к называла её про себя девушка. Однако теперь в её холодных глазах промелькнуло, казалось, сочувствие, когда она увидела пятна крови на простыне и нижней юбке Белинды. Через полчаса она пришла снова, принеся с собой большой кувшин горячей воды и брусок мыла. Всё это она оставила на табурете у очага и вышла, бросив на девушку ещё один сочувственный взгляд. Белинда с удовольствием воспользовалась этой роскошью, чтобы привести себя в порядок, тщательно вымыться и простирнуть своё бельё. А на третий день явился сэр Пертс, так желающий продлить свой «благородный» род. Он был весел и явно доволен ходом событий.
– Собирайся, леди, нас ожидает священник, – заявил он с порога. – А рано утром мы отправимся в свои края. Хотя эту ночь мы ещё сможем провести очень весело, не так ли? Надо же отпраздновать нашу свадьбу по всем правилам.
Белинда содрогнулась всем телом, услышав его голос, но возражать не посмела. Она знала теперь, на что способен этот мужчина. Оставалась только смутная надежда, что ей удастся всё-таки убежать от него, пусть куда угодно, хоть в ад, но только подальше от этого страшного человека.
Однако пришлось пережить всё – и насильственное бракосочетание, когда невеста не имеет права сказать «нет» перед алтарём, и гнусное празднование этого события с обилием дешёвого вина, и брачную ночь с пьяным мужем, ещё более жестоким, но хотя бы быстро провалившимся в сон. Она всё стерпела, памятуя о том, что должна быть сильной и гибкой, чтобы со временем спастись и даже, возможно, отомстить за свою изломанную жизнь. Нежная пугливая девушка на глазах превращалась в хитрую жестокую волчицу, выжидающую своего часа. Да, жизни под силу всё, и такое превращение в том числе.
На следующий день утром, не так рано, как хотелось сэру Джону, поскольку тяжёлая раскалывающаяся голова ставила хозяину неожиданные препоны, они тронулись в долгий путь в далёкий северный Уэльс, как узнала Белинда. Отряд новоявленного рыцаря состоял из шести вооружённых воинов, рослых и сильных. Все они были равнодушны к её бедам. Никому не было дела до того, как ей тяжело сидеть в седле после проведенной с мужем ночи, как болит всё тело и плачет душа. Или ей только казалось, что все? Поскольку в голубых, как летнее небо, глазах одного из воинов, высокого и светловолосого, она поймала промелькнувшую тень сочувствия. Потом, позднее, на стоянке, он молча положил ей на седло толстую овечью шкуру, не слишком хорошо пахнувшую, но зато заметно облегчившую дальнейший путь. И всю дорогу до самого Уэльса она ощущала рядом его безмолвное присутствие, придающее ей мужества, как это ни покажется странным.
Путь был настолько долгим, что казался бесконечным. Они шли через Нортгемптон, Бирмингем, Шрусбери, Рексен и, наконец, оказались в местности, куда менее населённой, чем оставшаяся позади. Впереди показались горы, не слишком высокие, но всё же внушительные, с округлыми вершинами, покрытыми лугами и вересковыми пустошами. Казалось, что они нарядились в роскошный праздничный наряд, поскольку покрывшие их нижнюю часть густые лиственные леса осень уже успела раскрасить во все оттенки золотого и пурпурного цветов. Белинда, всегда чувствительная к красоте, с восхищением смотрела на открывшуюся её глазам картину.
– Наш край действительно прекрасен, миледи, – тихонько проговорил невзначай оказавшийся рядом воин, которого, Белинда уже знала это, звали Грэйд ап Талейн. – Вам понравится, я уверен. И всё будет не так уж плохо, поверьте.
Он взглянул на неё, и у женщины потеплело на сердце. Во взгляде мужчины были сочувствие, поддержка и… нежность.
– Спасибо, Грэйд, – тихонько прошептала она и двинулась дальше. Её муж ничего не должен был заметить, иначе несдобровать ни ей, ни этому такому симпатичному воину, незаметно охранявшему её всю дорогу.
