Примерно через полминуты он добрался до своего напарника, который успел заскучать, бросил несколько слов. Виллу засмеялся, и оба потащились прочь.
Разведчики выбрались из укрытий, недоверчиво переглянулись. Никита выразительно прижал палец к губам. Потом знаком приказал всем оставаться на местах, а сам на четвереньках двинулся к двери. Хорошо, что пол был земляной, скрипеть нечему. Он лег на живот, прижался к щели. Картинка за бортом почти не изменилась. Офицеры курили у машины, солдаты блуждали по хутору. Замолк танковый двигатель. Слева просматривалось крыльцо внушительной бревенчатой избы. Солдаты отыскали в сарае лом и стали отрывать доски, которыми была забита входная дверь. Виллу и Аату выбрались на пустырь, доложили о проделанной работе младшему командиру. Тот покосился на овин, поморщился. Больше не придут, подумал Никита, вонь любого отпугнет. Он был прав. Военные потеряли интерес к овину и занялись другими делами. Один из танков отправился, изрыгая смрад, на северную околицу, второй остался — из-под гусениц торчали чьи-то ноги. Офицер поманил сержанта, отдал очередное приказание, и рядовые стали лопатами чистить пустырь, дорогу к лесу, прокапывали дорожки между зданиями.
— Можете выбираться, товарищи разведчики, — проворчал Никита. — Шум не поднимать. В случае опасности снова прятаться. В случае крайней опасности — открывать огонь и прорываться к лесу.
Все зашевелились, потягивались, с уважением поглядывали на Семена Карабаша, проявившего полезную инициативу. Оголодавший Иванченко вытащил из вещмешка банку с консервами, но Кочергин сделал страшное лицо: нашел время, немедленно убрать!
«Текущий» ремонт танка «Викерс» был закончен: экипаж забрался внутрь, механик-водитель включил передачу, и стальная махина стала разворачиваться, рисуя круговую колею в почерневшем снегу. Танк пополз прочь и, огибая деревню, скрылся за строениями на северной околице.
— Танки ушли, товарищ старший лейтенант, — прокомментировал Кочергин. — Пока не выставили пешие посты по всему периметру, можем уйти. Лес рядом.
— Не спеши, Павел, подождем, — глухо произнес Никита. — Это не облава, здесь что-то назревает. Рискну предположить, что это место собираются отвести под штаб или даже командный пункт. А это, согласись, наш случай…
— Предлагаете испытывать судьбу? — Кочергин озадаченно почесал переносицу. — Да, овин на отшибе, второй раз сюда не придут, но могут окружить сарай плотным кольцом, тогда лазейка закроется. Может, лучше в лес, и будем наблюдать оттуда?
— Долго не продержимся… — Мечников колебался. — Замерзнем в лесу. Да и другой там обзор, можем что-то упустить. Остаемся в овине, тут мы уже обжились.
Кочергин посматривал на него как-то странно, но Мечников не мог ошибаться, все происходило не просто так, в этом имелся некий смысл. Далеко ли Красная Армия? Верст пять-шесть? Если местность сложная, то может и не быть никакой Красной Армии, подразделения комбрига Кузоватова стоят слева, справа — а прямо по курсу идеальное место для внезапного прорыва…
Он продолжал наблюдать. Солдаты справились с дверью в большую избу, офицеры потянулись внутрь. Хутор осмотрели, теперь все силы бросили на расчистку местности от снега. Зачем? Крупную часть здесь не поставишь, разве что батарею дальнобойных гаубиц, но есть ли у финнов на этом направлении дальнобойные гаубицы? Происходящее продолжало интриговать. К грузовику на северной околице присоединился еще один, слезли солдаты. Их было примерно тридцать-сорок штыков. Плюс кучка офицеров — причем не самого низкого звания. Из печной трубы над бревенчатой избой повалил дым — удалось раскочегарить печь. На высоком крыльце младшие командиры установили пост — трех рядовых и ручной пулемет. Часть солдат, занимавшихся расчисткой снега, расползлась по избам на северной стороне, и вскоре там из труб тоже потянулся дымок. Солдаты внесли в большую избу коробки, тащили какую-то посуду, алюминиевые фляги.
— Вот же хозяйственные, черти… — завистливо пробормотал Данилов. — Все у них есть, одеты тепло, сидеть будут в тепле, все необходимое под рукой — чего не воевать? А у нас тут, блин…
Кочергин в принципе оказался прав. Плотный кордон финны мостить не стали, но часовых по периметру поставили. Двое оказались на южной околице. Они маячили метрах в пятидесяти, иногда поглядывали на овин, но близко не подходили — не было такого приказа. Да и снежный покров вокруг постройки мало способствовал праздным прогулкам. Но к лесу часовые подходили, мерцали на опушке. Случись нужда покинуть овин через дыру, они могли это засечь.
Мечников обернулся. Разведчики сбились в тесный кружок и с интересом смотрели на командира.
— Слушай мою команду, взвод, — объявил он. — Никто никуда не уходит. Сидим тихо, как Дюймовочка в норке. Если понадобится, просидим тут сутки или двое. Мы выполняем разведывательную задачу, и все должны находиться здесь. Полная готовность — не есть, не курить, байки не травить, не спать. В любую минуту быть готовыми к решительным действиям.
