Этот вопрос ротный решил просто: сначала отматюкал на чем свет стоит, а затем передал мне емкость покойного Приходько. Ему, мол, все равно уже не пригодится.
Я с небывалым аппетитом мгновенно проглотил свою порцию еды и попросил повара, пока не убег, дать добавки.
Тот попробовал повозбухать, что не положено, но старлей прикрикнул на тыловика:
- Выдай, куркуль! Пулеметчика надо подкормить, чтобы рука не дрожала, когда будет бить фашистского гада.
Хоть раз мне в этих дополнительных играх повезло: и сражаюсь за наших и командир вменяемый. Ляпота!
Впрочем, хорошее быстро закончилось, так как продолжился артобстрел. Снарядов арийцы не жалели, предпочитая беречь солдат.
Далее последовал целый час оглушительного грохота.
Мы опять вжались на дно окопа, молясь кто Богу, кто Аллаху, а кто коммунистической троице - Марксу- Энгельсу-Ленину, а кто-то Геймдизайнеру, чтобы пронесло.
Мне повезло, а вот ротному нет. Осколок вражеского снаряда снес ему половину черепа. Часть кровавых брызг накрыла и меня.
Виртуальное тело сделало попытку отпраздновать истерику и проблеваться, но я его быстро успокоил. Когда-то меня для тренировки психики заставляли делать такие интересные вещи, что даже очень реалистичные трупы в вирте впечатляли мало.
Одно плохо. Смерть командира деморализовала бойцов. Один из них заорал в панике: "Хана, спасайся кто может!" и побежал, бросив винтовку.
Я быстро схватил командирский пистолет, застрелил бегущего и заорал остальным: "Приказ был - ни шагу назад! Беру командование на себя! Кто струсит - застрелю!"
Не знаю, что сработало: мой уверенный голос или пистолет в руке, но народ панику прекратил.
За расстрел пораженца и наведение порядка мне капнуло еще 1000 очков опыта. Артобстрел продолжился.
Я спрашивал себя: 'где наши пушки?' и матерился.
Мы потеряли еще как минимум семерых бойцов, а затем немцы предприняли следующую попытку прорвать нашу оборону.
Я, вспомнив предыдущую атаку, приказал подпустить ребят из вермахта поближе на дистанцию в два десятка шагов.
Тут-то мой пулемет разгулялся, кроша противников.
Немцам оставалось пробежать всего двадцать шагов под кинжальным огнем, чтобы ворваться в окопы и устроить нам кузькину мать. Для этого многим из них нужно было пожертвовать своей жизнью. Но такую цену арийцы заплатить не захотели и, отстреливаясь, отошли.
В третий раз вражеская артиллерия песочила нас как минимум в пять раз дольше и раза в три интенсивнее чем раньше. Видимо, командир атакующих пожаловался начальству на чрезмерные потери в живой силе и плохую работу богов войны.
Шли минуты, часы, взрывы перепахивали почву, иногда вместе с солдатами, превращая живые тела в ошметки кровавого мяса. Грохот стоял такой что казалась, что мозг внутри рвется от дичайшего шума. Один из снарядов, разорвавшихся рядом, оглушил меня и повредил пулемет.
- Мать, мать, мать, - высказал я претензии к геймдизайнерам.
От роты осталось меньше четверти численности когда фрицы предприняли третью атаку.
Остро чувствуя отсутствие пулемета, я приказал открыть огонь с шестидесяти шагов. Нас оставалось слишком мало, чтобы создать хорошую плотность огня, поэтому фрицы на этот раз расстояние до окопов преодолели, хоть и оставили еще четыре десятка раненых и убитых по пути. После чего они стали сыпаться сверху, пошла стрельба в упор, а затем и рукопашная.
Я из старлеевского пистолета положил пару белокурых бестий, а третьего покромсал саперной лопаткой. Некрасиво, не гламурно, не толерантно, но на войне как на войне.
А четвертый фриц заколол меня штыком.
Я вылетел в реал злющий как черт. Больно уж эта игрушка отличалась от других, испробованных до сих пор. Слишком глубокой раной прошла та война по моему народу, чтобы шутки шутить.
- Вольно, рядовой Иванов, - весело скомандовал кум, затем чтобы не получить от меня по роже, быстро добавил, - твоя рота выполнила приказ - продержаться до вечера. Три дивизии выскользнули из немецкого 'котла'. Все хорошо, ты молодец, Рус.
Я тяжело дышал, борясь с бешенством.
Мне давно не 18-ть, но какие-то значимые, святые для сердца, души вещи еще оставались. Например, та Великая война, когда наша Родина неимоверным напряжением сил сохранила право на существование, право своих народов на жизнь. Война, героев которой все больше и чаще поливают грязью обезьяны, гордо выплясывающие на могилах давно погибших львов. А их потомки выродились и не в силах дать укорот обнаглевшим макакам.
Вдох-выдох. Я пришел в себя.
- А ты реально бешеный. Теперь верю, что чехов порвал, - одобрительно сказал ИА. - Не кипеши, игрушка, кстати, где ты отыгрывал, нормальная. Созданная нашими и немцами на паритете. Попытка реконструировать реальные события войны на основе архивных документов и мемуаров участников. Вымысла в ней самый минимум. Делается ради: никто не забыт - ничто не забыто.
Я скептически посмотрел на кума.
