Я никогда не смешиваю писательство, сочинительство и процесс печатания текста. Ни сами эти понятия, ни непосредственно процесс.
Всё начинается с идеи, которой хочется поделиться с читателем. С авторского замысла, который выражается буквально парой предложений. А сама история: её сюжет, персонажи, описания и диалоги появляются на этом скелете, как система аргументов и примеров к этому изначальному тезису. Это больше похоже на конструирование. И им я могу заниматься постоянно. При этом совершенно не важно, что я делаю: иду по улице, слушаю музыку или мою посуду. Для этого не нужны даже карандаш и бумага. Только голова.
Когда история практически готова, то я сажусь за клавиатуру. Что-то обязательно родится в процессе, но вопроса, о чём писать дальше, не возникнет ни на секунду.Всё будет определяться только желанием и обстоятельствами. Писать же зачастую мешают совершенно банальные вещи: занятость делами, плохое самочувствие – то, что не даёт сконцентрироваться и снижает работоспособность.
Конечно, всегда нужен источник чего-то нового. Научная фантастика тот жанр, который требует новых идей. Потому что это не вольное фантазирование, а скорее осмысление реальности. Поэтому я постоянно читаю научно-популярную литературу, смотрю записи научных передач, выступлений учёных, читаю статьи, чтобы держать руку на пульсе процесса познания мира. Это можно назвать источником вдохновения.
– Как Вы стали писателем? С чего всё началось?
– Первые попытки начались со старших классов школы. Полагаю, у многих было именно так. Практически все в это время писали, помимо школьных сочинений: стихи, рассказы, какие-то свои заметки. Но сочинять я стал намного раньше. Ещё в дошкольном возрасте придумывал разные истории, сказки, рассказывал их, и, разумеется, не записывал.
Когда же принялся именно писать, то просто экспериментировал с вымышленными персонажами и сюжетами. Каждый раз, когда я что-то почитывал, знакомился с очередным классическим произведением, открывал для себя новое в литературном мире, то возникало желание попробовать себя.
Так что первым толчком стало чтение, а потом – желание сделать нечто своё.
– Как написать книгу? Как Вы написали свою первую книгу?
– Думаю, что самое важное – правильно поставить задачу. Ответить самому себе на вопрос: «Зачем?». Книга – не цель, а средство. Это в равной степени касается и любой литературной формы: романа ли, повести или рассказа. Нет ничего хуже потери времени на безыдейное творчество. Разве что только воровство времени у читателя. Когда человек, прочитав книгу, не может сказать зачем он это делал, зачем она была написана. В этом смысле с рассказами риск всегда меньше.
Рождать новые идеи. Развивать новые идеи. Выражать их, не думая об объёме. В противном случае есть риск заполнения пустоты водой. Форма вторична. Что-то сложится в роман, что-то останется повестью или рассказом. Подборку малой формы можно всегда объединить в сборник. Но идея должна быть определяющей.
Именно так я писал и первый раз, и все последующие. Просто рассказывал историю, пока мне было о чём говорить. А потом ставил точку.
– Вы любите свои произведения? Какая книга любимая? Почему?
– Мне кажется странным, если автор не любит то, что пишет. Возможно, такое иногда встречается. Но я не считаю это нормой… Конечно, я люблю свои произведения. И большие, и маленькие. И не выбираю любимое. Не думаю, что автор вообще должен делать такой выбор. Он как родитель, любит всех своих детей одинаково сильно. Как и дети после рождения, рассказы живут своей независимой жизнью и каждый проявляет свои особые сильные стороны. Наиболее популярный и разошедшийся по журналам «Корабль Тесея» был написан за три с небольшим часа, как проба пера после долгого перерыва в писательстве. А «Сопляки», которых я считал проходными и драматически слабыми, оказалось, несли научно-фантастическую предсказательную силу, предугадав открытие, что аллергики имеют преимущество в борьбе с коронавирусом. Конечно, всего этого я не мог знать, когда только закончил их писать. Поэтому писатель не должен, да и не в силах делать выбор между своими произведениями. Это право и задача читателя.
– Какие рекомендации Вы можете дать начинающим писателям?
– Давать совет – последнее дело. У каждого свой путь. Но в качестве первого шага я бы перестал называть себя начинающим. С одной стороны, в этом есть что-то от неуверенности, даже нечто унизительное. Я, мол, не волшебник, а только учусь. Не бейте слишком сильно. А с другой стороны «начинающий» – это совершенно бессмысленное прилагательное. Если существует начинающий писатель, то есть и его противоположность – не признанный, не опытный, не успешный, а «заканчивающий». Звучит уже не так притягательно, чтобы к этому стремиться, правда? Или другая не менее глупая условность – «молодой литератор», каким я считался до 35 лет, а после мгновенно стал, по всей видимости, «старым литератором». Время никого не щадит… Смешно. Так что для начала – никаких ярлыков и условностей для себя любимого, кроме интригующих, звучных и ничего не говорящих – «одиозный писатель», «широко известный в узких кругах писатель», но никаких «молодых» и «начинающих».
