Норман Финкелыитейн
Скажу сразу, я не собираюсь оспаривать, пересматривать, уточнять сакральное число «шесть миллионов». Потому что с первоисточниками я не работал и демографических серьезных знаний у меня нет. Потому что, на мой взгляд, уже невозможно подсчитать точно людские потери времен Холокоста. Потому что два враждующих лагеря – жрецы Холокоста и его исследователи – никогда не придут ни к какому соглашению: слишком много фактических, идеологических и политических противоречий имеется в каждом из лагерей. Да и внутри каждого лагеря тоже. У тех и у других в активе есть неопровержимые или почти неопровержимые доказательства своей правоты. А это трагедия. Потому что трагедия рождается только тогда, когда правда в той или иной степени, но есть у каждой из сторон. Я просто буду оперировать числами, фактами, аргументами, мыслями из арсенала обеих сторон и постараюсь, насколько это возможно, быть беспристрастным. Но при всем при том понимаю, что абсурдных ситуаций не избежать. Вот одна из них.
На Нюрнбергском процессе было заявлено, что в Освенциме уничтожено 4 миллиона заключенных, в большинстве своем евреев. Однако после ряда ревизионистских исследований положение изменилось. Из бельгийской газеты «Ле Суар», 19–20 окт. 1991 г., г. Брюссель:
«Освенцимский международный комитет намеревался в ноябре 1990 года заменить мемориальную доску в Освенциме, на которой была указана цифра «4 миллиона мертвых» другой с упоминанием «более миллиона мертвых». Д-р Морис Гольдштейн, председатель Комитета, этому воспротивился».
По этому поводу Роже Гароди саркастически замечает: «В действительности д-р Гольдштейн ни в коей мере не оспаривал необходимость замены старой доски, но он хотел, чтобы на новой доске не было цифр, потому что знал, что, вероятно, вскоре станет необходимым новый пересмотр нынешней цифры в сторону снижения.
Благодаря содействию Международного комитета при государственном музее в Освенциме <…> текст был изменен в направлении, менее удаленном от истины:
«Пусть это место, где нацисты убили полтора миллиона мужчин, женщин и детей, в большинстве своем евреев из разных стран Европы, всегда будет для человечества криком отчаяния и предостережения».
Впрочем, фразу «в большинстве своем евреев» каждый из историков горазд читать по-своему. Она может означать и один миллион четыреста тысяч, и восемьсот тысяч, на чем настаивает в своей «классической книге» (определение П. Поляна) английский историк Д. Рейтлингер, отнюдь не принадлежащий к лагерю ревизионистов.
Да и сам Полян понимает, что сразу же после войны победители, мягко говоря, «погорячились» с четырьмя миллионами освенцимских жертв:
«Этот сырой и уже тогда недостоверный результат в 4 миллиона человек был санкционирован идеологически и сразу же принят за истину в последней инстанции, а со временем и закреплен везде, где только можно, в экспозиции музея, в путеводителях по нему и даже в памятных гранитных досках при входе».
Поляну (отдаю ему должное) не хочется прослыть некомпетентным историком, но есть вещи, которые сильнее его желания: все равно окончательная цифра погибших во время Холокоста евреев для него останется священными шестью миллионами. Пару исчезнувших освенцимских миллионов он из нее ни за что не вычтет.
В книге «Отрицание отрицания, или Битва под Аушвицем», составленной А. Кохом и П. Поляном, эти 6 млн. стоят незыблемо. Авторы книги восполнили выпавшие из чудесной цифры 2,5 миллиона новым пересчетом других потерь по всем европейским странам в других концлагерях, привели бесконечное количество таблиц из статей множества европейских историков, «осовременили» многие демографические графики, разобраться в которых очень и очень непросто. Так что резервы для ремонта и постоянной реставрации волшебной колонны в честь шести миллионов у жрецов Холокоста всегда найдутся, и потому выиграть у них этот спор невозможно, да и, честно говоря, не нужно. Пусть верят. Шесть миллионов – это не предмет знания, а предмет веры, как вся религия Холокоста.
В 70-е годы образ холокостного сфинкса втемяшивался в мировое сознание благодаря телефильмам. Знаменитый «Холокост» вышел на американские телеэкраны в 1978 году. «Его посмотрели 49 % телезрителей страны , – восторгается Полян и добавляет: – Слабой попыткой противостоять этому мощному медиаудару стал выход в середине лета 1978 года (…) отрицательных этюдов Расинье». Полян понимает, что «противостоять мощному медиаудару», «его колоссальному успеху» каким-то брошюркам смешно и бессмысленно. Но зачем же историку так неумно торжествовать? Разве мы не помним, как у нас в начале перестройки, когда страна рушилась в пропасть, половина населения сходила с ума от «Санты-Барбары» и проливала слезы над сериалом «Богатые тоже плачут»?
А вот еще примеры подобного арифметического абсурда, случившегося безо всяких провокаций со стороны ревизионистов.
