- Обязательно, - пообещала Инга, - я и просто зайду, и когда устроюсь - зайду похвастаться. Вот увидите, Тамара еще пожалеет о том, что не заплатила мне, когда замучается искать дурака на мое место.
Ингино предсказание частично сбылось. Замучилась Тамара Николаевна или нет - никто в ИЦ не узнал, заместитель генерального директора подчиненным не докладывалась. Но два месяца сайт стоял, зияя пустотой разделов, которые Инга только начала разрабатывать, посещения сильно упали, форум почти умер, когда нашли девочку лет двадцати по имени Таня. Таню принимала лично Тамара Николаевна, ее назвали в трудовой уже просто редактором сайта (Тамара Николаевна не делала дважды одной ошибки), и рабочее место определили в проходе, возле секретарей, почти у двери поставили маленький стол. Все эти меры никак не улучшили ситуацию с сайтом - около месяца Таня училась ставить новости, еще за месяц сумела освоить треть Ингиных ежедневных обязанностей и, пожалуй, через год-другой сумела бы продолжить запланированное Ингой и расчерченное в графиках, но Шмелев, кажется, понял уровень КПД Тани и уволил ее. Никто другой занять эту должность на предлагаемых условиях не пожелал, и сайт ИЦ, когда-то живой активный, успешный и одобряемый жителями и властью, умер навсегда.
Инга плакала, вспоминая любимое детище.
А Тамара Николаевна вряд ли поняла перспективность загубленного ею направления. ВИЦ, кроме Шмелева, мало кто имел представление об Интернете и его возможностях.
Глава 6
Едва переступив порог, Инга объявила родителям:
- Привет, мама, привет, папа, я теперь безработная! Через две недели получу трудовую - и свободна как ветер.
- Все-таки решила упираться, - констатировал очевидное папа.
- Решила быть собой и не унижаться. Работы в Москве полно.
- А выпускные? А поступать? - напомнила мама.
- Для всего найдется время. Я же не собиралась бросать работу еще месяц назад - значит, как-то планировала и работать, и экзамены сдавать. Какая разница - эта контора или другая?
Инга уже давно училась экстерном по большинству предметов. Почему-то нормальный экстернат оформить не удалось, ей просто разрешили сдавать почти все предметы, не посещая.
А те немногочисленные преподаватели, которые категорически упирались в посещаемость, к счастью, удачно вписывались в расписание работы ИЦ. Либо Инга успевала к ним утром, либо в обеденный перерыв (благо дом, школу и ИЦ разделяло по одному кварталу), либо ходила раз в две-три недели, а директор смотрел на ее выходки сквозь пальцы. Инга была гордостью школы, хотя и не медалисткой. Ее видели по телевизору читающей новости и ведущей программу, ее статьи печатались во всех местных газетах, девушка считалась вполне взрослым человеком. Директор, молодой веселый мужчина, откровенно выражал Инге свое уважение, признался, что хотел бы сыну таких же возможностей для работы с четырнадцати, а лучше раньше. Жаль, что сын мечтал стать врачом, непременно хирургом, вряд ли ему удалось бы открыть трудовую со столь раннего возраста.
Буквально через три недели после увольнения Инга устроилась в аналогичную компанию, находящуюся в соседнем округе, - делать для них сайт.
- С ума сойти! - сказала она маме. - Как будто я никуда не уходила. Все та же «трудовая дисциплина», те же сплетни и копошение, такая же дама в климаксе на руководящей должности и трясущиеся от ее выходок сотрудники - все родное до боли. Там префект Иванов, а здесь префект… только не падай - Смирнов. Там у него заместитель Лосев, а здесь заместитель Зайцев. И депутаты в муниципальном собрании с такими же глупыми лицами и в таких же мятых пиджаках.
Просто дежавю. Только ездить теперь сорок минут.
- А деньги?
- Денег больше, естественно. Получается, что я с повышением. Как всегда. Видимо, можно говорить о карьерном росте.
Инга запивалась веселым смехом - формально она была права. За пять лет она успела пройти путь от внештатного журналиста молодежной газеты до главного редактора сайта крупного информационного агентства, и ее зарплата выросла ровно в десять раз. Теперь она получала больше, чем мама или отец, что вызывало у родителей недоумение и чувство отторжения по отношению к нынешнему странному времени, в котором молодые девчонки без диплома зарабатывают больше образованных опытных специалистов.
- В наше время такого не было, - говорил отец.
- Ага, знаю, была сплошная уравниловка, - отмахивалась Инга, - сплошное равенство и братство. Ты, папочка, закоренелый коммунист, это не секрет.
Отец начинал заводиться. Он действительно был убежденным коммунистом и гордился, принципиально не голосовал за распад СССР и за Ельцина.
- Да, равенство. Не уравниловка, а именно равенство. Только не такое, как вам теперь в школе на уроках истории навязывают про социализм - дескать, все равны и ни у кого ничего нет, а равенство возможностей.
Чтобы у всех все было. И все были равны не по бедности, а по достатку и по возможностям.
