Жмурки с Иваном-царевичем — страница 9 из 11

Заснуть не удалось, хоть и вылезла из душа измученнее некуда. Постель пахла Иваном и будила вполне определенные воспоминания. Мила провалялась с полчаса, а после, обругав себя распутной девкой, сменила белье и улеглась снова. Сон не шел. В мыслях крепли обида и непонимание. Неужели нельзя было обойтись без вранья и просто уйти по-человечески? Сказать - извини, детка, я поставил галочку и больше видеть тебя не хочу. Почему обязательно надо выдумывать ерунду? Плюнула. Поднялась с постели и отправилась наряжать елку. Монотонное занятие обещало успокоение.

Закончила ближе к пяти. До подъема на работу оставалось еще два часа. Выпила чаю с остывшей шарлоткой и решила полежать немного перед сборами. Отрубилась в полседьмого. Снился Иван, он улыбался и рассказывал что-то про Кремль. А потом погладил по голове и впился в губы жарким поцелуем.

Не слышала будильника. Уже рассвело, когда открыла глаза. От выпитого вчера трещала голова. Мир вокруг захватила ватная глухая тишина, а с неба огромными хлопьями валил снег.

Глава шестая - 1

Иван с трудом пробирался по узкой заснеженной тропинке среди хмурых малахитовых елей. Ноги вязли в снегу, а дорожка петляла, да так и норовила спрятаться или вовсе исчезнуть. Тишина вокруг повисла еще на рассвете, а значит до дома Яги осталось совсем чуть-чуть. Вздохнул, в сотый раз отряхнул с плеча упавший с хвойных лап снег, и ускорился.

За неделю пребывания дома царевич ясно понял одно: надо возвращаться. Без Милы хотелось выть на луну вместе с Серым. Отец обрадовался младшему, и на всякий случай поспешил оженить отпрыска, но Иван отверг все кандидатуры. Никак не мог избавиться от воспоминаний. Смотрел на других и видел как улыбается его сладкая, слышал ее смех, представлял как Мила закрывает глаза, смакуя попавший в рот вкусный кусочек, и как прикусывает губу, когда он гладит ее грудь или нежит бедра.

Оказалось: родной, знакомый с детства мир без нее вовсе не так ярок, как раньше. И вообще, многое из того, о чем вспоминал в чужой Москве, в действительности мало походило на нарисованное памятью. Радовала встреча с отцом и братьями, забавляло волшебство, отдавалась теплом прогулка по родным местам, и на этом все. Душа же просилась к Сладкоежке, в царство стекла и бетона. Если чего еще не понял там - разберется, главное - она будет рядом.

Переждав для верности неделю, Иван выспросил отцовского благословения, попрощался с братьями и Серым и отправился к Яге. Баба она, конечно, вредная, но неглупая, договориться всегда можно. А царевичу есть, что предложить. Это в Москве он гол как сокол, здесь все иначе.

Осталось только добраться. Верхом на Сером было бы сподручнее, но тот так радовался своему старому телу, что Ивану стало совестно звать волка к Яге еще раз. Вдруг колдунья что-то напутает и опять ушлет мохнатого друга вместе с ним?

Третий день дороги перевалил за половину, когда царевич смекнул, что пришел. Поляна с жилищем Яги показалась внезапно. Лес просто расступился, пропуская на обнесенную низким деревянным забором заснеженную площадку с небольшим каменным домом в дальнем углу. Иван открыл калитку и ступил на земли колдуньи. Дом пришел в движение, скрипнул и развернулся к царевичу неприглядной обшарпанной стороной без окон и дверей. Будто спрашивая, какого лешего пожаловал названный гость.

Мужчина покачал головой и, обойдя здание слева заколотил по дубовой двери.

- Яга, открывай, - крикнул он как можно громче, - дело есть!

Дом шустро отполз на пару метров и снова повернулся к Ивану глухой стеной. Царевич фыркнул, опять зашел сбоку, подтянулся на выступе и угрожающе заколотил по окну. Того и гляди разобьет.

- Яга! Дело есть!

- Нет у нас с тобой никаких дел, супостат окаянный, - в открывшейся двери возникла видная кровь с молоком женщина. Зло сверкнула на гостя ясными глазами.- Избушку в покое оставь!

Подскочил к входу и подставил ногу, так чтобы хозяйка не смогла захлопнуть дверь.

- Очень нужно…- протянул жалобно. - Пожалуйста…

- Ишь ты, - усмехнулась Яга. - Как приличный человек заговорил. Не хватаешь, в печь не запихиваешь. Уже славно.

Отошла от двери, пропуская Ивана внутрь полутемного помещения. Поморщился, уловив запах сушеной мяты, вспомнил, как Яга сама хотела запечь его в душистом соусе. Женщина будто уловила его мысли и взяла быка за рога.

- Говори, что надобно, только помни, серчаю на тебя жутко…

- Прости Яга, - отвесил поклон царевич, - с нуждой пришел. В долгу не останусь. Отправь меня обратно в Москву!

- Это туда, где из чудес только сестрица моя Ядвигушка?

- Туда, - выдохнул Иван и бухнулся на скамью у входа. Присаживаться никто не предлагал, ну и пусть…

- Уж не ради нее такие страдания? - нахмурилась Яга. - Не нужно. Она жизнь и силы через ложе высасывает и как ослабеешь, выкинет как котенка.

Иван покачал головой.

- Вернуться ради женщины хочу, - развел руками, - но не из-за Ядвиги.

Яга сдвинула брови и потерла подбородок.

