метил силуэт девушки. Она чуть хромала, но уверенно выскользнула наружу, никого не потревожив.
Я поднялся и скользнул за ней. Одеваться не надо, мы все спали в одежде. Здесь нет одеял, лишь тонкий лежак. Спать на жестком я давно привык. Как и на грязном. А ещё привык ходить в одной и той же одежде, не менять белье, а в душе бывать раз в неделю или когда в этом возникала необходимость. По тому, как выглядел раб злости, легко сделать вывод, насколько он успешен в драках.
Неудачники, которым выпадало чаще проигрывать, чем побеждать, ходили грязные и в рванье. От них несло застарелым потом и безнадежностью. Помыться — один паёк. Помыться с мылом — пять пайков. Новая кофта — десять пайков. Штаны столько же. Обувь двадцать пайков. А если хочешь одежду нормального качества, умножай на два. Если хочешь лучшее, что здесь есть, то на четыре. Добротная кожаная куртка стоила сотню пайков, то есть полсотни монет. Цены зверские. Зато такая куртка, как ходили слухи, сможет приглушить удар и даже выдержит попадание ножом. Лично я в этом сомневался, да и не рассматривал такие покупки всерьез. Слишком дорого.
Аби нашлась стоящей на улице. Она огляделась по сторонам, постояла, а потом села у стены.
— Ты чего здесь? — спросил я.
— Просто сижу, — ответила она и зевнула.
— На работы сегодня пойдешь?
— Конечно. Есть то надо.
— Хорошо. Я с вами пойду.
Аби кивнула, принимая помощь. Мне самому идти было не обязательно, но не хотелось, чтобы с девушкой опять что-то приключилось.
***
Сегодня нам досталась работа в шахтах. Ненавижу эти места… Тут душно, темно и тени щекочут нервы. А ещё горы иногда дышат, от чего случаются обвалы. Сомневаюсь, что они именно «дышат», но местные работники говорили именно так.
Мои представления о шахтах за последние месяцы сильно изменились. Я увидел гораздо больше. Да и когда не надо ничего носить, а времени свободного много, то вольно невольно задумываешь, что вокруг и начинаешь изучать местность. А ещё разговоры слушать и делать выводы.
В горах шла постоянная выработка. Здесь трудились тысячи горняков. Добывали руду, сортировали её, рыли и укрепляли проходы. Сложно сказать, сколько здесь людей трудится. В одном месте я максимум человек сто за раз видел. Но шахт то много… Я насчитал девять разных мест, где довелось поработать. Плюс сами шахты тянутся на многие километры вглубь. Иногда приходилось долго топать ногами, чтобы прийти в нужное место.
Рабов страха использовали, как дешёвую рабочую силу. В основном для носки земли и камней в труднодоступных местах, где техника не справлялась. Она здесь тоже была. Тележки для вывоза руды, копатели, машины с мощными бурами. Видел я их только мельком и издалека, но пару раз бывало из тоннелей доносился жуткий грохот. Впечатлительные рабы страхи от этого в ужас приходили, поэтому местные объясняли им, что это обычные машины, ничего страшного. Угу, я помню, как обвал чуть не похоронил меня под землёй.
Место работы выбрала Аби. Пошла туда, где больше всего людей требовалось. Но я подозревал, что у неё есть и другие причины.
Девушка никогда не трогала рабов страха. Не помогала им, но и не издевалась. Её брат тоже вёл себя тихо. А вот Грог мог прикрикнуть. Но у него и нрав другой. Грог как неотесанный булыжник. Такой же грубый и суровый.
Аби заняла место в тени и замерла там, как статуя. Я стоял недалеко и поглядывал за ней. Ожидания подтвердились. Аби узнала тех, кто поймал её. Это было отчетливо видно по реакции девушки. Как он вздрогнула, как пристально смотрит, как уровень злобы внутри начинает копиться.
Я рассмотрел тех, на кого она обратила внимание. Эти сволочи тоже девушку заметили и помахали ей. Раздался смех, парни явно насмехались. Стояли они метрах в тридцати от нас и было не слышно, что именно послужило поводом для смеха.
— Хол, помнишь этих придурков? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.
— Помню, — субличность запоминала всё, что нужно. В том числе актуальный рейтинг, с именами и списками группировок.
Сейчас рабов злости сто девяносто три человека. Несколько умудрились погибнуть. Процентов семьдесят из них состоят в крупных группировках. Всего центров силы штук двадцать, но… Тут так сразу в хитросплетениях и не разберешься. Вокруг топа-десять обычно крутилось несколько небольших групп. Как сейчас…
Самый сильный из тех, кого я только что внес в свой личный черный список — это крепко сбитый, с объемными мышцами парень. Мощное тело само по себе выделялось на фоне худощавой толпы. Но у парня и других особенностей хватало. Обе руки заменены железом. Не самыми дешевыми протезами, а теми, что стоят прилично. Этой сволочи лет двадцать, он тут видимо давно зависает. Протезы выделялись тем, что на фоне мощных бицепсов, они, начинаясь от локтя, выглядели тонко и худо. Но я помнил, как этот парень дерется. Его удары сильны и опасны. Сжав металлической рукой, он может сломать кость.
— Его зовут Насл. Седьмое место в рейтинге. — прокомментировала Хол. — Трое сержантов. Всего в шайке тридцать шесть человек. Ещё сколько-то на подхвате.
