Журналистка — страница 24 из 41

Инга не узнавала своей начальницы - всегда такая понимающая и терпимая к проблемам подчиненных, на этот раз Марина Словадиевна от девушки отмахнулась:

- Да ерунда. Научишься потихоньку, и все будет быстрее. А на мелочи не обращай внимания.

Инга не понимала, какие же мелочи, если она весь день крутится как белка в колесе, нервничает, а в результате получает от генерального недовольное:

- Инга, вы все время так медленно все делаете… я просто удивляюсь на вас.

Как-то девушка попыталась объяснить Гургену Мгеровичу откровенно, что он дает нечеткие распоряжения. Тот даже оскорбился, когда понял:

- Что это вы говорите? Я как раз все очень четко говорю, надо просто уметь слушать. Учитесь нормально работать - и не надо будет сваливать на то, что я плохо говорю.

На том и закончилось. Гурген Мгерович по-прежнему мог позвонить Инге и прожурчать в трубку:

- Я тут сижу в кафе, принесите мне бумаги. Жду через двадцать минут.

И отключиться.

Инге приходилось перезванивать и в очередной раз выслушивать:

- Опять вы с первого раза не понимаете? Я не люблю объяснять по сто раз.

- Гурген Мгерович, а в какое кафе мне подойти?

- Я же уже все сказал - здесь, в кафе. Тут сижу.

Инга сдавалась.

- А какие бумаги принести?

- Несите все! - уверенно приказывал генеральный и отключался.

Инга давила ростки истерики внутри себя, смотрела на три шкафа «всех» бумаг, набирала по максимуму все последние или подвесившиеся договоры и платежки и шла к Марине Словадиевне.

- Что еще? - уже неласково встречала та девушку, считая, что за полтора месяца Инга должна была всему научиться.

- Гурген Мгерович сказал, что он здесь-тут сидит в кафе. Это где может быть?

Марина Словадиевна не задумывалась ни на секунду:

- Или в «Хозяине» на перекрестке, или в маленьком грузинском ресторане на соседней улице.

Нагруженная бумагами Инга бежала в «Хозяин», а оттуда в маленький грузинский ресторан. Когда она, красная и запыхаешься, влетала в зал, где вел неспешные переговоры Гурген Мгерович, тот не стесняясь партнера, выговаривал ей:

- И где вы так долго ходили? Совсем нельзя на вас положиться, проще было самому приехать и забрать.

Естественно, присесть или выпить чаю генеральный своему личному помощнику никогда не предлагал. Инга стояла у стола, пока Гурген Мгерович искал в бумагах нужную, потом забирала остальные и тащилась обратно в офис, выполнять новое указание:

- Инга, я буду через час, позвоните пока всем тем, которые вот это - насчет денег, что-то они задерживаются. И еще надо позвонить тому, что с глазами, поговорить с ним об этом. И подготовить счет-фактуру тысяч на шесть-семь для наших этих.

Инга шла, ломая голову, кто такие «те» и «эти» и о чем «об этом» надо поговорить с тем, который «с глазами», тем более что в реальности тот, который «с глазами», мог оказаться и заказчиком, и автором, и даже сотрудником ИМА.

Переспрашивать при партнере она не решалась - знала, что Гурген Мгерович раскричится.

- Мне вот тут сказали про премию вам, - объявил Гурген Мгерович, вручая Инге очередной конверт, - но я не понимаю, за что это вам премия. Вы уже третий месяц работаете моим секретарем, однако до сих пор не научились делать все вовремя.

Премия в конверте была. Инге хотелось треснуть генерального чем-нибудь тяжелым по голове. Она стала плохо спать, перестала куда-то ходить после работы и поняла, что целый день находится в настороженно-нервном ожидании.

- Может, тебе спортом заняться? - предложил папа.

- Влюбилась? - спросила мама.

Инга истерически захихикала:

- Ага… в генерального нашего… такой мужчина…

И долго не могла остановиться, покачиваясь на стуле. Идея влюбиться в Мегерыча ее порадовала. До спорта руки не дошли. Инга худела, волосы перестали блестеть, ногти начали слоиться. Девушка не замечала перемен на своем лице, как не замечала и нервной дрожи рук, а вот мама вскоре открыто сказала:

- Тебе надо увольняться - или это плохо закончится.

- Шутишь? - спросила Инга.

- Нет, серьезно. Ты доведешь себя до того, что попадешь в больницу или останешься инвалидом. Никакие деньги этого не стоят.

- Но мне платят шестьсот долларов!

- Здоровье дороже, - вмешался в разговор папа, - ты на себя посмотри.

Инга послушно взяла у мамы зеркало - из зеркала на нее смотрело изможденное лицо с запавшими глазами и провалившими щеками.

- Скоро у тебя начнут выпадать волосы, потом ты упадешь на улице в обморок, а потом станешь клиентом психушки. Ты вскрикиваешь по ночам, у тебя стала подергиваться нижняя губа, - объявила мама.

Еще три недели Инга боролась. Она старалась не реагировать на замечания Гургена Мгеровича, попросила Марину Словадиевну перевести ее обратно редактором или даже менеджером по рекламе, а потом положила генеральному на стол заявление. Гурген Мгерович его подписал:

- Но, знаете, Инга, вы меня очень разочаровали. Я к вам отнесся по-человечески, думал, что вы молодая еще девушка, вы ничего не умеете, плохо работаете, но все-таки со временем научитесь, будете стараться, будете серьезнее ко всему относиться, и из вас получится неплохой секретарь. Я даже не штрафовал вас за вашу медлительность и непонятливость, наоборот, я платил премии, как мне говорили, это все я делал авансом. А теперь, когда компания в вас вложилась, когда вас хоть чему-то научили, вы вдруг решили уйти.