Уверенность. Она просто должна быть. Если её нет, то её следует взращивать. Если писатель начинает писать, значит, у него уже есть, что сказать этому миру. И сомнения неуместны. Если же сказать нечего, то и писать не стоит.
И ничто так не подрывает уверенности, как чужие советы и бесконечные сравнения себя с другими. Наш цифровой мир стал очень тесным и информационно связанным. Может сложиться впечатление, что наряду с инструкцией «как поменять колесо на велике», есть и такой же пошаговый мануал «как написать роман». Стоит только забить вопрос в поисковик. И многие этим пользуются. Но, по моему мнению, выгоду в итоге получают только сами авторы бесконечных бестселлеров на тему «как создать бестселлер». Инфоцыганство освоило не только курсы успешного бизнеса, инвестирования и проч., но и писательскую деятельность. И помимо продажи мифического «секрета успеха» эксплуатируется ещё и наивная вера в неких «единомышленников». Почему-то многие писатели (чуть сам не сказал «начинающие») полагают, что им жизненно необходимо общение с себе подобными. Якобы от него они получат эмоциональную и интеллектуальную поддержку, конструктивную критику или даже полезный опыт. Это спорно, как минимум потому, что писателю совершенно противопоказано становиться кому-то подобным. Кому нужно ЛитО из одних сплошных Буниных или Толстых, но без единого Лимонова? Да и если бы так… Но ведь такое творческое общение скорее взаимно усредняет, нежели обоюдно развивает. В итоге возникает замкнутый сам в себе междусобойчик, где каждая кукушка хвалит петуха. И даже с этим можно было бы смириться, если не вспомнить, что писатель в принципе не должен писать для других писателей. В первую очередь он творит для читателя. Именно к читателю нужно искать выход из этого замкнутого круга бесконечных литературных кружков.
Только читатель даст понять, кто и чего стоит. Тот, кто не найдёт эту дорожку вовремя, останется в тёплом и уютном лагере туристов, где на пологом склоне стоят палатки, пьют чай и поют под гитару у костра. Но рано или поздно отпуск окончится, компания соберётся и так же дружно поплетётся вниз, унося с собой лишь тёплые воспоминания. Тот же, кто отыщет тропинку к читателю, уже не сможет остановиться. Он станет карабкаться всё выше, увлекаемый жаждой тщеславия, согреваемый кратковременными искрами успеха и в итоге окажется на вершине. А на вершине всегда холодно и одиноко. Но только так внутри остаётся нечто, что уже никому не в силах ни отнять, ни повторить. Своё персональное покорение. Поэтому закончу тем, с чего начал. Давать советы – последнее дело. У каждого свой путь.
– Какие три книги Вы бы посоветовали прочитать каждому человеку?
– Очень сложно сделать выбор из такого огромного разнообразия. Особенно, если речь о художественной литературе, потому что тут всё определяется личными вкусами и пристрастиями. Наверное, самый главный совет – какие бы три книги Вы не выбрали, не останавливаться на них.
Что же касается научно-популярной литературы, которую я сейчас в основном и читаю, то есть три книги, производящие после прочтения эффект добротной художественной литературы, но при этом посвящённые не вымыслу, а нашей реальности.
Это «Слепой часовщик» Ричарда Докинза, раскрывающий законы возникновения и развития жизни на Земле. «Мир в ореховой скорлупке» Стивена Хокинга, который в своём богато иллюстрированном варианте становится настоящим букварём по космологии и окружающей Вселенной и дарит массу интереснейших идей. И «Свобода воли, которой не существует» Сэма Харриса – совсем маленькая книжка, эссе, изданное в формате покет-бука, которая при этом призывает задуматься о том, что стоит за человеческими поступками и решениями, и насколько мы сами контролируем нашу жизнь.
Не важно, считает ли читатель себя человеком в большей степени технического или гуманитарного склада, эти книги существенно дополнят целостное представление о мире или как минимум заставят задаться новыми вопросами.
Вопросы Инны Ильясовой, студентки 4 курса, Филиала Ставропольского государственного педагогического института в г. Ессентуки:
– Верите ли Вы в то, что, как из семени посаженного в землю вырастает новое растение, так и из тела человеческого погребенного в землю, после апокалипсиса возродится новый человек для жизни вечной?
– Как материалист, я не отделяю сознание человека от жизни его тела. Думать и воспринимать мир – естественная функция нашего мозга, в результате которой мы, как личности, и появляемся в этом мире. Желание отделить душу от тела вполне понятно, но это должно решаться так же технически, как отделение сердцебиения от сердца или дыхания от лёгких,ведь искусственные «сердца» и «лёгкие» уже есть. Я верю, что когда-нибудь и эта задача будет решена людьми. И наши потомки получат возможность продлить своё осознанное существование в цифровой форме. Хотя и оно не будет вечным. По представлениям современной космологии вся окружающая вселенная в итоге перестанет существовать. Таков научный взгляд на окружающий мир. Что же касается религиозных представлений, то они вносят огромный вклад в культуру. Являются источником поэтических образов и аллегорий, обогащают литературу. Но уже давно не в состоянии объяснить и описать всю сложность окружающей реальности. Ведь она стала намного разнообразнее, увлекательнее и интереснее, чем две тысячи лет назад.