„А теперь два слова об оркестре! Не пора ли ему избавиться от нелепой традиции ограничиваться в оформлении номеров набившими оскомину заграничными фокстротами и танго?"
Зато приехавший на несколько концертов в саду имени Сталина Львовский государственный теа-джаз под руководством И.Герта, в составе 35 (!) человек, был удостоен всяческих похвал:
„Хорошее впечатление оставила программа летнего театра. Выступивший здесь львовский джаз отличается высокой культурой и исполнением, и порадовал зрителей интересными и оригинальными номерами".
Летний театр был деревянным сооружением, которое сгорело в 1946 году, и на месте которого ныне находится стационарное здание Театра музыкальной комедии.
Активно работал и самый известный и популярный парк культуры — сад имени Сталина.
В ночь с 21 на 22 июня 1941 года в парке прошло открытие нового филармонического сезона. Было большое гуляние, как полагается, с фейеверками и буфетами, танцами и аттракционами. На летней эстраде до двух часов ночи играл оркестр театра имени Маяковского. Под утро народ нехотя расходился по домам. Было воскресенье. Никто еще и не знал, что началась война.
В первые дни войны большинство музыкантов, особенно из духовых оркестров, ушло на фронт добровольцами.
„Когда началась война, — рассказывает Владимир Кузьмич Фугенфиров, — каждый раз, когда я приходил на репетиции, мне говорили, что такого-то и такого-то уже не будет. Мне приходилось сдавать документы, ноты, инструменты. Ведь все это было собственностью государства. Постепенно оркестр распался. Всех, кто приехал из Харбина и Шанхая, изолировали. Через три месяца меня мобилизовали в Томск, где я числился в войсковом тыловом оркестре. Конечно же, там было много немузыкальной работы. Мы готовили снаряжение и лошадей для артиллерии фронта, и нас периодически направляли на передовые позиции..."
„Я был призван в 1939 году и прошел всю войну, — рассказывает Анатолий Леонидович Миргородский. — Я был солдатом и музыкантом. Военным капельмейстером у нас был некто Казаков. Концерты приходилось давать на передовой. Правда, когда я был в полковом оркестре, концертов было мало. Была обычная работа — воевали! Когда полковые оркестры расформировали, и я перешел в дивизионный — тогда мы концертировали очень много. Казаков уехал в Новосибирск и стал там директором школы музвоспитанников, а нашим дирижером стал Карпов. Наш инструментальный состав был небольшим — два саксофона, аккордеон, несколько труб, тромбон,и никаких скрипок. Концерты давали в частях нашей дивизии и для гражданского населения..."
„Джазовая, эстрадная и вообще музыкальная жизнь в городе приостановилась,— продолжает В.К.Фугенфиров. — Только после 1942 года обстановка и настроение переменились. После зимы 1942 года мы начали много ездить по поселкам, деревням и городам с концертами. Участвовали в военных парадах и празднествах. К началу 1944 года у нас был военный общевойсковой показательный оркестр, который состоял из 268 человек! Там было много музыкантов, до этого игравших джаз в различных довоенных оркестрах. Многие были из европейской части страны, попали они в сибирские госпиталя на долечивание. Кроме концертов и парадов, мы принимали активное участие в строительстве Оперного театра. После Победы многие остались там работать. В том числе и я!..“
Действительно, говорить о развитии джаза в эти годы просто нелепо. Джазовые музыканты, как и весь народ, принимали посильное участие в разгроме врага. И в тылу и на фронтах! С автоматом и штыком, с трубой и барабаном! Многие из музыкантов полегли на полях сражений, имена и подвиги многих остались неизвестными. Печальна судьба джаз-оркестра Александра Варламова — весь его состав, кроме руководителя (он выехал в ставку Верховного Главнокомандующего) попал в окружение и погиб. Потом многие сравнивали судьбу двух оркестров: у оркестра Миллера в войну погиб руководитель, у оркестра Варламова — сам оркестр...
Важнейшим историко-социальным фактором для дальнейшего развития города и его музыкальной жизни, в том числе и джаза, стала, как ни странно это звучит, именно война, а если конкретно — срочная эвакуация в Новосибирск большого количества объектов промышленности, культурных организаций, музейных ценностей, известных деятелей культуры и просто музыкантов, не говоря уж о целых заводах, НИИ, предприятий обороны...
Новосибирск в годы войны стал тыловой базой для многих оркестров, в том числе и для Государственного джаз-оркестра Л.О.Утесова, который чередовал репетиционные периоды в нашем городе с выездами по городам страны и с концертами на передовой и в многочисленных госпиталях.
В первые же месяцы войны в Новосибирске оказались — в августе Белостокский государственный джаз (27 человек) под руководством композиторов Г.Гольда и Ю.Питерсбургского, в сентябре Государственный джаз-оркестр Белоруссии под руководством Эдди Рознера (солисты — Станислав и Юрий Ней, Анна Рович, В.Игнатович, Павел Гофман, Л.Ляйпель, Ю.Благов и Глеб Скороходов[160]), а осенью прибыл оркестр Утесова.
Все эти оркестры дали по несколько концертов в самом Новосибирске (весь сбор пошел в Фонд Обороны), а затем выехали в другие города Западной и Восточной Сибири.