— Так мы всегда готовы, товарищ старший лейтенант, — отозвался Латкин. — Мы же все пионерами были…
В последующие часы ничего выдающегося не происходило. Над пристройкой к «командирской» избе тоже взвился дымок. Финны топили баню. Что за финн без бани? Разведчики ворочались, терли подмерзающие конечности. Хуже нет — томиться в вынужденном безделье. Без еды еще можно прожить, но вот без курева… Но все понимали, что лишние запахи, а также дым и огоньки им ни к чему. Командир же терпит…
К трем часам пополудни хутор обрел новый вид. Теперь он выглядел обжитым. Топились печи. В северном лесу стучали топоры, солдаты заготавливали дрова. Значит, пришли всерьез и надолго. Прохаживались часовые в тулупах и валенках. Иногда их меняли. Из овина просматривался далеко не весь хутор — часть строений, пустырь, дорога за северной околицей, карабкающаяся на холм, на которой стояли два танка и по меньшей мере два грузовика. Иногда мелькали фигуры в овчинных полушубках. В зоне видимости появилась еще одна легковая машина с высоким клиренсом. Она возникла слева за дорогой (там было поле и еще один поперечный проселок). Машина встала у поста, часовой заглянул внутрь, отдал честь. Автомобиль спустился с горки, въехал на пустырь по расчищенной дорожке. Вышли трое, поднялись на крыльцо. Знаки различия прятались под мешковатыми бекешами, но физиономии у прибывших были важные. Часовые на крыльце отдали честь. Гости скрылись в доме.
Никита посмотрел на часы. Начало пятого вечера. Самые короткие дни в декабре — уже начинало смеркаться.
— Так отвратительно вкусно пахнет… — с завистью прошептал Данилов. — Нет, правда, товарищ старший лейтенант, там еду готовят, чувствую мясной дух, аж голова кружится… Вот живут же, черти…
— Ты ищешь в жизни смысл или удовольствие? — покосился на него Никита.
— Так это… — смутился боец, — нам не до удовольствий, товарищ старший лейтенант, но когда наблюдаю, как они тут живут, эксплуататоры проклятые… Ладно, ничего я не хочу, — презрительно выпятил он нижнюю губу.
Разведчики сокрушенно вздыхали. От куска сочной телятины никто бы не отказался. Мечников продолжал вести наблюдение. Часовые на крыльце расслабились, перебрасывались шутками. Прибывшие офицеры явно были штабными — на боевых офицеров они не походили. Что происходило в избе? Никита многое отдал бы, чтобы попасть туда хоть на минутку, просто в окно заглянуть! Но под окнами сновали автоматчики, украдкой зевали. Из избы никто не выходил. Ночевать собрались?
Еще через полчаса сумерки стали уплотняться. Темнело не быстро, бледная видимость пока сохранялась. Теперь подмерзали не только руки, но и ноги — валенки с теплыми носками не спасали. Никита зафиксировал, откуда свернула очередная машина. Мог бы не заметить, но именно в эту минуту взгляд был прикован к дороге. Она появилась не слева, как предыдущая, а справа, из-за леса. Он видел, как автомобиль мелькает между деревьями. А потом он возник во всей красе — возможно, старое творение компании Генри Форда, оснащенное гусеницами. Транспортное средство смотрелось несуразно, но заснеженные пространства покоряла. Значит, справа тоже дорога? — отложилось в голове. Заметенная, едва проходимая, но тем не менее. Предыдущая троица прибыла слева, данный автомобиль — справа. Сколько же подразделений скопилось в этом районе? Никита напрягся, кожей чувствовал что-то важное. Вездеход беспрепятственно проследовал пост, спустился с горки, въехал в деревню и остановился у крыльца рядом с легковой машиной. Вышел единственный пассажир в офицерской дубленке, критическим взором обозрел пространство вокруг себя. Он был сравнительно молод, щекаст и даже упитан. И этот экземпляр не казался строевым офицером. Мужчина вразвалку направился к крыльцу, поднялся. Вытянулись часовые, один услужливо распахнул дверь…
Ждать пришлось минут пятнадцать. Последний посетитель вышел из избы, направился к машине. Вслед за ним на крыльцо вышел офицер без шапки. Никита чуть носом не продавил щель в досках, напряг зрение, слух.
— Может, задержитесь, господин майор? — донеслось за порывами ветра. — Мы закончим через час, потом будет ужин, сауна к вашим услугам…
— Нет, спасибо, майор, в другой раз! Я должен ехать в штаб дивизии! О ваших соображениях будет доложено! Это грамотный план, надеюсь, с ним согласятся, и вам самостоятельно придется его выполнять! Удачи, майор! Проработайте детали!
Офицер приветливо помахал рукой и забрался в машину. Водитель сдал назад, развернул неповоротливый вездеход, и машина потащилась в горку. С управлением у нее было слабовато, да и фары светили бледно. Водитель на мгновение замешкался, и она вдруг клюнула в кювет и, погрузившись в снег, накренилась.
— Вездеход, называется, — презрительно фыркнул Карабаш. Он лежал рядом и тоже все видел.
Распахнулась дверь, из машины вывалился офицер. Он провалился по пояс в снег, выбирался из него, как из болота, при этом возмущенно кричал и махал руками. Из хутора уже бежали солдаты с лопатами.