— Сержанты кто?
— Кость — тридцать шестое место. Лом — сорок пятое. Пузо — шестьдесят пятое.
Хол подсветила парней. Они были здесь же. У всех троих вместо имени прозвища. Насчет Кости ничего не знаю. Лом любит ломать. Он часто пытался сделать захват и, если противник быстро не сдавался, то легко переламывал руку или ногу. Его считали жестоким и боялись. Те, кто ниже в рейтинге. Тех, кто выше, таким не проймешь. Пузо — он единственный парень, кто выглядел жирным. А если быть точным, то когда-то жирным, а потом резко похудевшим, отчего его кожа свисала лоскутами. Урод тот ещё. Его взгляд был сальными и похотливым, когда он смотрел на Аби. Сука… Урою.
— Эй, красотка! — вожаку надоело ждать и он подошёл к девушке, чтобы развлечься. На меня и взгляда не бросил, считывая, что в разы сильнее. — Ты так пристально на нас смотришь. Мы тебе нравимся? Хочешь предложить уединиться, чтобы ублажить настоящих мужчин?
Сзади раздался гогот. Ас и остальные попытались вмешаться и подойти к Абе, но их быстро оттеснили. Толпа в двадцать человек заполнила небольшое пространство на перекрестке тоннелей.
— Конечно, милый, — сказала приветливо Аби, от чего замерли все.
Я и сам в ступор впал, от её ласкового голоса. Девушка подошла вплотную к Наслу, а дальше… В её руке мелькнуло что-то острое, она ударила быстро. Парень вскрикнул, схватился за лицо и… Второй рукой поймал Аби за шею. Я увидел кровь на парне и понял, что если не вмешаться, то девушка останется без головы.
Влив энергию в мышцы, я ускорился, оттолкнул придурка, что загораживал мне путь и… В последний момент я успел пробить кулаком в бок Наслу. Тот согнулся под неестественным углом и отлетел на камни, где и затих. Девушку тоже отбросило в сторону, но она освободилась и закашлялась, зажимая руками горло.
Я дурак. Засмотревшись на Аби, пропустил удар в голову. Кто-то атаковал меня сзади. Качнувшись, я чуть не споткнулся, налетев на другого противника. Тоннели вмиг наполнились криками злости и ярости. На меня посыпались удары и мой мозг отключился. Тело действовало само.
Прикрыть голову, сжаться, вложить энергию, выбросить кулак вперед. Кто-то отлетает, но на его место встаёт следующий. Я бил и бил, блокировал удары, не чувствуя боли. Во мне проснулся дикий зверь, а тело выпустило на волю подавленную злость.
Когда вокруг образовалась груда скулящих тел, я прыгнул на следующих противников. Кто-то с радостью набросился на меня, а кто-то отшатнулся.
Осознал я себя хрипящим, прижимающимся к стене. Рядом валялась Аби, но я скорее догадался, что это она, чем рассмотрел детали. Один глаз заплыл, вторым я моргал, пытаясь разобрать, где нахожусь и что происходит. Тело болело так, что малейшее движение вызывало вспышку страданий. Сквозь шум в голове доносились чьи-то крики.
— Да вы охренели, твари! Я вас нахрен всех оштрафую, сволочи!
Какой-то здоровый мужик, кажется, смотрящий за шахтами, размахивал здоровенной киркой и угрожал всех нас закопать прямо здесь.
— Хол… — позвал я жалобно, — Что случилось?
— Ты чуть не потерял себя… — испуганно ответила она.
— Что… Что я наделал?
— Положил кучу народу, — ответила она с заминкой.
— Вот же срань.
— И не говори…
***
— Аби, я всё понимаю, но что это было? — спросил я, когда мы добрались до блока и повалились кто куда.
— Мне нужна была его кровь, — оскалилась девушка.
Ну как оскалилась. На лице живого места не осталось. Её в прошлый раз основательно избили, а сейчас ещё хуже сделали. Жутко смотреть. Я сам не лучше. Система мигала красным, показывая обширность повреждений. Исцеление уже началось, но мне как минимум сутки в себя приходить. Синяки, порезы, трещины в костях, разорванные связки, отбитые внутренние органы — и это несмотря на укрепление.
— Кровь? — выдавил я из себя удивление.
— Ага.
В блоке сейчас только мы вшестером. Досталось всем. Правда, парней вырубили в начале, поэтому их больше топтали, чем били. В той свалке чудо, что живы остались.
Главное, что я рассмотрел, это как полыхнуло тревогой, страхом и опаской от четверки. Они знали, зачем Аби кровь. Знали и боялись этого.
— Ты уверена? — спросил брат.
— Да, — коротко ответила она.
— Но ты не готова.
— Вот и научусь!
В который раз я задумался о странности их отношений. Не только брата и сестры, но и троицы парней, всей группы. Вроде как они из одного поселения. Что-то там случилось и им пришлось уйти в город. Парни старались оберегать девушку, при этом слушались её и ходили чуть ли не хвостом. Это было не так заметно, но если наблюдать, то бросается в глаза.
Мордобой закончился тем, что всех участников оштрафовали на пятьдесят монет. Работы парализовало. Рабы страха в ужасе разбежались, усмирить их никто не мог и… В общем, я не особо вдавался в подробности. Принял к сведению, когда сообщили про штраф и чтобы мы проваливали. Помог Аби и парням подняться, после чего вывел их наружу.