– Ради бога, это же был самолет телевизионщиков. Они ответили на запрос.
– Он нарушил закон и летел как вражеский самолет, без позывных и опознавательных огней, – сказал Хардкасл. – А у ведущего была потеря ориентировки.
– Вы хотите сказать, что он наложил в штаны?
– Я хочу сказать, что он потерял ориентировку, – отрезал Хардкасл. – Вам бы следовало знать о потере пространственной ориентации, мистер Мерски, ведь вы дипломированный летчик. Манди потерял управление самолетом из-за неожиданной вспышки света, когда телевизионщики на борту “лира” включили прожектор, и из-за потери пространственной ориентации, а Хамфри отреагировал так, будто его ведущего только что подстрелили. Это была ошибка.
– Чертовски дорогая ошибка, – вмешалась Лоув. – Адмирал, нам сообщили, что Конгресс намерен начать расследование этого несчастного случая и вам выписана повестка. – Она кивнула одному из своих помощников, и тот вручил бумагу Хардкаслу. Адмирал даже не вскрыл конверт, а передал его Шихэну. Он был до того взбешен, что испугался, как бы не разорвать повестку на клочки, а потому даже не притронулся к ней. – До решения этого вопроса вы временно освобождаетесь от исполнения своих обязанностей в комитете по борьбе с терроризмом начиная с этой минуты.
– Что?! – удивился Хардкасл. – Меня выгоняют? Почему?
– Нас сурово критиковали за ваш образ действий, адмирал, – ответила Лоув. – Ваша тактика противовоздушной обороны просто не сработала, и примером тому – вчерашнее ночное происшествие возле Атлантик-Сити. К тому же ваши действия при облаве на тот особняк в Нью-Джерси, пусть и успешные, были превышением власти.
– Министр Лоув, я сделал то, что должен был сделать.
– Чего и следовало ожидать, адмирал, – сказала Лоув, отводя взгляд от Хардкасла, чтобы он не заметил презрения в ее глазах. “Да, мы все знали, что вы пустите в ход оружие и пошлете к чертям билль о правах, – подумала заместитель министра юстиции. – Жаль только, не удалось более наглядно показать, что вы связаны с Мартиндейлом. Впрочем, этим еще не поздно заняться”, – напомнила себе Лоув. – Весьма сожалею, адмирал. Расследование в Конгрессе вот-вот начнется. Мы можем помочь вам с адвокатом. – Лоув повернулась к Винсенти и добавила: – Подполковник Винсенти, вам тоже будет вручена повестка как свидетелю-эксперту, поэтому, как и адмиралу Хардкаслу, вам запрещается беседовать с представителями прессы об этом происшествии.
– Президент распорядился, чтобы ВВС сделали соответствующее заявление об этом случайном уничтожении самолета, – сказала Лоув остальным своим советчикам, сидевшим вокруг, – в котором будет выражено наше соболезнование семьям погибших телевизионщиков. – “Было очевидно, что президент тоже хочет откреститься от этого дела, – подумала Лоув. – Да, команда этого «лира» дала маху, но, если бы можно было извлечь выгоду из тяжелой утраты, президент не захотел бы ее терять”. – Генерал Скай...
– Прежде всего, мадам, если позволите, мы хотели бы выразить соболезнование семье капитана Хамфри, пилота F-1, погибшего уже после злосчастного выстрела, – ответил генерал Скай. Пятидесятивосьмилетний Скай был “трижды начальником” – космического командования США, противовоздушной космической обороны США и североамериканской противовоздушной обороны, ответственным за противовоздушную оборону континентальных Соединенных Штатов, Северной Америки и всего американского имущества в космосе. Высокий, видный, совершенно не терпящий болтовни, Скай выказывал всему свету свое раздражение по поводу этих бесконечных заседаний. – Совершенно очевидно, что угрызения совести и чувство вины заставили его броситься со своим самолетом в море.
– Генерал...
– Если вы выразите соболезнование только телевизионщикам, которые нарушили закон и стали причиной этого несчастного случая, мадам, вы и президент лишитесь доверия многих ваших сторонников в армии, – сказал Скай. – Капитан Хамфри, его жена и ребенок, да и вся войсковая часть заслуживают лучшего отношения к себе.
– Я этого не забыла, генерал, – сердито ответила Лоув. – Мы и не собирались выражать соболезнование только семьям телевизионщиков. Спасибо, что напомнили мне.
Однако было очень мало шансов на то, что генерал Скай поймет намек.
– Я лично съезжу в Атлантик-Сити и встречусь с командиром его подразделения.
– Я хотел бы сопровождать вас, генерал, – тут же сказал Хардкасл.
– Я тоже, генерал, – эхом откликнулся Винсенти.
– Согласен, господа, – сказал генерал, – если только министерство юстиции, сенат или кому там нужен кусок вашей задницы позволят вам поехать и выразить свое сочувствие. Спасибо вам. А о встрече с телевизионщиками мы поговорим позже.
– Я рада, что мы это уладили, – сказала Лоув, закатывая глаза. – А что касается свертывания систем противовоздушной обороны...
– Что?! – возмутился Хардкасл. – Я думаю, это несколько преждевременно, мисс Лоув.
– Это и впрямь глупая затея, – сказал Скай, нисколько не стесняясь в выражениях. – И впрямь глупость. Истребители – первая линия обороны, нужно иметь глаза там, наверху, чтобы видеть, кто пикирует на нас оттуда.
