Валерий приветствует Томаша, принимает предложение присесть в кресло сбоку массивного стола с двумя тумбами, где наблюдается обилие выдвижных ящиков и вязь резных деревянных завитушек. Мебель в кабинете явно доставленная из какого-то чешского особняка, не имевшего отношения к аскетизму лечебных учреждений.
Бальнеологам, видимо, не по душе была обстановка курортных заведений, что осталась после ухода немецких оккупантов из города.
Вот они и расстарались насчет колорита. Национального. Славянского.
Беседа началась с общих фраз. И поскольку время от времени участник Дукельского сражения вставлял вопросы касательно самочувствия гостя, было видно: идет прощупывание обстановки.
Доктору хотелось уяснить, насколько прочны оборонительные редуты болезни. И – каковы особенности той жестокой схватки, что ведет организм майора с коварным врагом.
Скрывать сечу с какой стати? Тут ведь имеется настильный шрапнельный огонь, когда сообща страдают ноги, спина, голова. Четкая лавина бед.
Заметно также продвижение противной стороны с ее умельством применять непредсказуемые фугасные взрывы. Пламя сокрытого свойства. Зачастую оно возникает внезапно, выказывая лютость, так сказать, внутреннего характера. Глубоко внутреннего.
«Мы с Фиалой не одного взвода солдаты, – размышлял Валерий. – У него раны другого порядка. Их следы глубокие, они легко читаются на лице, и стереть их невозможно. Здесь не однополчане мы, но определенно соратники. Оба пострадали. В дозе весьма ощутимой. Позволяющей нам понимать друг друга без слов. Мне, к примеру, ясно, о чем Томаш может думать, глядя на себя в зеркало… Был он до войны женат или нет? Это ведь имеет сейчас значение, верно?»
Девушки в разговоре Ладейнина и врача не присутствовали.
Однако некие соображения уже витали в курортной атмосфере, столь способной для неспешных прогулок. По улицам тихого старинного местечка. По уютным скверикам, в глубине которых прятались знаменитые источники оздоровительной воды.
Блажекова поторопила события?
Догадок на сей счет не было у майора. И не питало домыслов дотошливое зеркальце для бритья. То самое, что приехало на лечебные воды в компании с произведениями Короленко.
А если Блажекова погуляла с офицером по коридору, то давным-давно прощена застенчивая девичья уловка.
Валерий уже и не помнил о сопровождающей.
Наступал тот момент, когда заканчивается врачебное обследование с его элементами деликатного допроса. Картина заболевания проясняется. Докторская беседа с пациентом начинает плавно перетекать в русло … уговоров?
Не совсем так. Ведь важно объяснить ту систему лечения, которая должна приняться за дело и в короткий срок привести к успеху.
– Дорогой мой боевой товарищ! – для вящей убедительности подняв палец, Фиала неотлагательно приступил к изложению курортных принципов. – В шестнадцатом веке здешний лекарь Чаер… кажется, его звали Мацек… впрочем, это не важно. Он обнаружил удивительную закономерность… Как же его по имени-то?
Томаш на мгновение задумался. Весело подмигнул Валерию:
– Я ведь не из местных эскулапов. Недавно сюда прибыл. В соответствии с указанием Праги. Значит, имею право некоторые детали пропустить. Поскольку не в них суть. Прощаете военврача генерала Свободы?
Ладейнин серьезно ответил:
– Согласен на Мацека.
– Благодарю. Поскольку взаимопонимание нам не помешает.
Майор на той же ноте довел до сведения доктора:
– Я мешать не собираюсь.
– Очень хорошо. Мы должны победить. Итак, о сути процесса. При лечении больных лучше всего чередовать прием ванн с приемом воды внутрь.
– Не отказываюсь купаться. Готов пить вашу минералку сколько нужно. Война кончилась, а служба продолжается, и надо подлечить тело. Вот моя позиция.
– Что ж, если закрепиться на такой позиции, то результат будет быстрым. Восстановится функция желудка. Уйдут симптомы воспаления. Вы почувствуете, что иммунные, то есть защитные, свойства организма заметно повышаются.
– Рад слышать, – Ладейнин решительно хлопнул ладонью по колену. – Не лучший вариант быть постоянным пациентом санчасти. Хоть сейчас иду чередовать. Приказывайте!
Фиала засмеялся, блеснув плоскими лопаточками зубов из-под рыжеватых пышных усов. Щеки сразу округлились, на них появились добродушные, жизнерадостные до невозможности ямочки, и от глаз прыснули, побежали во все стороны суетливые, однако ничуть не старящие доктора морщинки.
Мысль Томаша отобразилась на лице во всей полноте. Ишь, каков молодец, этот кадровый воин! Показывает себя косточка армейская.
Шутка прозвучала или не совсем шутка, но ведь нравится настроение майора. Куда хуже, когда тебе с охотой предъявляют немощную слабость, недостаточную волю к выздоровлению.
Готовность пациента изничтожить хворобу обещала бальнеологам отсутствие лишних хлопот. Офицер станет педантично следить за расписанием процедур. Это ж будет никакой не больной – часовой на посту!
Такого нет нужды воодушевлять на подвиги самоограничения. Что называется, не побежит на танцульки. А тут ведь хватает этого – всяческого общения в старинных залах, где чуть не каждый день звучит прелестная музыка.
