Идея втемяшилась в мозг — дышать стало трудно. Мечников отполз от стены, перевел дыхание. Затея отдавала безумством, самым махровым авантюризмом, но как еще выяснить, что здесь происходит? Офицер отказался задержаться на ужин. А если представить, что на часок задержался? Все-таки штабная работа дело не сиюминутное. Хватятся ли его, будут ли искать?
— Семен, ты все видел?
— Да, видел… — насторожился Карабаш.
— Как думаешь, долго будут выкапывать?
— Вот не знаю… Минут пятнадцать провозятся, финны все делают неторопливо. Да и увяз он по уши… Возможно, к танку трос прицепят, чтобы вытащить, или к грузовику… А что такое, товарищ старший лейтенант?
— То есть мы имеем пятнадцать минут… — стал размышлять вслух Никита. — Он возник справа, по всей видимости, туда и поедет… Там заметенная дорога, есть ли на ней посты, мы не знаем… Вездеход не разгонится, будет пробиваться неспешно… Лес на той стороне, — махнул он правой рукой. — Если пойти напрямую, на лыжах, там сосняк, особых дебрей не встретим… Чем мы рискуем, Семен? В лесу финнов нет — зачем им сидеть в лесу, если есть теплый хутор? Встретим посты на дороге за лесом… что ж, тогда вернемся, будем считать, что не повезло…
— Я понял, товарищ старший лейтенант… — У парня захватило дух, заблестели глаза. — Действовать надо немедленно…
— Часовые сместились к деревне, — как бы между делом заметил Максимов, залегший слева у стены. — Заднюю сторону нашего овина они сейчас не видят…
— Ну все, мужики, бывайте, — заторопился Никита. — Простите покорно, если чем обидели. Даст бог, еще свидимся…
Об опасности не думали. Только бы успеть! До леса четыре шага, прорвались через кустарник с лыжами в обнимку, полезли в бурелом. Здесь действительно был сосняк, но препятствия под ногами только успевали возникать! Финских солдат видно не было, но слева, за деревьями, их был переизбыток. Там гудели моторы и генераторы, доносились голоса. Задыхаясь, разведчики выползли на опушку. Перед глазами предстала дорога, за ней поле. В дальнем лесу поблескивали огоньки, и справа, в километре, что-то отсвечивало, но машины с предположительным ценным «языком» не было! «Неужели проехали? — рвалась подлая мыслишка. — Нет, не должны, тогда бы видели задние огни уходящего вездехода…»
Они лежали на опушке, в нескольких метрах от плавного изгиба дороги. За спиной кустарник, крутой склон, покатый бугорок, с которого ветер выдул весь снег.
— Не переживайте, товарищ старший лейтенант, — пробормотал Карабаш, — не проехали они еще, точно вам говорю. Лопатами эту колымагу не вытащат, будут к тросу цеплять, а это время займет… Лежите спокойно, скоро мы их увидим…
Вездеход появился минут через пять. Он с ревом покорял склон, начинал выворачивать вправо.
— Так, я пошел, — выдохнул Карабаш. — Действуем, как договорились…
Он перекатился через проезжую часть — до того, как фары ее осветили, и затаился на обочине, притворившись снежной шишкой. Машина шла с приличной скоростью. Место для засады выбрали не случайно — здесь большой ухаб, и водитель был обязан сбросить скорость. Он так и сделал, замедлился почти до нуля, переползая препятствие. Машину тряхнуло, в этом момент Карабаш и рванул дверцу со стороны водителя, схватил его за шиворот и вышвырнул из кабины. Оба свалились в снег. Никита рванул дверную ручку со своей стороны — видел, что пассажир сидит сзади, а больше в машине никого. Офицер испуганно вскрикнул и захрипел, когда Мечников сжал ему горло сильными пальцами, но продолжал сопротивляться, даже смог за рычаг схватиться. Пришлось ударить его по виску, потом вторично. Дернулась голова, а тело стало крениться вправо. Оба дружно покатились в водосток, где снега было по пояс. Никита задыхался, давился снегом, бил врага по голове — сначала кулаком, потом локтем и пяткой валенка…
Он вытащил за шиворот обмякшее тело, поднял упавшую шапку, водрузил жертве на макушку, выволок на продуваемый глинистый участок и сел в изнеможении, схватившись за грудь. Офицер стонал, выплевывал изо рта зубную крошку… Тем временем машина продолжала медленно катить по дороге, поскрипывая гусеницами. В левом водостоке возились два тела. Раздался явственный хруст, от которого Никиту передернуло, и уморенный Карабаш поднялся. Но силен был сибиряк — вылез на дорогу, вприпрыжку припустил за убегающим вездеходом, догнал его метров через пятнадцать, забрался на водительское место, остановил и стал сдавать обратно. Потом переключил передачу, резко набрал скорость и вывернул баранку вправо. Это был грамотный ход. Вездеход перевалил через канаву, и, когда передние колеса зависли над пропастью, Семен выпрыгнул из кабины, а машина исчезла из вида. Донесся хруст — падая, она ломала кустарники, молодые деревца, потом сильный треск — и все стихло.
— Отдыхаете, товарищ старший лейтенант? — усмехнулся Карабаш, подходя к Мечникову.
Никита спохватился, схватил за ворот скулящего офицера, поволок на край обрыва. Параллельным курсом Карабаш потащил водителя со сломанной шеей и столкнул тело с обрыва. Оно катилось вниз, пока не застряло в ветках. А Никита тем временем повалил своего пленника на спину, а ноги сунул под сложное переплетение корневищ, чтобы не брыкался.
