— Я Лита, — малышка заулыбалась в ответ и обняла старого Хранителя так, словно они давным-давно были знакомы. — Пойдешь с нами искать сладкую траву для оленей?
— Конечно, — тут же согласился Гор. — Только сперва немного поговорю с твоей мамочкой.
— Хорошо, — довольно сказала Лита и убежала обратно к своей компании.
— Чудесная малышка, — Гор улыбался, наблюдая, как Лита с ребятами ищут ростки травы. — Она твой первенец?
— Да, — ответила я, внутренне готовясь к продолжению тяжёлого разговора, что был у меня с Айрын. Но Хранитель лишь кивнул, не говоря ни слова.
Гор пробыл в селенье три дня. Он не хотел надолго покидать Медведей и торопился встретиться с Айрын, чтобы вернуться как можно раньше. Тем не менее, Хранитель нашёл возможность показать рыбакам несколько новых узлов для сетей и строго запретил ловить рыбу во время нереста.
— Ваша река должна быть полна рыбы. Но вы, не зная об этом, невольно чуть было не вывели всю живность подчистую, — качая головой, сокрушался гигант. Старейшина, казавшийся крохотным рядом с сыном Курха, только мелко кивал. — В этом нет вашей вины, — смягчившись, добавил Гор. — Но впредь помните, когда рыба идёт вверх по рекам, не чините ей препятствий. И не пройдёт и пяти лун, как вы получите вдвое больший улов. Понимаешь, сестричка-Ворона?
Лита, тоже слушавшая все советы старого Хранителя, кивнула.
— Когда подрастешь, скажи папе взять тебя посмотреть на нерест. Тебе понравится, вот увидишь.
Провожали нас всем селеньем, не было только брата, ушедшего на охоту сразу после нашего приезда вместе со своей невестой. Женщины тепло улыбались мне, мужчины сдержанно прощались с Гором, обещавшим вернуться на обратном пути. Я чувствовала в людях едва ощутимую перемену. Словно бы за те несколько дней, что мы провели среди Форелей, нам удалось что-то изменить к лучшему.
Гор усадил нас с Литой в повозку. Ездового оленя я оставила тут, брат сам приведёт его домой. Хранитель уже собрался тронуть поводья, когда старейшина каким-то отчаянным рывком бросился вперёд. Остановившись рядом с Литой, он взял в ладони её маленькую ручку и посмотрел поверх плеча девочки на меня.
Г лаза его были безумные.
— Мамочка, — сдавленно пискнула Лита и, вырвав руку, прижалась ко мне. Я крепко обняла перепуганную девочку.
— Сирим, прошу вас, — сбивчиво заговорил старейшина. — Когда Лита подрастет, умоляю, отправьте её к нам. Мы для вас все сделаем. Дом ей справим, двор, лучших оленей. Что захочет — все её будет, хоть с края земли достану.
Лишь бы осталась!
— Я… я…
— Сирим не может дать вам такого обещания, — твёрдо сказал Гор. — Мы понимаем вашу нужду, но Хранитель сам выбирает род, когда приходит срок покидать верхний мир. И Сирим будет уважать решение дочери. Так же, как надлежит принимать его и вам.
— Да, конечно. Я понимаю, — старейшина покаянно опустил голову. — Простите меня, Сирим. Я не хотел напугать девочку.
— Я понимаю, — тихо ответила я. — Но Гор прав. Это решать не мне и не вам.
— Пусть приезжает, когда захочет. И вы тоже, Сирим. Вот, — мужчина раскрыл ладонь и я увидела красиво сплетенный шнурок, причудливая вязь из выдубленной кожи. — Это для Литы, у неё есть Благословение духов, я видел. Пусть возьмёт на добрую память.
Оторвавшись от моего подола, девочка несмело перегнулась через край повозки, принимая подарок. Старейшина не двигался, лишь смотрел на неё с грустью.
— Спасибо, — шепнула Лита.
— На здоровье, юная Хранительница. Надеюсь, ещё свидимся.
Повозка тронулась.
Гор умело правил своей упряжкой, и я полагала, что обратный путь будет для нас чуть ли не вдвое короче. И куда как увлекательнее. В отличие от моего немногословного брата, Гор всю дорогу рассказывал байки о жизни среди Медведей и своих путешествиях по серединному миру, а мы с Литой слушали, и то хихикали, то удивлялись. Под вечер девочка, утомленная дорогой, задремала, свернувшись на выстилавших скамью мягких шкурах, и я перебралась на козлы, поближе к старому Хранителю. От него веяло спокойствием и уверенной силой, и мне, особенно после утренней сцены со старейшиной, было это так нужно.
— Легко ли было выбрать род, которому решил стать Хранителем? — спросила я, украдкой поглядывая на Литу, трогательно дремавшую в глубине повозки, сжав в кулачке свое Благословение на кожаной нитке.
— Вовсе нет, — откликнулся Гор. — Раньше, конечно, было проще. В каждом роду уже жил свой Хранитель, и молодые дети Ворона могли провести несколько Зим, обучаясь у стариков. Но ты не волнуйся за Литу, она справится, когда настанет пора решать. Я это уже сейчас с уверенностью могу сказать.
— А из какого рода была твоя мать?
— Медведица. Но я к ним пошёл не поэтому. Приглянулись они мне, приняли как родного. Да и девчонка там одна была — ох! — Гор усмехнулся в седые усы. — Вот я и остался. Прожили мы с ней душа в душу до следующей Весны. Осенью, бывало, ещё матушка с отцом заглядывали, внуков побаловать. Славная была пора.
