«Ох, Сьюзен», — укоризненно подумала Джейн.
— Дело, однако, не в прилежании вашей горничной, — продолжал мистер Верниер. — Но в том, как именно стояла ваза. Вам ничего не кажется странным, мисс Марпл?
Джейн изо всех сил постаралась увидеть в кружке на каминной полке что‑то странное, но не смогла и покачала головой. Мистер Верниер нетерпеливо поморщился.
— Ну же, мисс Марпл, давайте учиться не только видеть, но и замечать. Ваза, если поставить её вот так…, — мистер Верниер поднёс руку к каминной полке, обозначив место.
— Закрывает край портрета и розетку, — догадалась Джейн.
— Именно! — кивнул мистер Верниер. — А поскольку розетка держится на булавках, и брошь была приколота исключительно для украшения…
— …она могла исчезнуть, когда угодно, — подхватила Джейн. — Но миссис Форсайт заметила это лишь вчера, когда Сьюзен убрала вазу!
— А теперь взгляните вокруг, — мистер Верниер обвёл комнату широким жестом. — И скажите мне, что вы видите?
Джейн повернулась и осмотрелась. С некоторым смущением увидела смятое покрывало на кровати, слегка сдвинутую полицейскими ширму, за которой висело платье миссис Форсайт и стоял на столике таз с кувшином для умывания. Бюро и кресло возле окна, чашку, в которой вчера принесла миссис Форсайт отвар, флакон с каплями и стакан воды на прикроватном столике…
— Боюсь, вам досталась скверная ученица, сэр, — огорчённо произнесла Джейн спустя минуту. — Я не вижу ровно ничего необычного. Комната выглядит, как всегда, если не знать, что здесь случилось. Видимо, я недостаточно наблюдательна.
— Как раз напротив, мисс Марпл, — отозвался мистер Верниер, всё это время пристально наблюдавший за девушкой. — Вы обратили внимание на самое главное. Если исходить из того, что мы знаем, что здесь произошло, комната выглядит предельно странно. Миссис Форсайт мы нашли между кроватью и дверью, на полу. Покойная была женщиной дородной. Повреждения, обнаруженные на теле, предполагают… гхм… некоторое движение. Однако вы ничего не слышали.
Джейн сокрушённо покачала головой.
— Совершенно ничего. При том, что моя комната прямо напротив. Я не понимаю, как это получилось.
— Это можно было бы списать на здоровый молодой сон, — Джейн показалось, что мистер Верниер слегка улыбнулся углом рта, — если бы не полный порядок в комнате. Даже чашка и стакан на прикроватном столике нетронуты. Что, кстати, было в чашке?
— Ячменный отвар с лимонной цедрой, я сама принесла его вчера вместе с каплями и стаканом воды. Миссис Форсайт пила отвар перед сном и по утрам, после своего африканского лекарства.
Мистер Верниер с интересом повернулся к Джейн.
— Африканское лекарство?
— Да, снадобье, которое миссис Форсайт по настоянию мужа принимала много лет. Она заболела лихорадкой в Африке, и местный лекарь дал мистеру Форсайту какие‑то зёрнышки, которые, по мнению мистера Форсайта, и спасли его жену.
— Как я понимаю, — заметил мистер Верниер, — это было почти сорок лет назад. Запас должен был быть весьма существенным.
— Да, — кивнула Джейн. — Миссис Форсайт рассказывала, что поначалу зёрнышек был мешок. То, что осталось, помещается в конфетницу в столовой.
— Вы не возражаете, если я взгляну? — спросил мистер Верниер.
— Конечно, пойдёмте, — сказала совершенно сбитая с толку Джейн.
В столовой мистер Верниер заглянул в серебряную конфетницу, покачал её, потом подошёл с ней к окну. Помешал зёрнышки пальцем, высыпал часть на ладонь, внимательно рассмотрел и обратился к Джейн.
— Мисс Марпл, вас не затруднит подойти сюда?
Девушка с готовностью повиновалась.
— Взгляните на эти зёрнышки. Вы ничего не замечаете?
Джейн склонилась над ладонью натуралиста, покатала зёрнышки пальцем и подняла на мистера Верниера недоумевающий взгляд.
— Они разные!.. Одни сероватые и неровные, с бороздкой, другие посветлее и просто круглые.
— А если я скажу вам, что те, что с бороздкой, были на дне конфетницы, а ровные сверху? — мистер Верниер вопросительно склонил голову набок.
Джейн задумалась, напряжённо глядя на мистера Верниера. В другое время она сочла бы неприличным так пристально смотреть в лицо постороннему мужчине, но сейчас ей нужно было разгадать загадку, ответ на которую она словно надеялась прочесть в глазах своего собеседника — серых с ореховыми крапинками, внимательно смотревших из‑под рыжеватых ресниц.
— Вы хотите сказать, — прошептала Джейн через какое‑то время, — что кто‑то насыпал в конфетницу поддельные зёрнышки?
— Браво, мисс Марпл! — воскликнул мистер Верниер.
Он аккуратно ссыпал большую часть зёрнышек обратно в конфетницу и поставил её на окно. Потом кончиками пальцев взял с ладони сероватое зёрнышко с бороздкой, попробовал его размять и положил в конфетницу.
— Судя по всему, это семечко какого‑то африканского растения. Что до этого…
Мистер Верниер поднял светлое зёрнышко и также сдавил его. Зёрнышко неожиданно подалось в его твёрдых пальцах и рассыпалось в пыль. Джейн ахнула. Мистер Верниер понюхал пальцы, потёр их один о другой и удовлетворённо кивнул.
