– Можете подняться, леди, – прозвучал голос, столь же холодный, как и взгляд. – Мы желаем услышать, почему вы осмелились сбежать из своего дома без нашего позволения. Говорите же.
– Я никуда не сбегала, Ваше Величество, – Белинде удалось взять себя в руки, и она говорила спокойно, хотя всё тело было напряжено до крайней степени. – Я просто была в отчаянии после гибели моих родных и смерти матери и искала утешения и временного успокоения в монастыре. Разве это грех?
– Нет, разумеется, хотя грех задавать вопросы своему монарху. Вы вправе лишь отвечать на наши.
– Простите, Ваше Величество, это от волнения.
– Забудем об этом. А теперь скажите, почему именно монастырь в Борли?
– Только потому, что там, как я знала, пребывает моя тётя, жена брата моего отца, погибшего несколько лет назад.
– Ну да, в битве с нами, не так ли? – король сурово нахмурился, глаза его опасно сузились.
– Я была тогда слишком молода, чтобы задумываться над тем, с кем воевал мой дядя, Ваше Величество. А сейчас мне просто нужно было прижаться к груди близкого мне человека, выплакать свои слёзы и получить утешение.
– И вы получили это, полагаю?
– Сполна, Ваше Величество.
– Ну что ж, теперь мы, ваш король, позаботимся о вашей судьбе. Хотя, насколько нам помнится, вы потеряли не всех близких. У вас ведь есть ещё один брат и, кажется, родной дядя.
Белинда напряглась. Это был вопрос, которого она очень страшилась. Не ответить на него нельзя, но и отвечать опасно.
– Это так, Ваше Величество, – девушка подняла на короля невинные глаза, большие, переливчатого орехового цвета и удивительно красивой формы, удлинённые, с чуть приподнятыми наружными уголками. – Но я давно не видела своего брата Джеймса, а про дядюшку вообще ничего не знаю, он ведь монашествует где-то.
Из широко открытых глаз потекли, наконец, крупные капли слёз, уже давно ожидаемые Генрихом. «А девочка довольно мила, – подумалось монарху, – хотя, конечно, хитра и изворотлива, как все эти йоркисты. Но это уже не моя головная боль».
– И что же, вы ни разу не слышали, где находится ваш брат, и в каких краях монашествует ваш дядя? Очень жаль. Мы хотели через вас передать вашему брату, что он может вернуться в свои владения. С него сняты обвинения в участии в заговоре, а земля всё ещё никому не передана. Он может стать очередным бароном Стэнхемом, если принесёт нам вассальную присягу.
«Осторожно, ловушка!» – прозвучало в голове девушки так ясно, как будто кто-то рядом с ней сказал эти слова вслух.
– Какая жалость, что я не могу этого сделать, – Белинда сокрушённо покачала головой. – Но я очень рада за брата, очень.
Король недобро усмехнулся. Девушке казалось, что он видит её насквозь, но она твёрдо решила довести свою игру до конца.
– Впрочем, это не так и важно, – равнодушно добавил Генрих, – совсем недавно нам стало известно, что ваш дядюшка, Герберт Потри, находится не так и далеко, в монастыре Клив Эбби в Сомерсете. Мы думаем, не сегодня, завтра, он будет здесь и расскажет нам всё, что знает. Но сейчас нам нужно поговорить о вас, леди. Монастырь не для вас. И мы решили найти вам достойного супруга. Думаем, вы будете довольны и благодарны своему королю за заботу.
Генрих Тюдор снова раздвинул в улыбке тонкие губы, но глаза оставались холодными.
Белинда немедленно присела в глубоком реверансе:
– Я благодарю вас за отеческую заботу обо мне, Ваше Величество, – проговорила она, хотя сердце болезненно сжалось от страха за себя и за родных.
«Да, хитра и коварна, – констатировал король, – но Джон Пертс с ней, несомненно, справится. А мне будет благодарен всю жизнь».
Генрих подал знак молчаливо стоявшему возле него невзрачному мужчине, и тот, не медля, ввёл в кабинет ещё одного участника этой встречи. Белинда замерла, содрогнувшись всем телом. Мужчина был невысок ростом и кривоног, но крепок как корявый дуб над обрывом, обдуваемый ветрами, но упрямо держащийся за жизнь всеми своими длинными и толстыми корнями. На вид ему было лет сорок, хотя возможно угрюмое выражение лица делало его старше. Увидев короля, мужчина подобострастно улыбнулся и склонился в глубоком поклоне.
– Подойди к нам, сэр Джон Пертс, и прими из наших рук великую милость.
Мужчина быстро вскинул глаза, оценив обращение короля, и довольная улыбка зазмеилась на его губах.
Генрих Тюдор имел привычку расплачиваться с теми, кто верно служил ему, награждая землями и титулами, которые отбирал у побеждённых противников. Много лет назад рядом с ним был верный сподвижник Ролан де Веллевиль, который прошёл с ним весь путь изгнанника в Бретани, под неусыпным оком герцога Франциска, и кочевал за ним из замка в замок. Потом он прибыл в Англию, когда Генрих решился открыто претендовать на корону, и немало помогал в этом вторжении. Он заслужил милость короля и получил её. В его руки Генрих передал часть владений семьи Тюдоров на острове Англси, в Пенлинедд. Дикие места, конечно, но Ролан доволен и не раз уже благодарил своего сюзерена за возможность стать бароном и иметь свои владения. Клялся верно служить до конца жизни. Клятвам король, разумеется, не верил – слишком часто видел, с какой лёгкостью они могут нарушаться. Но на верного человека всё же рассчитывал, хоть и приглядывал за ним, конечно.
