Меня окружили обнаженные фермы и перекладины; потолок не потолок, а пенокартон, широкие плитки с кучей отверстий, поперек которых тянулась замазанная черной краской труба. Мы двинулись дальше. Представьте стройные ряды деревянных – нет, – пластиковых перегородок с деревянной текстурой, за которыми попрятались работники. Держу пари – сверху все это напоминало лабиринт для лабораторной мыши.
Спасибо, я и сам догадался, что это рабочая зона.
По правую руку виднелась дверь, за ней – открытая веранда.
Курилка, надо думать.
Но никто не курил, все сидели в своих норках и не дышали.
Все ждали – нет, – выжидали момент, когда можно будет свернуть таблицы и вернуться к перепискам, к картинкам и видео. Периодически я ловил на себе беглый взгляд, который при соприкосновении с моим тут же рикошетил к экрану монитора – забавная игра, как лупить по выскакивающим из дырок хомякам. Чем ближе мы подходили к перегородкам, тем громче стучали клавиатуры, клацали мышки, тем задумчивее становился взгляд. Вот представьте, я заглядываю за одну из стенок, представьте, как бухгалтерообразный парень старается не подавать виду, как напрягаются мышцы его шеи. У входа висела пробковая доска, к которой булавками были пришпилены бумажки, стикеры на мониторе, линейки, степлер, развал документов по столу, простенькая лампа с регулятором наклона.
Жиробас шел впереди, выбрасывая руки во все стороны. Здесь у нас это, там у нас то, для удобства мы передвинули это сюда, для оптимизации мы оборудовали то-то тем-то. И так далее. Он то и дело оборачивался, проверяя, не отстал ли я, и все время похлопывал себя по нагрудному карману, словно проверяя, не пропала ли пачка сигарет… или не давая сердцу заглохнуть – подумал я про себя и невольно улыбнулся. Нет, это я о своем. Пожалуйста, продолжайте. Мы дошли до зоны отдыха: стол, несколько пуфиков – красных, синих и зачем-то полосатых, – в углу чахло растение, каркасный стеллаж, некоторые книги завалены набок, будто их читали. К стене прислонена тумба, на тумбе – миска сухофруктов. Нетронутая композиция, идеальная пирамидка. Жиробас подошел к кулеру, булькнули пузырьки, одним махом осушил пластиковый стаканчик, с треском смял и выкинул его в урну. Все срежиссировано как надо, не прикопаться.
А это переговорная?
Стеклянные панели встык, стекло было матовое, как стенки контейнера для еды, только крышкой не накрыто. Стол со всех сторон облепили костюмчики, на столе – проектор, на экране – изображения. Костюмчики смотрели на какую-то модель в разрезе, и вот представьте, что чертеж напоминает музыкальную шкатулку с рычажком, с заводным механизмом. В чем суть, вам знать не обязательно, да вы и не поймете ничего, но в разное время на слайдах мелькали слова, и здесь можно даже процитировать:
ДАТЧИК
КОНТРОЛЬ
ДАВЛЕНИЕ
Презентация закончилась, выступавший еще что-то сказал, а потом отмахнулся от остальных, будто все они были плодом его воображения.
Представьте, как мы сидим в кабинете жиробаса – я на стуле, а он на такого державного вида кресле. Дверь закрыта, жалюзи опущены. И вот представьте длинный стол из массива дерева, стопки бумаг, такими же бумагами забиты полки на задней стене. По центру стола – прямоугольник сукна, как на бильярде. На откидной ножке – рамка, в рамке – семейное фото. Бликовало, но я разглядел. Сносная жена, жирные дети. Хотя над ухом жужжал кондиционер, на столе, мерно покручиваясь, разгонял воздух маленький красный вентилятор. Я поставил кофе и достал ноутбук.
Вот представьте, как жиробас сидит, сложив руки на животе, пальцы в замок, сидит вальяжно, будто я к нему на собеседование пришел. Представьте эту картинку, а поверх – мой спокойный голос. Я задавал вопросы. Конкретику вам знать не обязательно, вы все равно ничего не поймете, но знайте, что я был хорош, знайте – чем больше свободы им даешь, тем скорее развязывается язык. Представьте, как жиробас говорит, почесывая нос, как ошметки кожи падают на сукно, и пока он говорит, я гляжу, я гляжу то на него, то в проем под столом, где дрыгаются его куриные ножки, – штанины задрались, обнажив полоску белесой кожи между носками и кромкой ткани, обнажив темные кудряшки. Пару раз он отвлекался на звонки, с кем-то ворковал, а когда отрывал телефон от уха, на экране оставались капельки пота, которые он растирал жирным пальцем – давил, как пупырышки на упаковке. Нечего сдирать защитную пленку, кретин. Все это время я молча попивал латте, слушал и кивал, я задавал вопросы без особого нажима. И вот когда жиробас расслабился, когда совсем потерял бдительность, едва начались разговоры на отвлеченные темы, вот тогда я захлопнул крышку ноутбука, сделал нарочито долгий глоток и попросил – нет, – потребовал прислать все документы мне на электронную почту.
Я стоял, а жиробас все еще сидел.