- Ну деньги, конечно, в игре крутятся. Но достоверность, дух времени тоже важны.
- Хорошо заработали? - спросил я сердито.
- Вполне достаточно, за выполнение миссии нехилую премию подкинули, - довольно улыбнулся ИА.
- Тогда большая просьба - пока никуда не кидать хотя бы недельку. Устал я от побегов на рывок.
- Не вопрос, - сразу же согласился кум. - Даже дней десять можем дать. А вот на одиннадцатый извини - будет очень интересная игруха... Тебе понравится.
Я сдержал рвущийся из сердца матерный комментарий, но ИА меня и без слов понял.
Я преследовал оленя-подранка в лесу. Здоровенный самец с огромными ветвистыми рогами, за которые Мойша обещал отвалить 50 золотых, несмотря на два арбалетных болта в заднице (а может как раз благодаря им) бежал довольно быстро и помирать явно не торопился.
Я увлекся охотой и сам не заметил как оказался довольно далеко от городской стены. Как бы даже не за пределами незримого круга, внутри которого местные позволяли демонам охотиться.
Оленя я-таки настиг и добил, после чего тесаком сбил с его головы рога и положил в мешок, затем сел на тушу погоревать о 500 килограммах свежайшей оленины, большую часть которой придется бросить. После чего стал рубить оленя на куски, выбирая те что без костей.
За этим интересным занятием я не сразу услышал женские крики. Какая-то девушка отчаянно звала на помощь.
В последний раз, когда я побежал на похожие призывы меня наградили четырьмя годами колонии строгого режима за превышение пределов необходимой самообороны.
Интересно, не ловушка ли это НПС для чересчур сентиментальных демонов?
Я с большой осторожностью проследовал в сторону шума и увидел следующую пасторальную картинку: трое хедхантеров (11-ого, 12-ого и 15-ого уровня) пытались изобидеть гномку. Кстати, мою старую знакомую Лилит.
Та отчаянно сопротивлялась, но сил и одежды у нее становилось с каждым мгновением все меньше.
Я испугался, что она включит режим 'Легкая смерть' и снарядил арбалет. Зарядил, прицелился и один из работорговцев ушел на новое воплощение. Стрела на медведя, за которую Мойша содрал 2,5 золотых, сработала как надо, микровзрывом отделив голову от тела.
Пока оставшиеся работорговцы и гномка застыли от неожиданности как фигуры в музее мадам Тюссо, я еще раз успел зарядить самострел и вывел из игры еще одного противника.
Дальше события стали разворачиваться в темпе очень быстрого вальса.
Оставшийся хедхантер 11 уровня 'ожил', схватил с земли лук, прицелился в меня, но гномка изловчилась, пнула его в лодыжку и помешала выстрелу.
Соревнование на быстроту перезарядки и стрельбы между лучником и арбалетчиком всегда выигрывает первый... кроме случая, когда его пинает крепкая и сильно рассерженная дочка кузнеца. Еще две стрелы хедхантера ушли в молоко, а вот моя стрела проделала противнику третий глаз во лбу. Гейм овер.
Я подошел к трупам и обшмонал их на предмет интересных артефактов, колец, пополнил мешок оружием и вещами с целью дальнейшей продажи еврейскому секонд-хенду, а также снял с 15-уровневого сапоги. Уж больно хорошую прибавку к скорости они давали. +5. И как раз мой размер.
Все это время Лилит куталась в остатки одежды и пыталась прийти в себя. Под подбородком у нее красовался черный кожаный ошейник.
- Привет, красотка, помнишь меня? - спросил я весело.
- Это ты, демон?
- Ага, и зовут меня Бэтмен, - ответил я саркастически.
- Спасибо тебе за помощь, демон Бэтмен, - наивная сельская девочка не поняла городского юмора, - сними с меня этот ошейник.
Я с интересом посмотрел на проглядывающее сквозь прорехи в одежде соблазнительное тело.
- Что-то я не помню, что нанимался тебе в горничные, - усмехнулся я. - Тебе надо - ты и снимай.
Девушка потянулась к ошейнику, неожиданно дернулась как от удара током и взмолилась:
- Сними, пожалуйста... я тебя поцелую.
- Лучше спляши что-нибудь зажигательное, гномофольклорное, - усмехнулся я.
К моему удивлению гномка принялась бодро выплясывать, выделывая лихие коленца. Интересный, оказалось, у гномов фольклор. Живой, веселый.
- А теперь что-нибудь эротично-возбуждающее. Что у вас танцуют продажные девки для ублажения клиентов?
Гномка вместо того чтобы дать мне по морде, стала эротично двигать телом, обжигая меня недружелюбным взором.
- Это ошейник подчинения? - сообразил я, - ты в нем делаешь все что прикажут?
Гномка, не переставая соблазнительно двигаться, кивнула:
- Сними, сама не могу.
Ага, счас, а отплатить за моральный и материальный ущерб?
- Это я уже понял. Не будем торопиться, красотка, продолжай свой танец, а затем мы проверим как ты владеешь деликатным искусством игры на флейте, после чего перепробуем 27 самых удачных поз для занятия сексом, известных в моем мире.
Из глаз гномки потекли слезы ненависти.
Я решил, что с нее хватит, снял ошейник и спрятал его в свой мешок. Штука полезная, может и пригодиться.