– Генерал, возможно, вы не поняли. Мы взяли Анри Казье, – сказала директор ФБР Лэйни Уилкс. – Чрезвычайное положение закончилось.
– Скажите это Лейку, Феллу и экипажу того “гольфстрима” в Ньюбурге, – ответил Хардкасл. – Это была бесцеремонная расправа на месте. Возможно, это был не сам Казье, но, вероятно, один из его людей.
– Мы лишили Казье возможности действовать, – сказала Уилкс. – Мы заняли его особняк, взяли нескольких солдат, его подружку и его банкира. У нас есть наводка на несколько миллионов долларов, принадлежащих организации Казье. Он обездвижен, он банкрот.
– Мы ничего не знаем о нескольких самолетах, которые приобрел Лейк, – возразил Хардкасл, – и о нескольких единицах вооружения, украденных с базы морской авиации в Фэллоне, а эта кража приписывается Казье. Его по-прежнему следует считать опасным.
– Это неважно, судья Уилкс, если верховное командование прикажет мне вернуть патрульные истребители на землю, я это сделаю, – сказал Скай. – Такого приказа я пока не получил, так что пусть летают. Все очень просто.
– Меня беспокоит то, что, если мы по-прежнему будем держать в воздухе истребители и ракеты, могут произойти новые несчастные случаи, особенно когда диспетчерские службы толком не работают, – заметил министр транспорта Мерски. – Кроме того, не помогли же истребители над Атлантик-Сити и над Форт-Уэрт. Или помогли?
– Если не давать этим ребятам свободы действий при выполнении своей работы, мистер Мерски, то работа не будет выполнена, – заявил Скай. – Поставьте воздушный кордон и скажите гражданским авиаторам, что они могут летать в пределах этого кордона. Пусть уразумеют, что, если они будут играть в дурацкие игры и шнырять где попало, им поотстреливают задницы, это ясно как божий день.
– Генерал, президент боится во всеуслышание объявить, что чрезвычайное положение отменено, поскольку он считает, и я с ним согласна, что подобное заявление только раззадорит подражателей или сообщников Казье и они взорвут какой-нибудь аэровокзал или авиалайнер, – сказала заместитель министра юстиции Лоув. – Вместо этого мы хотим предложить президенту быстро, но без всякого шума вернуть патрульные истребители на землю, чтобы воздушное движение над Америкой наладилось. Меры безопасности в аэропортах останутся на самом высоком уровне, и мы снова хотим ввести в действие воздушную полицию, но надо снять воздушные кордоны, убрать из аэропортов армейское оружие, охраняющее воздушное пространство класса Б, и отменить участие военных диспетчеров в работе гражданских.
– Президент хочет, чтобы число полетов постепенно увеличивалось, – добавил Мерски. – Допускаю, что переход к бесконтрольному воздушному движению или полетам по правилам визуального воздухоплавания должен быть растянут на более длительное время, но в первую очередь президент должен сделать все, что в его силах, чтобы помочь авиалиниям возобновить полеты.
– Помощник Лоув, министр Мерски, если все, что вы предлагаете, будет осуществлено, военные не смогут помешать мерзавцам вроде Казье, – заявил Хардкасл. – Слишком уж много самолетов ведет себя подозрительно и даже незаконно.
– Единственный способ достаточно уверенно отличить самолет террориста от всех остальных, идущих на посадку, сводится к увеличению числа перехватчиков и сокращению числа рейсов, пока все не утрясется, – добавил подполковник Винсенти.
– А мы заявляем вам, подполковник, что не этого хотят президент и американский народ, – сказала Элизабет Лоув. – Кроме того, искать и задерживать террористов – моя работа и работа ФБР. Это не дело армии. Я передам ваши замечания, генерал Скай и адмирал Хардкасл, но посоветую президенту немедленно прекратить дозорные полеты истребителей над всей территорией Соединенных Штатов.
– Может быть, помощник прокурора Лоув, нам следует всем вместе пойти к президенту и высказать свое мнение? – предложил Скай.
– Генерал, наш комитет для того и создан, чтобы толпы людей не осаждали Овальный кабинет со своими мнениями, день-деньской стучась в его двери, – заявила Лоув, не давая четырехзвездочному генералу ВВС помыкать собой. – Моя задача как председателя исполнительного комитета по борьбе с терроризмом состоит не только в том, чтобы согласовывать текущие операции против террористов, но и в оценке степени угрозы стране и определении лучших способов борьбы с этой угрозой, равно как и в доведении моих соображений до сведения президента.
По моему мнению и по мнению большинства членов нашего комитета, опасность сходит на нет, тогда как риск, связанный с непрерывным перехватом и военным управлением воздушным движением вырос до такой степени, что, как мы полагаем, можно рекомендовать ограничить участие армии в осуществлении чрезвычайного положения.
– Помощник Лоув, я предостерегаю вас: не спекулируйте на пожеланиях президента, пытаясь подвести основания под решения комитета по политическим вопросам, – вмешался Хардкасл. – Президент хочет, чтобы все вернулось в обычную колею. Этого хотим мы все. Но мы считаем, что время еще не пришло. По крайней мере, давайте подождем две-три недели, пока ФБР не проанализирует финансовое положение Казье по компьютерам Лейка, обследует руины особняка в Нью-Джерси, выследит убийц Лейка и Фелла в Ньюбурге и задержит еще нескольких членов организации Казье.