У этого самого Ролана ходил то ли в слугах, то ли в телохранителях надёжный человек, Джон Пертс, служивший заодно и Генриху. Много раз он оказывался полезен в делах тонких и щекотливых, а награды до сих пор не получил, руки не дошли. Вот и будет ему награда – рыцарское звание, клочок собственной земли и жена из баронского рода в придачу. Пусть старается и дальше.
– Ты много лет успешно выполнял наши поручения, сэр Джон, и давно заслужил награду, – король взглянул на затаившего дыхание мужчину, – вот и получай её. Даруем тебе ныне рыцарское звание, участок земли с господским домом и парой селений и ещё жену. Смотри, какая молодая да пригожая, ещё и из баронской семьи. Нарожает тебе сыновей, будет кому твой род продолжить.
Мужчина мимоходом глянул на побледневшую как смерть Белинду и кинулся целовать королю руку.
– Век не забуду, Ваше Величество, – прошелестел он, – всю жизнь буду Бога за вас молить.
– Вот и хорошо, – король ещё раз сухо улыбнулся, – а теперь ступай, да не забудь девушку прихватить. Обвенчаешься здесь, в Лондоне, прежде чем отправляться в дальний путь.
И он отпустил их обоих взмахом руки.
Всё ещё стоявший в ожидании прислужник, приведший сюда Белинду, отправился с ней в обратный путь. Однако и мужчина, имя которого было Джон Пертс, следовал за ними. Когда прислужник оставил девушку возле её двери, сэр Джон вошёл в комнату вслед за ней.
– Что вам нужно в моей комнате, сэр? – как можно холоднее и надменнее спросила Белинда, скользнув по мужчине неприветливым взглядом.
– Ай-ай-ай, смотри, какие мы гордые, – насмешливо сузил глаза новоявленный рыцарь. – Это что же, все дочери баронов такие неприступные?
И он рассмеялся нехорошим, злым смехом, от которого у девушки по спине прошёл озноб.
– Но теперь об этом придётся забыть, леди, – холодно продолжил он, – поскольку король отдал тебя мне, а я не намерен церемониться с женщиной. И сейчас ты, дорогая, быстро дашь мне удовлетворение, прежде чем я пойду заниматься делами.
Глаза Белинды расширились от накатившего на неё ужаса, потому что в его намерениях сомнений не оставалось – мужчина спешно развязывал свои штаны, высвобождая на волю вздыбившееся орудие любви огромных размеров.
– Нет! – отчаянно закричала она. – Нет! Нет! Мы ведь ещё не обвенчаны.
– Какая разница, – хмуро откликнулся он, – если мне нужно от тебя лишь то, что уже принадлежит мне по воле короля. И не зли меня своим сопротивлением. Я этого не люблю, запомни.
Но Белинда, охваченная животным страхом перед тем, что должно произойти, отбежала от него и попыталась проскочить к двери. Увы, мужчина оказался проворнее и куда сильнее её. Он уверенно схватил её своей длинной рукой и швырнул на кровать, а потом хлёстко и больно ударил по лицу, когда она всё ещё продолжала сопротивляться.
– Вот и хорошо, дорогая, – насмешливо проговорил он, задирая ей юбки и жадно глядя на открывшиеся белые полные бёдра.
Рука его потянулась к тому, что было спрятано между ними, а на глаза Белинды навернулись горькие слёзы, от которых стало трудно дышать.
– Хорошо, хорошо, – продолжал повторять он, как будто в беспамятстве, а сам тем временем навалился на неё всем своим весом.
Белинде показалось, что её тело разорвали пополам, и она дико закричала, пытаясь вывернуться из-под навалившейся на неё тяжести. Но этот человек, которому король с лёгким сердцем отдал её, уже ничего не слышал. Он вошёл в экстаз, удовлетворяя себя, и только повторял, как помешанный своё «хорошо, хорошо». Потом, наконец, утих.
– Я доволен тобой, леди, – проговорил, усмехнувшись, – особенно тем, что ты оказалась нетронутой. Теперь тебе остаётся только нарожать мне полный дом детей, как велел король, чтобы продлить род Пертсов, отныне благородный рыцарский род.
С этими словами мужчина поднялся с разворошенной кровати, оправил одежду и. как ни в чём не бывало, покинул комнату, даже не оглянувшись на оставленную там женщину. Белинда со стоном поднялась на ноги и, как только стихли его шаги, кинулась к двери. «Бежать, бежать, бежать! – билось у неё в голове. – Бежать куда угодно, только бы никогда больше не видеть этого страшного мужчину, не испытывать боль и унижение, которым он подверг её». Но, открыв дверь, она увидела, что стражник по-прежнему стоит на своём посту, суровый и неумолимый. Ловушка захлопнулась прочно. Король, как видно, не доверял ей. Оставалось только вернуться в свою комнату и беспомощно рыдать, проклиная свою горькую долю. Потому что жить с таким мужем будет куда хуже, чем оказаться за стенами Тауэра. А конец один. Долго ей такой жизни не выдержать.
Следующие два дня к ней не заглядывал никто, кроме неразговорчивой надсмотрщицы, ка