В книге «Уничтожение европейских евреев» историк Рауль Хилберг (классик!) определит освенцимские еврейские потери в 1 (один) миллион человек. Но его, казалось бы, единомышленница Люси Давидович в книге «Война против евреев» настаивает на том, что в Освенциме было загублено два миллиона евреев. С Майданеком вообще получился у этих авторов полный абсурд: Хилберг считает, что там погибло 50 тысяч евреев, а Давидович, что один миллион 380 тысяч – в 28 раз больше! Ну какая тут может быть объективная истина, кому верить?
А какая невразумительная картина открывается, когда ты пытаешься узнать, сколько же евреев нашли свою гибель в знаменитом киевском Бабьем Яру. В 1961 году в Израиле на процессе Эйхмана, который готовился с особенной тщательностью, было обнародовано число погибших, казалось бы, с точностью до одного человека: 33 771 еврей. Однако в 1978 году в документе «Проблемы современного сионизма», принятом Всемирной сионистской организацией, было заявлено, что «только в Бабьем Яру в один день было расстреляно 100 тысяч евреев». Видимо, это троекратное увеличение было ответом на изыскания ревизионистов, активно поработавших к 1978 году. Прошло еще четверть века, и в бюллетене «Холокост» (фонд А.
Гербер) черным по белому (№ 2,2006 г.) отпечатано: «по оценкам историков, до осени 1943 года (то есть не в один день. – Ст. К.) в Бабьем Яру погибло 50 000 евреев» (может быть, постеснялись повторить 100 тысяч?). Установить же, какая из трех цифр (33 771, 100 000 или 50 000) вошла в итоговое священное число 6 млн., не представляется никакой возможности. А между прочим, все три цифры взяты с одной «антиревизионистской» стороны. Абсурд? А вспомним талантливый фильм Алена Ренэ «Ночь и туман». Именно в нем говорится о восьми (8!) миллионах погибших в Освенциме! Ну почему бы жрецам не воспользоваться этой кинолегендой! Да с ней, как с восьмичасовым сериалом «Холокост», никакие отрицатели со своими книжоночками, изданными в несколько тысяч экземпляров, не справились бы ни за что! Ну как можно справиться с впечатлением, произведенным на несколько десятков, а то и сотен миллионов телезрителей! Нет, не хотят жрецы трогать священное число. Если будет меньше шести – кощунство, если больше – профанация. Один из американских отрицателей Холокоста, Рассель Граната, на московской конференции по Холокосту (январь 2002 г.) заявил, что не понимает, «почему исследования ревизионистов вызывают такое неприятие со стороны евреев. Ведь эти исследования являются для них настоящим подарком, ибо теперь выясняется, что миллионы евреев не были убиты, они живы. Но вместо благодарности за свои открытия ревизионисты слышат проклятия и угрозы» (с. 97). П. Полян в книге «Отрицание отрицания» назвал эту мысль историка «подлинным свидетельством прожженности (…) как антисемита».
Словом, сомневаться в шести миллионах нельзя. Здесь, как в зоне: шаг вправо, шаг влево считается побегом, то есть оскорблением Холокоста. Рискну сказать, что любое нарушение пропорций Холокоста для жрецов все равно, что для нас, православных христиан, изменения в сюжете «Троицы» Рублева. «Троицу» нельзя уменьшить и поменять на «пару ангелов» или увеличить до «квартета». И то и другое будет кощунством. Так нельзя разрушать и шестиугольную святыню.
Но если кто-то из поклонников (слово-то дурацкое, может быть, – защитников, апологетов, апостолов?) Холокоста возьмется утверждать (или докажет), что было стерто с лица земли в наше страшное время 12 миллионов еврейских душ, ей-богу, я спорить не буду. Хочется вам 12 – верьте в 12. Кстати, число тоже сакральное.
Но то же самое я могу сказать скептикам, ревизионистам, отрицателям, противникам и т. д. Холокоста: ну, победили вы в споре об Освенциме, опустили количество жертв с четырех до полутора миллионов. Что, вам евреи спасибо сказали? То-то и оно! Удовольствуйтесь скромным результатом – нет, вам все мало! Вам хочется доказать, что и газовых камер не было, и что мыло из евреев не варили, и что приговор в Нюрнберге гитлеровской верхушке был вынесен в еврейский судный день не случайно… А по-женски практичная ревизионистка Ханна Арендт вообще не допускает мысли о том, чтобы фанатики прагматического порядка (орднунга) немцы могли возводить вавилонскую башню Холокоста в самых невыгодных для себя обстоятельствах:
«Нацисты делали что-то прямо-таки бесполезное, если не вредное для себя, когда в разгар войны, несмотря на нехватку стройматериалов и проката, воздвигали огромные и дорогостоящие фабрики уничтожения и организовывали транспортировку миллионов людей. Налицо противоречие между этим образом действий и требованиями войны, что придает всему этому предприятию сумасшедший и химерический характер» (Тоталитарная система. Париж, 1972, стр. 182).
Конечно, ревизионистам я сочувствую больше, но лишь по одной причине… Они сегодня такие же гонимые, как евреи при нюрнбергских законах в Третьем рейхе… А я всегда буду на стороне тех, кто готов к самопожертвованию, кто садится в тюрьму за свои убеждения, уходит в изгнание, а не на стороне тех, кто зарабатывает деньги на чужой беде, на незаживающей памяти.