За несколько недель, что мы наблюдали летающих вокруг пчел, создалось впечатление, будто они ведут суматошную, но непродолжительную жизнь, однако оказывается, что потом они проводят долгие месяцы вне нашего поля зрения, сначала занимаясь интригами и другими делами, а потом наслаждаясь приятным отдыхом в умиротворяющей темноте своих маленьких глиняных квартирок. Из яиц в гнездовых блоках на стене сада Брайана уже начали вылупляться крошечные личинки. Если все пойдет как надо, то они всю весну и лето будут пожевывать свое медовое тесто, пока не станут достаточно крупными, чтобы начать плести многослойные шелковые коконы. У пчел жизненный цикл проходит с метаморфозом, как и в случае со всем известным превращением гусеницы во взрослую бабочку. Внутри этих плотных водонепроницаемых коконов белые червеобразные личинки становятся крылатыми и мохнатыми взрослыми пчелами. Затем они находятся в спячке всю осень и зиму, пока не пробуждаются весной с повышением температуры воздуха. Данный процесс миллионы лет повторяется у пчел-каменщиц и тысяч других видов. Это значит, что, практически куда бы вы ни взглянули, в любое время года поблизости есть одиночные пчелы — если они не летают вокруг, то прячутся где-то в щелях или своих ходах. Любителей пчел это не может не радовать, но это вовсе не означает, что в гнезде жизнь протекает спокойно и без проблем.
«Я рад, что благодаря вам наконец-то наведу здесь порядок, — со смущением произнес Брайан. — В этом году я действительно пустил все на самотек». Мне сад казался кишащим пчелами, но Брайан покачал головой. «Взгляни вот на эти», — сказал он и начал доставать картонные трубки, до сих пор заткнутые крышечками из глины. В эту пору, почти в конце сезона, все здоровые и зрелые пчелы давно уже прогрызли себе путь наружу — это они гудели у нас над головами. Гнезда без проделанного заметного выхода через крышечку можно считать пропавшими: пчелы в них пали жертвами клещей, грибковых инфекций или того хуже.
«Иди сюда», — позвал Брайан и указал на нечто необычное: маленькое, идеально круглое отверстие на боковой стенке одной из картонных трубочек. Кто-то явно проигнорировал главный выход. «Ты что-нибудь знаешь о монодонтомерусах?» — спросил он и минуту-другую перебирал трубки, откладывая негодные. Затем Брайан извлек крошечную крупинку синего цвета с металлическим отливом и положил мне на ладонь. Под лупой насекомое приобрело ясные очертания: это был наездник, меньше рисового зернышка, весь переливающийся. Я немного подвигал ладонью с ним, наблюдая, как на солнце цвета сменяются с синего на зеленый и золотистый. Он походил на ювелирный шедевр — этакое насекомое от Фаберже. Но для пчел-каменщиц эта крошка и ей подобные представляли смертельную угрозу.
«Они появляются в конце сезона», — сказал Брайан через плечо, продолжая приводить в порядок свои гнездовые блоки. Наездникам рода Monodontomerus нет смысла появляться раньше. Самки ориентируются на запах коконов и накопившихся экскрементов — явные признаки того, что в гнезде молодые пчелы подросли и набрали массу. Далее происходят жуткие вещи, как в фильмах ужасов. После обнаружения интересующего ее гнезда по запаху самка наездника своим длинным игловидным яйцекладом сквозь пробочку из глины (а в ряде случаев даже через древесину) прокалывает кокон и откладывает яйца прямо на молодую пчелу. Почти сразу же из яиц вылупляются личинки и начинают поедать пчелу живьем, превращая таким образом пчелиное гнездо в свое собственное. Напитавшись, личинки используют кокон с той же целью, что и пчелы — как укромное местечко, где можно спокойно пройти метаморфоз, а потом уже прогрызть путь на свободу.