Пребывание на водах имеет особенность не всем знакомую всё же. Кое-что ощутимо давит на психику.
Поднявшись из-за своего обширного стола и переместившись поближе к приоткрытому окну, Томаш собрался было дать справку – указать на красивую анфиладу многовозрастных зданий, поведать в подробностях о предлагаемых курортом развлечениях, которые могут помешать ускоренному процессу выздоровления.
Одно дело, когда гость посещает лишь источники, а другое – когда ему во благо всяческие пляски, сопутствующие им спиртные напитки, азартные игры и прочее, прочее…
Хорошо, если ему не нужны излишества. А всё же столько здесь соблазнов, что можно ознакомить человека с перечнем обольщений, от которых следует сразу же отказаться.
Поглядев на постепенно заполнявшуюся людьми набережную, Томаш вернулся на рабочее место. Сейчас говорить на щекотливую тему – дразнить гусей, разве не так?
Всему свое время. Будет сбой – случится разговор.
В конце концов, достаточно ясно офицер дал понять: для него имеют важность отнюдь не удовольствия летнего отдыха.
– Вот что я вам скажу, – произнес Томаш, вновь усаживаясь и поднимая на безмятежно сидевшего пациента глаза, нагруженные всепонимающей врачебной мудростью. – Шутки ваши мне нравятся. Как и серьезность. Поэтому продолжаю. Метод нашего доброго Мацека дополнил не менее добрый доктор Бартушек, который выяснил: пить лечебную воду лучше вовсе не у себя в палате. И не в столовой.
– А где же?
– Прогуливаясь к источнику. Будете ходить пешком. Это улучшает целебное воздействие ванн.
Фиала начал перебирать белые плотные листки, которые были у него сложены стопочкой на краю столешницы.
Валерий ожидал, что ему сразу же выдадут направление для приема ванн. Однако Томаш со своими принципами, поддерживающими систему оздоровления, еще не выдохся.
Перестал копаться в бумагах. Вновь поднял вверх указующий перст:
– Теперь у нас по всему курорту проложены пешеходные дорожки. Длина их – от трех до пяти километров. Гуляйте, набирайтесь сил, гоните прочь неприятные симптомы заболевания. Даю гарантию: мы вас подремонтируем.
И он, заглядывая в лицо гостя щелочками сузившихся глаз, поинтересовался:
– Как вам перспектива?
– Нормальная, – ответил Валерий. – В самый раз.
3
День третий.
Перед приезжим еще не раскрылись полностью тайны Рудных гор. А ему уже понятно, что где-то в штольнях, в древних печорах скал, продолжается вековая работа гномов-копателей.
Недаром при свете звезд – до того, как проснулись обитатели палат – начало погромыхивать вдали.
Словно покатились с гребня на гранитный гребень по каменным поднятиям Центральной Европы тяжелые тележки рудокопов. Заполненные разноцветным щебнем, добытым в недрах Среднегорья.
Если не доехало изумрудное и сапфировое богатство до городка, то долетел с прохладных вершин дождик, сбрызнул черепичные крыши, прошумел по листве уличных деревьев. И куда нелегкая унесла его? Поди, русак, и догадайся.
Однако – точнее точного, что за холмы и долы. На восток, куда европейские тучи, когда они объявляются, имеют обыкновение плыть без устали день за днем.
Волгарю не в диковинку мокрый наступ облаков. Вот только среднее течение реки, знакомое Валерию еще с детства, соседствовало с жаркими степями. Само собой, июльские погоды там были всё же посуше.
И когда тебя донимают хворости…
Выйдя после завтрака на урез набережной, Ладейнин пожалел, что не взял плащ-палатку. Под рубашку задувало весьма ощутимо.
Ветер, унесший горную мокреть, продолжал свое развеселое гуляние вдоль по ущелью, где расположилось поселение с журчащим изобилием источников.
На высоких склонах качались кудрявые кроны. Поспешно обсыхали обвисло-мокрые листья. А много выше с горных поднятий снимались, уходили прочь серые в белых яблоках табуны облаков.
Вот и солнце проглянуло, обещая докучливо раскалять те крыши, где тонкое железо сменило древнюю черепицу.
Городок оживал после ночного гула и грома, извилистые улочки наполнялись людьми – многоцветьем платьев и шляпок, пиджаков и жилеток.
Двухэтажные по преимуществу постройки, взбирающиеся к небесам лесенкой. Есть и трехэтажные, вида вполне башенного, с металлическими шпилями и флюгерами. У реки тесно сдвинулись – неяркого, однако же теплого, каштаново-карминного колера – стены, обращенные к центру поселения.
Глубокие арки старых зданий. Новые подъезды в стиле европейского модерна, распахнутые с шиком и демонстративной зазывностью.
Дома, дома…
Через неширокую речку – узкий мостовой переход.
Если по дощатому настилу беспрепятственно разойтись, то лишь двум не шибко торопким пешеходам.
Ну, и какой открывается вид с другого берега? Более крутой подъем в гущу островерхих построек, защищенных от сползания в быстрый поток каменными стенками? Или всё те же законные тридцать градусов булыжных мостовых, преодолеть которые сможет не каждая легковушка?