– Когда я работала со студентами-кинодраматургами во МГИКе, они мне рассказали такую историю – как, допустим, пиксаровская студия создает и выбирает сюжеты для своих фильмов. У них недавно вышел мультфильм, называется «Душа». Такое внимание к душе не совсем характерно для американского или западноевропейского менталитета, но важно не это – я услышала историю рождения сюжета. Там работают люди, специальные «креативщики», которые рождают идеи. И когда один из них проводил обучающий семинар, он говорил всем, что нужно собирать стикеры с заметочками, на которых всё, что приходит тебе голову. Они наклеивают их на общую доску, потом коллегиально отбирают. И когда такой обучающий семинар прошел, и главный менеджер-«креативщик» собирался уходить домой, он ещё раз посмотрел на эту доску. На ней висели стикеры и с его идеями. Он поймал себя на том, что ему не хочется, чтобы коллеги пришли завтра утром и прочитали то, что на них написано. Тогда он несколько стикеров закрыл. И опять поймал себя на этом. Почему? Что же это были за стикеры? Те, которые он стеснялся показать другим, потому что был максимально искренен с собой, когда писал их.
Именно то, что было на этих стикерах и легло в основу мультфильма «Душа». В связи с этим такой вопрос: как Вы выбираете сюжеты? Что могло бы лечь в основу рассказа? О чем Вам хочется писать? Может быть, это болевые точки или, наоборот, то, что хочется скрыть, а может – достать из себя? Есть у Вас потребность в поиске сюжетов или они приходят сами?
– Они, наверное, приходят сами. Когда человек о чем-то думает, когда о чем-то пишет, это, в любом случае, отражает круг его переживаний и наблюдений, круг его интересов и поисков. Можно сказать так, что жизнь сама по себе удивительна и даёт не выдуманные сюжеты. Порой достаточно неожиданно – и ты даже не готов к тому, что произошедшее и есть сюжет для рассказа. И спустя некоторое время ты возвращаешься к произошедшему и думаешь: «Но ведь об этом можно и нужно попробовать написать». А иногда сюжет рождается достаточно быстро. Возьмём тот же «Саввин день». Общая канва его родилась достаточно быстро, в течение нескольких секунд. Я просто читал статью и увидел фотографии, которые касались Волховской битвы – иногда читаю то, что касается нашей истории. И одна – страшная – фотография меня настолько поразила! На фотографии была лошадь, завязшая в болоте, ее взгляд, он меня просто потряс, так могут только животные смотреть – все-таки люди могут выразить свои чувства словами, а у животных взгляд более пронзительный. У нас в семье всегда трепетно относились к животным! И ведь раньше, в деревнях, лошадь была первым помощником человеку, настоящим другом! Тогда я подумал: «А что в этот момент должен чувствовать ездовой, выросший в деревне, с малых лет знавший лошадь как верного друга?» И так вот, за несколько секунд это все сложилось у меня в голове. Я думал: «Я просто обязан об этом написать». Вот так.
– О журнале «Парус» Вы слышали до этого?
– Писатель Евгений Шишкин однажды посоветовал мне писать рассказы и отправлять их в литературные журналы. Но даже после этого совета я долгое время просто писал, писал и абсолютно не знал ни о какой литературной жизни в стране. Я знал, что есть издательства – и больше ничего. Поэтому и о журнале «Парус» я не знал ничего.
– Вот смотрите, Андрей Валентинович, есть такой писатель Юрий Казаков. Не знаю, знаком ли он Вам. Замечательный писатель, живший вроде бы в советской эпохе, но героями его произведений были не какие-то строители социализма или передовики производства, а как и у Вас – животные, дети, подростки, старики, старухи, просто люди.. Такие непопулярные герои. У него есть эссе «О мужестве писателя». И начинает он его словами «Писатель должен быть мужествен…». В связи с этим, хотелось бы уточнить: Вы – смелый человек, то есть чувствуете ли в себе это дерзновение автора, который покушается на создание художественного произведения?
– Да, Юрий Казаков мне знаком. У него необычные, нежнейшие рассказы.Начну с того, что себя смелым человеком не считаю. Это действительно так. Я вам отвечаю откровенно. Но вот моя супруга по этому поводу тоже как-то сказала: «Ты во многом меня удивляешь». И, наверное, я сам себя очень удивил, когда начал писать, как удивил и тем, что когда-то, например, решился пойти на Эльбрус.
В жизни, мне кажется, я не смелый, даже моментами излишне скромный, излишне стеснительный. Я, кстати, не мог себе помыслить, что дам кому-то прочитать свои произведения. В детстве, в юношестве, я пробовал писать, но написанное всегда оставлял в тайне. А написав рассказ «Саввин день», я почувствовал, что должен поделиться им с читателями. Ради своего героя, Петруни, ради его верной Везухи, ради деда Севастьяна. Мне показалось, что я ничего не выдумывал – а они прожили рядом со мной свою жизнь. Но даже тогда, когда он был у меня готов, я ведь его год не отправлял никуда.
– Год?!