Заражение наездниками у Брайана напомнило мне высказывание Майкла Энджела. «В паразитизме отражена подлинная естественная история перепончатокрылых», — сказал он мне, относя эти слова к целому отряду насекомых, включающему пчел, ос и муравьев. Он пояснил, что паразитический образ жизни появился рано, часто еще возникал в дальнейшем и на данный момент остается преобладающим для всей этой систематической группы, особенно что касается наездников и ос. Паразитов, чьи личинки съедают своих хозяев или каким-то иным образом вызывают их гибель, как монодонтомерус, энтомологи называют паразитоидами. Едва ли не у всех пчел может найтись хотя бы один подобный враг, с которым им приходится сталкиваться. У Брайана, например, пчелы-каменщицы подвергаются атакам со стороны четырех разных видов рода Monodontomerus, а также по меньшей мере одного вида паразитических мух и осы Chrysura. (Пожалуй, для пчел-хозяев будет слабым утешением тот факт, что многие паразитоиды сами становятся жертвами других паразитоидов — таким образом возникает еще один уровень этой чудовищной эксплуатации внутри гнезда.) И мало того, пчелы могут еще и стать жертвой вероломства со стороны других пчел.
«Возможно, мы встретим пчелу-кукушку», — сказал Брайан, всматриваясь в скопление насекомых, жужжащих над нами. Когда гнездовые блоки были надлежащим образом разложены, мы уселись на краю деревянной оградки ближайшей клумбы, чтобы понаблюдать. Летающие над нами пчелы демонстрировали одну из своих наиболее характерных и чудесных особенностей. Каменщицы относятся к крупному семейству Megachilidae, включающему также пчел-листорезов, которые облицовывают свои гнезда кусочками листьев, и шерстобитов, использующих «войлок» из волосков растений. Хотя методы строительства у представителей данного семейства могут различаться, все они переносят пыльцу непосредственно на своем брюшке. В результате этого все самки выглядят так, будто они носят крошечный, ярко окрашенный фартучек: иногда желтый, а иногда оранжевый, розовый, красный и даже фиолетовый — в зависимости от цветков, которые они посещали. Эта яркая черта делает их непохожими практически ни на каких других пчел, у которых собранная пыльца напоминает высоко натянутые гетры на задних ногах. И чтобы вычислить кукушку, нам с Брайаном всего-навсего нужно было заприметить пчелу без обножки.
Слово «кукушка» берет свое начало непосредственно из дикой природы: это французское средневековое слово (coucou), имитирующее двунотную песню птицы, которую так и назвали. Владельцы часов с кукушкой хорошо знакомы с этими раздражающими звуками. Но птицы-кукушки знамениты еще тем, что откладывают свои яйца в птичьи гнезда других видов. Эта хитрость позволяет им уклониться от обязанностей, связанных с выращиванием птенца, которого птица-мачеха взрастит, как собственное дитя. Пчелы-кукушки во многом поступают ровно так же, правда, поскольку большинство пчел, таких как каменщицы, напрямую не заботятся о своей молоди, кукушка избегает главным образом утомительного сбора пыльцы и нектара. Вместо того чтобы долгими часами выискивать подходящие растения, самка проникает в чужую гнездовую ячейку в отсутствие хозяйки и откладывает там яйцо. Если данный фокус проходит незамеченным (к тому же яйца пчел-кукушек хорошо замаскированы), пчела-хозяйка, ни о чем не подозревая, запечатывает инородное яйцо вместе со своим собственным. После вылупления чужеродная личинка убивает законного жильца с помощью необычных серповидных мандибул, а затем принимается угощаться присвоенными запасами медового теста. Биологи называют таких животных клептопаразитами, что в переводе с греческого обозначает тех, кто отбирает пищу у других. Это удачное название подходит для многих соседей по студенческому общежитию, но при этом также характеризует поразительное количество видов пчел.