— Миссис Форсайт не упоминала, каково её лекарство на вкус?
— Слегка сладковатое, — отозвалась заворожённая Джейн.
— Осмелюсь предположить, что это своего рода пилюля из крахмала и толчёного коричневого сахара. Если не присматриваться, очень похоже на настоящее зёрнышко. У миссис Форсайт было слабое зрение, верно?
Джейн кивнула. Потом, осознав услышанное, в ужасе спросила:
— Мистер Верниер… Сэр… Вы же не думаете, что миссис Форсайт отравили?
— О нет, — задумчиво покачал головой мистер Верниер. — То, что случилось с миссис Форсайт, едва ли можно объяснить действием яда. Во всяком случае, мне такие яды неизвестны — полагаю, их не существует в природе.
Здесь мистер Верниер высыпал оставшиеся зёрнышки с ладони в конфетницу и решительно сказал:
— А теперь, мисс Марпл, вам нужно собираться, а мне — выкурить трубку и подумать.
Джейн, не в силах вымолвить ни слова, кивнула и отправилась к себе.
Положительно, за всю её жизнь с нею не случалось ничего более удивительного и волнующего.
4
Всю дорогу до Апстока Джейн вполуха слушала, как Сьюзен на разные лады ужасается и вопрошает, кто же мог этакое сотворить и как таких извергов земля носит. Мысли Джейн занимало то, на что обратил её внимание мистер Верниер: она пыталась разгадать его загадки и понимала, что всё больше запутывается. Кто бы ни совершил это чудовищное преступление, зачем ему подменять зёрнышки в конфетнице?.. и почему мистера Верниера так заинтересовала пропажа броши?.. но главное, как могло получиться, что в комнате миссис Форсайт полный порядок, а сама Джейн ничего не слышала? Размышляя об этом, Джейн не заметила, как оказалась у дверей доктора Ленгстона.
Миссис Ленгстон, встретившая её на пороге, истолковала задумчивость девушки по–своему:
— Мисс Марпл, дорогая!.. У вас совершенно потерянный вид. Проходите скорее, вам нужно присесть. Вы завтракали?
Только тут Джейн осознала, что со вчерашнего дня ничего не ела.
— Нет, миссис Ленгстон… Боюсь, сегодня утром всем было не до того.
— Понимаю, — миссис Ленгстон сочувственно кивнула. — Такой ужас. Идёмте, я напою вас чаем, вам не помешает подкрепиться.
После того, как Джейн поела, миссис Ленгстон, милосердно воздержавшаяся от расспросов и говорившая большей частью о погоде, отвела гостью в предназначенную ей комнату на втором этаже. Вещи Джейн были уже на месте: шляпная картонка на комоде, а возле него — ковровая сумка, с которой девушка приехала из Гаскин–Гейт. Над комодом висели литографии с изображением птиц, — с одной смотрела очень грозная белая сова, на другой были два зимородка, — и три бабочки в раме под стеклом. Осмотревшись, Джейн заметила на полках книги по биологии и истории, несколько оловянных солдатиков и маленький полевой микроскоп. Возле окна стоял небольшой письменный стол.
— Миссис Ленгстон, могу я воспользоваться письменным прибором? — спросила Джейн. — Мне нужно написать письмо мисс Митчем.
— Конечно, мисс Марпл. Но, боюсь, со времени отъезда Руперта чернила могли засохнуть. Я попрошу Люси принести вам всё необходимое из кабинета доктора.
— Это комната вашего сына?
— Да, нашего старшего. Он сейчас в школе.
— Он ведь скоро приедет на каникулы? Мне не хотелось бы стеснять…
— Полно, мисс Марпл, — миссис Ленгстон, ласково улыбнувшись, коснулась руки Джейн. — Руперт вполне может пожить какое‑то время в одной комнате с братом. Они с Уильямом замечательно ладят. А теперь я вас оставлю, отдыхайте.
Джейн была готова послушаться, но, разобрав сумку, поняла, что совершенно не может отдыхать. Напротив, ей хотелось заняться каким‑нибудь делом. Когда горничная принесла чернильницу и бумагу, Джейн быстро написала письма сестре и мисс Митчем — и вскоре пожалела, что не захватила с собой ничего из бумаг мистера Форсайта, или хотя бы вязание. До самого обеда Джейн то пыталась читать одну из книг Руперта о птицах, то просто ходила взад–вперёд по комнате, останавливаясь временами у окна посмотреть на двор дома Ленгстонов. За окном, словно в насмешку, ярко светило солнце и оглушительно щебетали птицы.
Доктор Ленгстон, вернувшийся к обеду, был погружён в себя и почти всё время молчал: ему предстояло готовить отчёт для коронера, которого ждали завтра. Круглое румяное лицо доктора было непривычно мрачным, он несколько оживился лишь после обеда, в гостиной, когда няня привела младшего мальчика, семилетнего Уильяма. Какое‑то время доктор листал с сыном книгу — Джейн показалось, что это были басни Эзопа для детей. Потом, когда мальчик ушёл, доктор посмотрел на Джейн и жену, тихо беседовавших на диване у камина, и вздохнул. Миссис Ленгстон подняла от шитья голову, заправила за ухо выбившуюся из узла тёмную прядь и улыбнулась мужу.
— Просто не верится, — произнёс доктор, потирая висок. — У нас в Апстоке, такое…