Я смотрела на его лёгкую, с едва ощутимой тенью грусти, улыбку, и гадала, какими были те, далёкие Зимы, разделявшие меня и Гора. Каким был тот далекий Курх, который навещал своих внуков, похожий на отца Литы и непохожий на мрачного Ворона, каким его помнила Айрын. Что изменило его?
— Что было потом? — спросила я, запоздало сообразив, что сижу, погруженная в свои мысли, а Гор смотрит на меня с добродушной хитринкой. — Извини.
— Ничего. Ты, когда улыбаешься, на матушку мою похожа. Я Зимних жен сердцем чую, вот и тебя сразу признал, как увидел. А что до жизни моей, так и рассказывать особо нечего. Погоревал, а к следующей Зиме уже новую жену в дом привёл. Сердце, оно ж не каменное. Потом, правда, все больше свататься в другие земли ездил. За столько Зим мне все Медведи уж, почитай, родней приходятся.
Я чуть заметно улыбнулась, представляя себе огромную семью этого великана. Я знала немногих Медведей и только теперь задумалась, отчего они всегда казались несколько выше ростом, нежели другие охотники.
— Ты скучаешь по старой жизни? — спросила я.
— Зачем? — искренне удивился Хранитель. — Теперь мой дом здесь, в серединном мире, среди моих Медведей. Большего счастья мне и не надо. Хотя, конечно, взглянул бы одним глазком на наш старый дом, но, думается, наверху давно все переменилось.
Лита, оживившись, перебралась ко мне из повозки и возбужденно зашептала на ухо:
— Мамочка, а давай деду Гора позовем в гости, — так и знала, что малышка только притворялась, что спит, чтобы лежать на шкурах позади нас, навострив ушки.
— Предложи ему сама, милая.
— Деда, а приходи к нам.
Гор усмехнулся.
— Приду, раз зовешь, сестричка-Ворона. Вот как научит тебя мама пироги с ягодами печь, так сразу и приду.
— Научишь? — тут же спросила Лита и, дождавшись утвердительного кивка, повернулась обратно к Гору. — А почему я тебе сестричка, деда?
— Потому что ты маленькая Ворона, а я старый Ворон.
— Курх принимал вас в род? — изумилась я.
— Конечно, — в свою очередь удивленно ответил Гор. Раньше всегда было принято именно так. Айрын осталась Неркой, как и некоторые из поздних детей, но я не знаю, почему так решила Уна и другие жены. Что до того, что меня Медведем кличут, так я с ними так давно, что они уж, верно, забыли, что я к их роду не принадлежу. Ну да я и не поправляю. Пусть так.
— Я понимаю, что это прозвучит жёстко, девочка, но серединному миру просто необходимы новые, молодые Хранители, — Лелеке-Рысь, миниатюрная старая женщина с абсолютно белой косой и тонкой, почти до костей иссушенной фигурой хмуро смотрела на меня из-под насупленных бровей. — И как можно скорее, пока те из нас, кто ещё живы, в состоянии их обучить.
Я только вздохнула. Им легко говорить.
— Сирим с трудом выносила и родила своего первого ребёнка, — возразила Айрын. Лита, сидевшая на коленях Гора, завозилась, понимая, что речь идёт о ней. — Как убедиться, что вторые роды пройдут удачно? Мы не можем рисковать и потерять ещё одну Зимнюю жену.
— Значит, будем наблюдать за ней день и ночь, если потребуется, от первой луны до самых родов.
— Как ты себе это представляешь, Рысь? Оставим её здесь, в серединном мире? — скептически выгнула бровь Айрын.
— Да, если потребуется, — отрезала Лелеке. — Я тоже могу остаться, чтобы помочь тебе. А род присмотрит за девочкой.
— А что же Курх? — задал вопрос Гор. — Вы забываете, что Зимний дух тоже имеет право голоса, сестры.
— Положение отчаянное, и не Ворону сейчас оспаривать наши решения.
Я слушала Хранительниц, и в душе против воли поднималась волна упрямого гнева. Какое право имели эти женщины распоряжаться мной, Литой и Курхом? Я чувствовала себя как тогда, перед родами Литы, когда Айни и Айрын тоже пытались решить мою дальнейшую судьбу так, словно моё участие в этом было вовсе не обязательно. Но я уже давно не была той маленькой, растерянной, брошенной девчонкой.
— Айрын, Лелеке, — мой голос был тихим, но обе Хранительницы тут же оборвали разговор, синхронно повернув головы в мою сторону. — Я понимаю, вы думаете о благе всех людей, населяющих наш край. Я видела, как тяжело живется тем, кто остается без помощи и защиты. Лита — будущая Хранительница, и я осознаю, что одной ей не справиться, и что мой долг Зимней жены — дать серединному миру как можно больше молодой крови Ворона, детей, способных прожить долгие Зимы и поделиться своей мудростью с теми, кто никогда не видел Весны или Лета.
Я ненадолго замолчала.
— Но превращать нас с Курхом в племенных животных я не позволю. Я хочу большую семью, хочу, чтобы у Литы появились братья и сестры, если боги подарят мне такой шанс. Но не заставляйте меня отказывать вам только потому, что вы ставите мне условия, которые я не могу принять.
— Может, тогда мне стоит обсудить этот вопрос с Вороном? — сощурила глаза Лелеке.
Я подумала о муже, о затаенном страхе, который видела в его глазах, когда нам выпадала редкая возможность разделить момент близости. Даже туман, коварный туман, способный поглотить любого смертного, казалось, пугал его меньше. Это печалило меня, но я не торопила ни себя, ни его. Представить себе, что будет, если Курху начнут выставлять условия, если предложат оставить нас с Литой в серединном мире, разрушая хрупкое счастье, что мне с таким трудом удалось выстроить… немыслимо.