– Да. Я все думал. Я думал, ну, может быть еще над ним поработаю, может, еще что-то поменяю. Не в сюжете – а просто попытаюсь кое-где найти более верные, чувственные слова. Вообще, я его писал три года. И потом год он у меня просто лежал, я, в общем, ничего с ним не делал, никак его не менял, все думал, пусть он отстоится, поживёт рядом со мной, а я подберу где-то лучшее слово и вот тогда его отправлю. Может быть, я боялся, что отправив рассказ – расстанусь с жизнью своего героя, с его мироощущениями. А потом в один прекрасный момент взял и отправил. Тут, конечно, огромную роль и моя супруга сыграла. Она мне постоянно твердила: «У тебя получился отличный рассказ, его нужно отправлять». Она, кстати, мой самый главный и строгий редактор. Были моменты, когда она, читая тот или иной отрывок, говорила мне: «Вот тут я не вижу картины». И я отключал с ее помощью свое субъективное восприятие, начинал переписывать, пока не добивался того момента, когда супруга «увидит». Но я всё-таки долгое время не отправлял – а потом – выдохнул, и отправил.
– В «Родную Кубань»?
–Да куда я его только не отправлял. Поискал в интернете информацию о литературных журналах. И сделал целую рассылку. И в «Родную Кубань» и, как потом оказалось, в кучу не существующих уже литературных журналов…
– В «Парус» не догадались отправить, не нашли?
– А я, на самом деле, сейчас вернусь к вопросу о «Парусе». Как-то вот в одночасье пришел домой и начал отсылать. В тот момент смелость во мне появилась – захотелось чтобы мои герои прожили свою жизнь не только рядом со мной, но и с другими людьми. Вот так, наверное, мой герой Петруня и его русское ощущение мира сделали меня смелым.
– А что же о «Парусе» хотели сказать?
– Понимаете, все дело в том, что я все это время, до знакомства с Юрием Михайловичем Павловым, главным редактором журнала «Родная Кубань», писал в стол. До своего появления на литературных страницах я жил в абсолютном литературном вакууме. Я просто читал прозу, писал сам, но о литературной жизни не имел ни малейшего представления. Мне, кстати, глаза на это открыл первым Евгений Шишкин. Он сказал: «Вам надо пробовать себя, Вы зря взялись сразу за такое произведение, как роман. Вам надо пописать рассказы, вам надо просто попробовать. И порассылать по литературным журналам». Ну вот я посмотрел в интернете «Журнальный мир» и наугад разослал. Но журнал «Парус» я почему-то обошёл стороной, может быть, информация о нём просто не попалась мне на глаза.
– Андрей Валентинович, что бы Вы могли пожелать читателям, может быть молодым филологам, журналистам, вообще – молодому человеку?
– Я бы хотел пожелать больше обращаться к русской классической прозе, потому что те ответы на вопросы, которые мы ищем, они уже, в принципе, достаточно давно в нашей классической русской литературе уже даны.
Начнём с того, что в молодости мы зачастую переживаем какие-то личные трагедии и часто кажется, что всё, весь мир перевернулся, всё будет уже не таким как прежде. Это я вспоминаю свои ощущения. Например, неразделенная первая любовь. Это кажется таким ужасным и немыслимым, и ты, мнится, просто не можешь жить дальше. И русская классическая проза помогает найти многие ответы, в том числе и в таких ситуациях. И в дальнейшем, когда человек задается вопросами – кто он, для чего в этом мире, в чем состоит его путь и путь нашего народа – наша русская классическая литература, как отражение многовековой души нашего народа, помогает даже если и не разобраться умом, то уловить чувством ответы. Да и по всему нашему пути классики уже дали ориентиры, расставили те вешки, с которыми идти может быть легче, может тяжелей – но идти, идти нашей русской ухабистой дорогой – нужно. Это как дорожные знаки: когда человек едет по незнакомой дороге, он ориентируется на дорожные знаки. Классическая литература, – это, конечно, очень грубое сравнение, – имеет примерно те же самые свойства.
Ну и, конечно, хотелось бы пожелать любви. Ведь именно с любовью в душе человек способен видеть прекрасное рядом с собой ежечасно. В этом и есть, наверное, волшебство любви.
– Андрей Валентинович, спасибо за интересную беседу. Журнал «Парус» желает Вам вдохновения и новых творческих открытий!
Беседовала Ирина КАЛУС
Дмитрий ИГНАТОВ. «Никаких ярлыков и условностей»
(ответы на вопросы читателей)
Вопросы Эльвиры Мирзоян, студентки 4 курса, Филиала Ставропольского государственного педагогического института в г. Ессентуки:
– Чем Вы вдохновляетесь? Происходит ли это спонтанно или у Вас есть какой-то ритуал, чтобы поймать вдохновение?
– Стараюсь не думать о вдохновении. Считаю, что оно вообще вряд ли существует. Есть отсутствие идей, когда писатель почему-то хочет изложить что-то на бумаге, но пока ещё не знает что. Сидит над «белым листом». Вымучивает из себя текст… Это тот момент, когда писательство превращается в графоманию, и с ним нужно заканчивать, или просто не начинать.