«Их по меньшей мере около 20 %, возможно, даже больше», — прикинул Майкл Энджел, когда я спросил его, много ли в мире паразитических видов пчел. Клептопаразитизм как особенность одиночных пчел принадлежит к числу сокрытых страниц успешной эволюции пчел, считается, что он возникал огромное число раз. Хотя известно, что пчелы-кукушки, присваивающие чужие запасы, насчитывают несколько тысяч видов, принадлежащих как минимум к четырем из семи известных семейств пчел, все-таки непросто дать точную оценку их видовому разнообразию. Так как этим тунеядцам не нужно собирать пыльцу, у них зачастую отсутствуют волоски и некоторые другие характерные признаки пчел, из-за чего их бывает чертовски сложно распознать. Многие похожи на ос, а большинство — скрытные и малоприметные, что очень кстати, когда твой образ жизни основан на обмане. Из-за того, что пчелы-кукушки часто паразитируют всего на одном или нескольких близкородственных видах, они размножаются в непосредственной близости от своих хозяев. Новые виды пчел могут порождать новых кукушек до бесконечности, добавляя пчелиному эволюционному сценарию замечательный пласт, полный сложности и разнообразия.
Мы с Брайаном Гриффином так и не обнаружили кукушек среди его каменщиц. Все зависавшие и проносившиеся над нами пчелы имели золотистые фартучки из пыльцы, а в челюстях иногда несли гладкие земляные шарики. Если бы мы наблюдали за ними в течение всего сезона, а не один только день, то кукушки наверняка бы показались — привлеченные медовым тестом и сухими апартаментами для своего потомства. Вместе с монодонтомерусами и другими паразитами они превращают обычные на первый взгляд гнезда одиночных пчел в опасные места, наполненные конкурентной борьбой. Каменщицы противостоят этим угрозам, охраняя свои гнезда все время, когда не заняты сбором. (Если вглядеться внутрь ходов, то можно зачастую увидеть пушистую мордашку самки, тоже смотрящей на вас.) Кроме того, они запечатывают отверстия, словно входы в гробницу фараона, плотной глиняной пробочкой; сразу за ней, перед заполненными камерами, идет пустая предкамера. И опять же, как древние египтяне, самое ценное каменщицы укрывают в дальнем конце тоннеля.
«Я выяснил, что лучше всего для них подходят 15-сантиметровые трубки, — сказал мне Брайан, когда мы осматривали его мастерскую и ряд разных моделей пчелиных домиков, которые он разрабатывал годами. — Будет чуть короче, и у вас окажется чересчур много самцов».
Это несколько странное заявление тем не менее открывает нам нечто принципиальное в биологии пчел: самцы — это расходный материал. Как у муравьев, ос и прочих других насекомых, репродуктивные самки способны оказывать влияние на пол своих будущих потомков: из оплодотворенных яиц выводятся самки, в то время как неоплодотворенные дают самцов. Соотношение полов они контролируют путем распределения спермы, накопленной после нескольких спариваний в специальной «сумочке» у основания яичников. Это позволяет пчелам-каменщицам минимизировать риски для своих драгоценных дочек, располагая их в гнездовом ходе на определенной глубине, и любому паразиту (и даже голодному дятлу) нужно пробиваться до них от ячейки к ячейке. У Брайана имеется демонстрационное гнездо с передней стенкой из стекла, которая позволяет нам прекрасно рассмотреть эту ситуацию: самые дальние ячейки с самками обустроены роскошно: они наполнены медовым тестом и в полтора раза крупнее более скромных камер для самцов, с меньшим количеством провизии, расположенных возле гнездового входа. Для пчел, строящих гнезда, такая система задает нужные пропорции и определенную глубину хода. В отношении же самцов тут всего-навсего холодный расчет: длина хода такова, чтобы обеспечить необходимое и достаточное количество самцов для выживания и размножения, и не будет никакой трагедии для популяции, если остальные погибнут. В качестве утешения для самцов можно отметить, что тех, кто сумел