- С Ядвигой был, иначе бы домой не вернулся, но предпочел другую. Так?

- Так.

- Видать не проста другая-то, - протянула Яга. - Как зовут зазнобу? Может, кто из наших?

- Кощеева Людмила, - пожал плечами Иван. - Вряд ли. Она удивилась когда про другой мир услыхала.

Хозяйка дома оживилась и пустилась в объяснения.

- Может и не осознавать силы. Но фамилия говорящая. Папаша наш погулял по молодости много, да только с волшебством родились лишь мы с Ядвигой, даром что от разных мамаш, а вот других потомков много и дар их проявляется время от времени. Они о нем и ведать не ведают. Может какая-нибудь пра-пра-пра-правнучка твоя зазноба. Родственница нам.

- Это важно? - перебил царевич. Испугался вдруг, что Яга откажется переносить его из-за родственных связей.

- Важно, Ванечка, - вздохнула женщина. - Я чаще чем раз в семь лет в один и тот же мир переносить не могу. Надо ждать….

Ивану захотелось расплакаться. Семь лет! Целая жизнь! Для него, для Милы, для всех! За пять лет проведенных в Москве, здесь прошло полгода. А за семь лет в тридесятом царстве, сколько утечет там? Возможно и сладкую в живых-то не застанет. Поджал губы, раздумывая, как поступить дальше.

- Что голову повесил, соколик? - насмешливо спросила Яга.

- У меня нет семи лет, - вздохнул Иван. Тяжело сглотнул и схватил женщину за руку. - Мне бы побыстрей. - Заглянул в глаза: - Других способов нет?

- Есть, - ухмыльнулась собеседница, осторожно высвобождая руку. - Говорить не хотела, но больно жалкий вид у тебя. Правда, условие есть одно. Тебе зазноба подарила что-то? Отдай подарок мне…

- А не обманешь? - нахмурился царевич.

- Это ты обманываешь женщин и в печь их запихиваешь, а я честная колдунья, - обиженно ответила Яга.

- Говори!

- Прежде хочу видеть подарок.

Иван покачал головой и полез в торбу.

Глава шестая - 2

Извлек на свет игрушку-перо и протянул Яге. Колдунья довольно улыбнулась.

- Славная вещица, Иван, - с придыханием произнесла она. Осторожно погладила добычу и подмигнула. - В долгу не останусь. Провожу куда надо.

- Что это? - поинтересовался царевич. Торговаться не планировал, но знать сколько отдал не помешало бы.

- Перо птенца жар-птицы, - подмигнула Яга. - Редкая штука, большая удача нужна, чтобы добыть.

- И зачем оно?

- Как зачем? - нахмурилась колдунья, Ивану показалось даже, что она рассердилась на его незнание. - Произносишь нужные слова, и птица прилетает сама. Песни поет. А они, если помнишь, молодость возвращают и силы. Так жарушку и не поймать, а тут сама пожалует. Лепота!

Потянулась к висящему у двери тулупу.

- Пойдем отведу тебя, соколик. Клубок бы дала, но туда не пройдет. Если хочешь, могу и друга твоего серого с тобой отправить.

- Не нужно, - Иван затряс головой. - Ему тут хорошо.

- Что ж, - Яга натянула тулуп, прошептала несколько слов и открыла дверь. - Будь по твоему. - Повернулась к гостю и посмотрела в глаза. - Топай следом и не оглядывайся!

Шагнула за порог. Иван тоже. Лес будто потемнел, стал гуще и непролазнее. Запахло болотом и гнилым деревом. Временами ели уступали место голым кривым деревьям с цепкими ветвями, а тропинка исчезала окончательно. Казалось, чаща расступается перед Ягой, и тут же смыкается за спиной путников.

Царевич не оглядывался: того что видел впереди хватало с лихвой. Яга будто скрючилась, скукожилась и все больше напоминала старуху с клюкой. Настоящую хранительницу границ между миром живых и мертвых. Как-то обронила, что ей почти тысяча лет, и сейчас на эту тысячу и выглядела. В руке колдуньи горел фонарь в форме черепа и именно зловещий свет из пустых глазниц заставлял лес расступаться.

Оказались на поляне, около могучего дуба. В полутьме Ивану показалось, что где-то в густой кроне дерева подвешен сундук. На мгновение кольнула мысль, что тот самый с кощеевой смертью, но царевич запретил себе даже думать о приключениях. Какое ему сейчас до этого дело? К Миле бы вернуться.

- Встань вплотную и обними ствол. - скомандовала Яга. - Слова я скажу. Подумай в какой день хочешь вернуться. Это важно. Дуб иногда путается, и может отправить на три-четыре дня раньше задуманного. Главное не встречаться с самим собой, это верная смерть. Понял?

- Да, - выдохнул Иван подходя к стволу.

- Ты никогда не сможешь вернуться, - предупредила колдунья.

- Ничего, - улыбнулся царевич, охватывая руками ствол, - я уже там пообвыкся. Давай!

Яга трижды обошла вокруг дерева и забормотала неразборчивые фразы. Иван закрыл глаза и представил, что оказался в Москве в первый день нового года. В этом случае будет меньше шансов повстречать самого себя, даже если дуб ошибется. А потом перед глазами появилась Мила, она улыбнулась и потянулась поцеловать своего Ванечку. Сердце екнуло, и царевич собрался заключить сладкую в объятия, но не тут-то было. Пахнуло серой, пространство вокруг прорезал то ли крик, то ли визг, ослепило ярко-розовой вспышкой и Иван потерял сознание.