Порядочные люди так не делают.

Инга психанула, выбежала из кабинета. На улице ее догнала одна из менеджеров. Сунула девушке сигарету:

- Успокойся.

- Уйду. Прямо сейчас! Не могу больше!

- Успокойся. Уйдешь сейчас - не получишь денег.

- И фиг с ними!

- Так нельзя. Это твои деньги, ты за них работала, нельзя их оставлять. Давай, покури, успокойся, и пойдем обратно.

- Я не курю, а впрочем, давай, - Инга махнула рукой, выхватила зажигалку, - буду курить. - И тут же закашлялась, согнулась пополам. - Какая гадость! - выдохнула она.

- Ты что, никогда не пробовала? - удивилась менеджер.

- Никогда. И не буду больше. Ужасная дрянь.

- Зато успокаивает. Пойдем, уже пора, нас долго нет.

Двух недель Инга не доработала. На четвертый день ее отозвала Марина Словадиевна и вручила ей конверт:

- Инга, вот твоя зарплата, ты свободна.

Девушке показалось, что начальница как-то слишком холодно с ней прощается.

- Марина Словадиевна, а почему мне не надо доработать? Я еще не все передала девочкам, не все файлы переложила правильно, на мое место никто не пришел.

- Не надо, - как-то резко объявила Марина Словадиевна, - надо, чтобы ты ушла побыстрее.

- Хорошо. Я тогда сегодня постараюсь успеть сделать максимум и девочкам все покажу, где что.

- Прямо сейчас уходи! - повысила голос Марина Словадиевна. - И не подходи к компьютеру. Пошли! Собирайся при мне и уходи!

- Да что с вами случилось? - тоже повысила голос Инга. - Что такое?

- У нас никогда такого не было, - возмущенно заявила Марина Словадиевна, - я никогда еще так не ошибалась в людях. Просто удивительно!

- Да что не так-то? - почти закричала Инга. - Чем я вам не угодила?

Марина Словадиевна фыркнула и сказала:

- Не надо всего этого лицемерия. Собирайся и уходи. Можешь пересчитать деньги - фирма тебя не обманула. Мы не такие, как ты.

Инга долго стояла у дверей, ждала, пока кто-то из менеджеров не вышел курить, потом сразу кинулась к девушке:

- Ань, да что случилось-то? Что Марина устроила? Она не знает, какой наш генеральный, что он меня просто довел? Сто раз просилась к ней обратно - она сама не взяла, а теперь чего она?

Аня сказала:

- Она увидела, как ты Интернет убила.

Инга не сразу поняла:

- Что я сделала?

- Интернет убила, - повторила Аня.

- Не трогала я ничего, - машинально ответила Инга, - а что случилось-то?

- Не знаю, трогала или нет, не мое дело, но сегодня Марина письмо собралась отправить важное - а Интернета нет. Она так и сяк - исчез. А кто у нас еще, кроме тебя, в компьютерах разбирается? И она сразу поняла, что это ты напоследок напакостила. - Аня выдохнула дым. - Знаешь, я тебя понимаю, конечно, наш Гурген - та еще гадина, но ты подставила не его, а нас. Теперь у нас заказ срывается, а Гургену - ему-то хоть бы что. Мы-то что тебе плохого сделали?

Добрых двадцать минут Инга билась так и этак, объясняя Ане, как именно работает Интернет и почему она не может иметь отношение к проблеме.

- Но ведь у нас никогда раньше не было ничего такого - всегда Интернет был. А как ты увольняться надумала - он сразу исчез.

- Ань, вот бывают совпадения. Звоните провайдерам и выясняйте. Завтра же все сделают.

Девушка так и не поняла, удалось ли ей убедить Аню в своей невиновности и удалось ли потом Ане убедить в чем-то Марину Словадиевну, но через день Инга разговаривала с другой девочкой из менеджеров, и та сказала, что приходили из фирмы, все починили и извинялись за обрыв.

Несколько дней Инга ждала звонка от Марины Словадиевны. Все-таки атмосфера ИМА была дружественной, и в кафе ходили, и личные беседы вели, - но звонка с извинениями так и не последовало.

- Блюдет авторитет, - сказал папа.

- Какой?

- Авторитет руководителя. Неприлично извиняться перед подчиненными. А то перестанут уважать. Чисто совковый менталитет. Родители не должны извиняться перед детьми, а начальство перед сотрудниками, а то вдруг дети и сотрудники будут думать, что ты не бог и ты не всегда прав.

- Па, ну так же нехорошо. Я больше у нее не работаю, неужели ей трудно просто набрать номер и сказать - дескать, извини, Инга, я уже знаю, что ты не виновата. И я бы сразу сказала - ничего страшного, бывает.

- Это уже поступок, - сказала мама.

- В смысле?

- В смысле, мы все судим по себе. Вот тебе легко позвонить и произнести фразу: «Прости меня, я была не права»?

- Да, - ответила Инга.

- Тебе легко потому, что ты сама легко прощать. И сама ответила бы: «Ничего страшного, бывает». Ты судишь по себе - и ждешь от других той реакции. А ведь ты могла бы извиниться - но тебе не про