— Давай, командир, тереби его… — выдохнул Карабаш, пристраиваясь рядом. — Да поспешай, времени мало. А я перекурю, если позволишь. С прошлой ночи не курил, мочи уж нет…
— Кто вы? — прохрипел пленный, заходясь кашлем. — Какое вы имеете право…
— Ты забудь про наши права, — резко встряхнул его Никита, — а я забуду про то, что в любой момент могу дать тебе по морде. — Финские слова он подбирал с трудом, но пленный его понял и притих. — Если хочешь жить, отвечаешь четко, внятно и без запинки. А главное, чистую правду. Мы — советские разведчики и знаем, что вы собираетесь делать, с этим и связано наше присутствие в этом районе. Но давай для начала уточним. Имя, фамилия, звание, должность. Отвечай быстро и заруби на носу — на помощь к тебе никто не придет.
— Коскинен… — выдавил офицер. — Майор Велламо Коскинен, офицер по особым поручениям при штабе 9-й дивизии… Координирую действия рассредоточенных в районе подразделений…
— Где находится штаб дивизии?
— Это деревня Йорма, четыре километра на северо-восток, штаб переехал туда сегодня утром…
— Количество людей в дивизии, состав?
— Около десяти тысяч активных штыков… У нас три стрелковых полка, танковые роты, инженерная рота, полевая артиллерия, снайперская рота, рота связи, интенданты…
— Что находится на этом хуторе? Быстро отвечай — не раздумывай!
— Штаб полка полковника Пайккала… Сам полк рассредоточен в ближайших лесах и скалах, работает режим маскировки…
— Задача полка?
— Рано утром он должен нанести контрудар по русским в районе Саалахти… Это стык ваших частей, понесших большие потери и остановивших наступление… Ваши части будут рассечены, загнаны в болота и уничтожены… Потом в прорыв пойдут другие части дивизии, с аэродрома под Выборгом в воздух поднимутся две эскадрильи бомбардировщиков…
Холодок побежал по спине. Так вот что планируют эти финны… Части 7-й армии дико измотаны, несут колоссальные потери — и в случае успеха контрудара наступление окончательно встанет, финны малыми силами отбросят деморализованную Красную Армию обратно за границу…
— В штабе сейчас проходит совещание?
— Да, собрались все ответственные чины, решают технические вопросы по тактике действий…
— Как планируется наступать?
— По болотам к югу от деревни пойдут усиленные снайперами стрелковые роты… Местность сложная, там нет русских частей или заградительных отрядов… Они просочатся в тыл советских войск, там будет осуществляться накапливание…
— Долго будет идти совещание? Кто на нем присутствует?
— Не знаю, как долго… Могут сидеть полночи, могут быстро закончить… У них уже сауна затоплена, и люди еще не ели… там командир полка, начальник штаба, группа оперативного планирования…
«Надо успеть!» — пронеслось в голове у Никиты. Они просто обязаны успеть! Нанести удар по штабу, уничтожить всех, кто принимает решения, — только так можно сорвать их завтрашнюю акцию! Будет фора в день-два, и если хоть кто-то из разведчиков прорвется к своим и все расскажет, то опасный район блокируют, не позволят финнам прийти на отвоеванную Красной Армией землю…
Пленник почувствовал неладное в молчании склонившегося над ним человека и беспокойно заерзал:
— Послушайте, вы обещали сохранить мне жизнь, если все расскажу… Я все рассказал, ничего не утаил… У меня жена в Турку, она беременна, сестра-инвалид на иждивении… Что вы собираетесь делать? Подождите… Послушайте, это несправедливо…
— Справедливости захотел? — злобно процедил Мечников. — Сейчас получишь, подставляй свою справедливость… — и со всей силы ударил майора в переносицу так, что хрустнули хрящи, и пленник потерял сознание.
— Ни слова не понял, — признался Карабаш, — но вы волнуетесь, товарищ старший лейтенант, значит, что-то назревает.
— Важное событие назревает, Семен. Справишься с этим добрым человеком — желательно с одного удара?
— Так и не с такими справлялись, хм… — Карабаш с тягучим металлическим звуком вынул нож из чехла.
— Верхнюю одежду с него сними, а также шапку, обувь, портупею с ремнем… Да подожди ты, сразу сними, — осадил Никита занесшего нож Семена. — Потом снимешь — уже без надобности будет…
Вот и снова переход на лыжах по пересеченной местности. Разведчики ползком выбрались к опушке. Нетерпение подгоняло. Дождались, пока отвернется часовой, коротающий время метрах в семидесяти от них, и пересекли короткое пространство между лесом и стеной овина.
— А у нас все дома, — натянуто пошутил Кочергин, высовываясь в дыру. — Ладно, заползайте, переволновались за вас…
Да разве это волнение? То ли еще будет! Старший лейтенант вполз в овеянную специфическими ароматами постройку и с ходу начал инструктаж…
Часового слева от овина сняли в первую очередь — чтобы не смущал своим назойливым присутствием. Он мог заметить странные передвижения и поднять тревогу. Парень стоял недалеко от опушки, зябко поводил плечами, грустно смотрел на хутор, где люди пребывали в тепле и уюте. Мечтать о смене не приходилось — его поставили всего лишь пятнадцать минут назад. Подмерзший товарищ побежал греться. За спиной возникла фигура в белом, провела ножом по горлу, и служивый повалился в снег, издавая звуки глохнущего мотора. Человек в маскхалате встал на колени, стал заваливать труп снегом, потом поднял руку и застыл…