Практически не было такой части, куда не смогли бы добраться артисты военных концертных бригад. Мобильность эстрадного искусства позволяла артистам быстро
реагировать на события, по первым приказам выезжать в части, поднимать настроение бойцов перед боем. Концертные бригады начали создаваться буквально в первые же дни войны. Так что общенародный лозунг „Все для Победы“ для артистов и музыкантов не был пустым. Архивы хранят сотни документов о деятельности эстрадных и джазовых оркестров в военное время. Существуют и некоторые итоговые исследования о джазе на фронте. В основном они, конечно, касаются известных Государственных ансамблей Л.Утесова, Б.Ренского, В.Корелли и других.
Немало в годы войны оказалось в Новосибирске артистов, музыкантов, деятелей культуры из разных оккупированных городов страны. Целый культурный пласт был представлен деятелями осажденного Ленинграда. В Новосибирск были вывезены и хранились там многие сокровища национальных музеев СССР — Алмазного фонда, Третьяковской галереи и Эрмитажа. В 1941 году в город переехала в полном составе Ленинградская ордена Трудового Красного знамени филармония, во главе с художественным руководителем И.Соллертинским. В состав ее трупп входил Симфонический оркестр Евгения Мравинского, репетиционной базой которого стал клуб имени Сталина. Там, кстати, периодически репетировал оркестр Утесова и другие малые инструментальные и камерные составы.
Именно здесь, в Новосибирске, впервые прозвучала Седьмая симфония Д.Шостаковича в исполнении оркестра Е.Мравинского. Здесь же под патронатом все того же Е.Мравинского был организован в Областном радиокомитете Большой Симфонический оркестр, который возглавили Александр Копылов и Натан Факторович.
В конце 1941 года в Новосибирск прибыл Железнодорожный ансамбль песни и пляски под управлением Исаака Дунаевского.
Среди побывавших в годы войны в Новосибирске, как для концертов, так и для отдыха и репетиций, были — Ленинградский ордена Трудового Красного знамени Академический театр имени Пушкина (под руководством Л.С.Вивьена), Государственный ансамбль народного танца СССР Игоря Моисеева, квартет Глазунова, Ленинградский театр миниатюр Аркадия Райкина, театр кукол Сергея Образцова, Государственный еврейский театр БССР, Ленинградский ТЮЗ и другие. Здесь, на улицах тылового города можно было встретить Черкасова, Симонова, Скоробогатова, Юрьева, композиторов Глиэра и Шостаковича... Можно написать целую книгу об этом времени и его людях...
Вот несколько цитат из областной газеты „Советская Сибирь".
„Большие изменения произошли в Новосибирской области за месяцы отечественной войны, — писал заместитель председателя по делам искусств при Совнаркоме СССР Леонид Шаповалов. — Сюда переведены многие крупнейшие заводы страны, ряд высших учебных и научных заведений. За последние годы Сибирь стала одним из крупнейших центров страны и в области искусства. Сюда, в частности в Новосибирскую область, прибыло много столичных театров, выдающихся артистов, художников, музыкантов, писателей... Большую полезную работу проводит Ленинградская филармония. В результате этой работы Новосибирск сейчас стал одним из больших центров пропаганды высокой музыкальной культуры страны. 17 мая из Москвы специальным самолетом доставлена в Новосибирск партитура Седьмой симфонии лауреата Сталинской премии Дмитрия Шостаковича. В начале июня симфонический оркестр под управлением Е.А.Мравинского впервые исполнит это новое выдающееся музыкальное произведение...
Советское искусство должно быть мобилизовано на обслуживание угольщиков и металлургов Кузбасса. Для работников искусств Сибири — это важнейшая политическая задача. Лучшие театральные художественные коллективы, музыкально-хоровые и танцевальные ансамбли, солисты страны будут летом в районах Кузбасса и Новосибирской области... Армия работников искусств, воспитанная советской властью и большевистской партией, воспитанная .великим Сталиным, приложит все усилия к тому, чтобы создать новые монументальные произведения искусств, достойно отображающие величие событий, переживаемых Родиной.."
Так оно и было.
Работники Новосибирской и Ленинградской филармоний, начиная с весны, сделали тысячи выступлений перед работниками тыла в Западной Сибири, которая поистине „являлась кузницей вооружений для фронта и играла огромную роль в снабжении страны продуктами сельского хозяйства".
Работники искусств Сибири, как и вся армия работников советской культуры, отдавали все свои силы, целиком подчиняли себя делу окончательной Победы, полному разгрому врага. Среди этих работников вовсе не последнее место занимали джазовые музыканты.
Как уже упоминалось, клуб имени Сталина стал местом, собравшим лучшие творческие силы эвакуированных и местных музыкантов. Конечно, и приезд в Новосибирск столь признанного лидера советского джаза как Л.О.Утесов, даже в суровые годы войны оставил глубокий след в культуре города. У музыкантов появилась уникальная возможность познакомиться с мастером, перенять его навыки, переписать ноты, и, самое главное, близко пообщаться, что в джазе всегда ценилось выше любых учебных методик. Потому что есть такие вещи, которые ни нотами, ни учебными пособиями объяснить нельзя, и это, как некое таинственное „джазовое знахарство" всегда передавалось и передается от старшего поколения к младшему.