- И в чем было твое равенство возможностей в твоем хваленом СССР? Каждый должен был делать, как скажут?
- Ничего подобного. Наше равенство возможностей было в том, что любой человек из любой провинции мог поступить в институт в Москве или Питере. Работать - и получить квартиру. Работать - и получать стабильную зарплату. Родить ребенка - и знать, что у него будет и образование, и лечение - все бесплатное. В конце концов, пенсию дадут по-честному. А сейчас что? В институт за деньги, на квартиру за десять лет не заработаешь, уволить могут ни за что в любой момент, не платят или платят копейки тем же ученым, врачам, учителям, про лечение бесплатное вообще молчу, про пенсию даже думать страшно.
- До пенсии мне еще далеко, здоровье надо беречь, а кто хочет крутиться - тот и сейчас без денег не останется, - легкомысленно отмахивалась Инга, - зато у нас свобода слова.
- Вот и попробуй намазывать эту свободу на хлеб, создать из нее четыре стены, путешествовать на нее и так далее, - возмущался отец.
- Ничего, справлюсь, - категорично отвечала девушка, - что толку ностальгировать по мифическому коммунизму, когда я из твоего любимого СССР застала только очереди.
И вообще, работу надо, а не сравнивать, когда трава была зеленее,
На новом месте Ингу приняли настороженно выделили место в углу довольно просторного кабинета, пообещали ширму через две недели и нагрузили работой за двоих. Сайт у этой компании с никому не понятным названием «КОМ-технологии» уже существовал, и когда-то у него даже был редактор, но, видимо, сплыл. Интересоваться судьбой предыдущего редактора Инга пыталась, но ей дали понять, что подобные расспросы неприличны, - и она перестала. Сама пыталась угадать, куда должен был развиваться портал, как выглядела первоначальная концепция, каким способом добывалась информация - короче, все с нуля, но при, полном непонимании руководства, что работа делается с нуля. Руководство удивлялось - почему это через неделю сайт не заработал в полном объеме, а через две не начал расти и развиваться во все стороны?
Девушка грустно пошутила с одним из новых коллег, единственным, кто проявил к ней интерес, даже вызвался вместе ходить в кафе напротив - обедать и провожать до метро.
- Знаешь, Леш, похоже, у меня такая планида -работать с людьми, которые ни капли не разбираются в моей работе. Казалось бы, начальник должен уметь намного больше подчиненного, а подчиненного он нанимает, чтобы не возиться с простейшими вещами.
И начальник, казалось бы, должен прекрасно разбираться в обязанностях подчиненного, обучать его, а сам заниматься более сложными делами. А в реальности совсем другое - мои начальники не понимают, что я делаю. Но при этом старательно надувают щеки от важности, выдают бессмысленные приказания, экономят деньги там, где это недопустимо, и играют в игру «Я начальник - ты дурак».
- Да все начальники одинаковые, - сказал Леша, - нигде твоих мудрых и образованных не находил. Их не бывает.
- Бывают. Иначе нет логики, - уверенно отрезала Инга.
- В смысле? - не понял Леша.
- Если бы начальники ничего не знали, ни в чем не разбирались и были сплошь тупицы - компании бы разорялись. Никто бы таких управленцев нанимать не стал. И свой бизнес эти люди не сумели бы создать. А компании-то процветают - и их собственные, и те, в которые их нанимают. Значит, начальники далеко не дураки, иначе не стали бы начальниками.
- А блат? А деньги?
- Маленький процент.
- Наша точно блатная, - уверенно сказал Леша, - реально ни в чем не сечет, только вид умный делает.
- Наша - может быть… кто ее разберет, - вдохнула Инга, - мне она задачи ставит нереальные, отчеты явно не понимает и вечно денег жмотничает.
Работаю месяц - а она ждет результатов, как за два года, при этом ни копейки вкладывать не хочет.
Экономили в «КОМ-технологиях» еще круче, чем в ИЦ, а трудовую дисциплину помогала блюсти толстая тетрадка у охранника. Там следовало записываться всем, кто опоздал или собирался куда-то отойди до окончания дня, причем причину своего опоздания или отлучки следовало расписать во всех подробностях.
- Чтобы любой идиот сразу понял, - добродушно пояснил Инге охранник, когда та собралась ехать в зоопарк и не знала, что можно написать.
В зоопарк девушку отправили за гусиным пером. В одной из страниц сайта руководство пожелало видеть в оформлении чернильницу и гусиное перо на фоне Кремля, но ни один из предложенных дизайнером рисунков не был одобрен.
- Неинтересные. Давайте сделаем оригинальную композицию, сами сфотографируем - и будет эксклюзив, - предложила начальница. - Инга, подумай, где достать перо и чернильницу. Впрочем что тут думать, поезжай в зоопарк.
Инга послушно собралась и почти уехала, когда, ее остановил на пороге охранник и попросил оставить автограф в журнале посещений. После пятиминутного раздумья девушка вывела:
«Четверг, с двенадцати ноль-ноль - поездка в зоопарк, поиск реквизита - гусиного пера.