Представьте, как он шевелит губами, молчит что-то на своем рыбьем наречии, но только переводит воздух, которого и так было маловато. Жиробас оторвал спину от спинки кресла, на выдохе оттянул воротник и поглядел по сторонам, будто ожидал помощи зала. Прежде чем он опомнился, я сунул свою визитную карточку, а пока он ее разглядывал – я положил на стол бумагу. Он подписал, вывел свой поросячий хвостик, я попросил прощения и сообщил, что тороплюсь. И вот представьте – такая презентация из одного слайда. Жиробас растерянно, но все же кивнул – кивок пациента, услышавшего диагноз. А я взял стакан и пошел к выходу. Жиробас тут же подорвался с места, бросился открывать дверь, но своими сиськами впечатался в мой локоть, так что кофе расплескался, пролился мне же на вельвет. Как же он переполошился. И хотя я, конечно, подумал, что это была расчетливая месть, такой школьный способ поквитаться, все же по тому, как жиробас залепетал, как он полез в ящик за салфетками, я понял, что его куриных мозгов никак не хватило бы на такой поступок.
Я попросил прощения за инцидент.
Вышел из кабинета, прикрываясь рюкзаком, словно полотенцем, – запустил руку внутрь и притворялся, будто что-то ищу. Из-за перегородки брызнул смех, такое девичье хи-хи, и краем глаза я заметил в стекле отражение ладони, прикрывавшей это хи-хи. Эти хи-хи. Смейтесь-смейтесь. Я одной десятеричной запятой отправлю всех вас за кассу флажками размахивать, все ваши жалкие судьбинушки у меня в одной таблице, я одним отчетом спущу ваши задницы кубарем по карьерной лестнице, будете получать зарплату деньгами из «Монополии», будете выживать благодаря случайной доброте (это цитата). Вот потеха будет, вот тогда поржем.
Я миновал перегородки, нажал на кнопку, на этот раз лифт приехал быстро, быстро вернул меня в лобби, к турникету я тоже подошел быстро.
Я посмотрел на турникет, на прорезь, залез в карман, карта упала на дно, а я двинулся дальше, но перекладина не провернулась – только обманчиво подалась вперед и застопорилась, как ремень безопасности. Я попытался надавить, чуть навалиться – все безрезультатно. Я посмотрел на девушку за стойкой, она безразлично похлопала глазами. В общем, прошло какое-то время, прежде чем я залез в карман брюк, вынул пластиковый номерок и осознал, что скормил турникету ключ-карту из гостиницы.
Было стыдно, но было не до этого.
Нырнув под турникет, я подошел к стойке, я попросил прощения, попросил помощи, вернул номерок, попросил вызволить карту.
Серьезно, разбирать? И что, у него выходной?
Представьте, как мне на выбор предложили две пилюли (это отсылка) – подождать, пока вызовут другого умельца, то есть часа полтора (по всему было ясно, что это – проверка на вшивость), или подождать до завтра, завтра выйдет мастер. И вот представьте, как я раздумываю, а девушка таращится на мои брюки, на мокрое пятно, которое находится как раз на уровне ее глаз, и она почти не моргает, а у меня чешется голова, я чувствую, будто меня обманом загнали в мое же тело и выкинули ключик.
Условились, что заеду завтра.
Вынув телефон, я выскочил на улицу, но прошел несколько метров и вернулся под навес. Я и не заметил, как начался дождь, я и не заметил, что на улице потоп. Я попытался вызвать такси, но это оказалось не так-то просто – за несколько секунд под ливнем защитная пленка намокла, поэтому экран плохо реагировал на нажатия. В итоге я вызвал машину, которая должно была приехать через три, пять, три, и того приехала где-то через десять с небольшим минут, остановившись на другой стороне улицы – у высокого столба, на котором должен был висеть, но не висел дорожный знак, зато развивались торчавшие из наконечника космы целлофана.
Вот представьте, как я, вскинув руки, прикрывая голову рюкзаком, оглядываюсь по сторонам, как пересекаю трамвайные пути и открываю дверь, как сажусь сзади, ставлю рюкзак в ноги. В зеркале заднего вида – излом чернющих бровей, на рамке зеркала болтается какая-то безделушка. Конечно, не местный. Короткая стрижка, россыпь перхоти на плечах, на футболке. Колени упирались в спинку, я попросил подвинуть сиденье.
Представьте, как дождь кап-кап-капает по крыше, как дворники чертят конусы на лобовом стекле. Поддувало, я попросил прикрыть окно. И вот представьте, как впереди сверкают фары, как глушитель выплевывает облако дыма и салон погружается во мрак, едва мы заезжаем под мост.
По радио играло что-то заунывно восточное, я попросил приглушить. Водитель нехотя убавил громкость, но стал напевать ту же мелодию себе под нос, при этом постукивая пальцем по сердцевине руля, а на пальце у него было каких-то карикатурных размеров кольцо – нет, – перстень, так что всякий раз, как он бил пальцем по эмблеме, раздавался бряк, звук металла о металл. Я хотел было попросить так не делать, но подумал, что если попрошу еще и об этом, то он нарочно куда-нибудь въедет.
Вот теперь представьте эту картинку – нет, – видеоряд, а поверх – мой компетентный голос. Если не интересно, не слушайте, – вы все равно ничего поймете. В общем, жиробас руководил конторой, которая производит и продает те самые датчики. Вот представьте, что контора жиробаса – дочерняя компания с головным офисом в Берлине, и вот эту компанию хочет купить компания побольше, но компания побольше не может просто так взять и купить компанию поменьше, не проверив, что там с отпрысками. Компания побольше обратилась к нам, то есть в юридическую фирму, с просьбой навестить дочернюю компанию, то есть контору жиробаса, и разузнать, как жизнь молодая, ну а подобные дочки-матери частенько заканчиваются разбитой посудой. Контору жиробаса обо всем предупредили, так что они навели марафет, как следует подготовились, но чего жиробас не знал, так это того, что по договору с компанией побольше, то есть с покупателем, у нашей фирмы полный карт-бланш.