Через горы они не пошли – там уже и снег мог выпасть на перевалах, как говорили мужчины, – а пробирались низинной частью вдоль побережья. Оно было сплошь изрезанным бухтами разного размера, большими и маленькими, а море у его берегов казалось очень неспокойным. Белинде стало страшно, однако мужчины вели себя спокойно и уверенно. И она тоже немного приободрилась, перехватив утешающий взгляд Грэйда. «Всё будет хорошо», – успокаивали её голубые глаза. И ей хотелось верить им.
И вот они достигли пролива Менай. Оказалось, что им нужно перебраться на огромный остров, который простирался за этой неширокой, но бурной водной преградой. На том берегу поднимались белые известняковые утёсы и виднелись многочисленные скалистые бухты. Как же туда попасть? У Белинды широко открылись глаза. Но мужчины знали своё дело. Они быстро и умело переправили на тот берег и людей, и коней, и поклажу, и вновь двинулись вперёд, теперь уже вглубь острова, который, как поняла Белинда, имел название Англси. Господи Боже! Пречистая Дева Мария! Куда её занесло?! Белинда растерянно огляделась вокруг и вновь успокоилась только тогда, когда встретилась глазами с сияющим голубизной взглядом Грэйда. Этот мужчина удивительно действовал на неё, хотя разговаривать им почти не приходилось. От него исходили сила и спокойствие, и когда ей было очень плохо, она просто искала его глазами, а найдя, погружалась на миг в голубой взгляд. Это помогало. Особенно после того, как на стоянках муж предъявлял на неё свои права и грубо, напористо осуществлял их, бесконечно повторяя своё «хорошо, хорошо».
Остров, по которому они ехали, был, в основном, равнинным. Но время от времени на этой равнине возникали высокие каменные сооружения, возможно, ритуального характера, поскольку производили впечатление погребальных монументов. Одно из таких каменных сооружений надолго запало в память Белинде, произведя на неё неизгладимое впечатление. Одиноко стоящая посреди равнины высокая каменная фигура была очень похожа на женщину, повернувшуюся спиной к путникам. Её длинные волосы падали на спину, голова была гордо поднята, а руки сведены за спиной. Женская фигура была очень прямой, даже напряжённой, и Белинде показалось, что она олицетворяет собой её судьбу. Да, ей надо быть сильной и гордой, чтобы не потерять себя в этом ужасном браке, устроенном безжалостным королём, погубившим всю её семью. Удалось ли Генриху найти Джеймса? А дядюшку Герберта, удалившегося от мира за монастырские стены? Теперь она никогда не узнает об этом, как и о том, что сталось с милой Аликс, такой отчаянно храброй в своём желании спастись от уготованной ей судьбы. А самой надо было бороться за жизнь, как бы это ни было трудно.
Ещё несколько дней пути, и они достигли цели. Двигались на запад, или скорее на северо-запад, как показывало солнце. И вот перед глазами путников открылось небольшое, но, похоже, глубокое озеро со сложным названием – Ллин-Керриг-Бах – сразу и не запомнишь. А на его берегу раскинулось поместье, подаренное королём человеку, оказывавшему ему в прошлом услуги. Кого он для этого лишил прав собственности? Или даже казнил? Однако сэра Джона такие мысли не тревожили. Он был чрезвычайно рад получить владение, оказавшееся, вопреки его опасениям, весьма богатым и удобным. Вокруг поместья раскинулись три бедных на вид поселения, люди из которых обрабатывали здесь землю, выпасали скот и делали всю домашнюю работу. Их дети были худыми и голодными, но нового хозяина это не взволновало ни на миг. Он тут же призвал управителя и учинил ему строгий допрос о доходах поместья и возможных путях их увеличения. Новоявленный рыцарь, сэр Джон Пертс, желал незамедлительно стать не только благородным, но и богатым человеком.
Вскоре после их приезда в эти края на землю упала зима, и она показалась Белинде очень суровой и тяжелой. Такой же тяжёлой, как и её жизнь. Муж без конца требовал от неё наследника, и ради этого дела трудился не только ночью, но и, бывало, днём, особенно когда выпьет лишнего. В таких случаях он, вопреки ожиданиям, становился неутомимым и доводил жену чуть ли не до истерики. Со временем она научилась справляться с этой устрашающей похотью, подливая в кружку мужа успокоительное зелье, которое дала ей старушка из дальней деревеньки, расположенной почти что под лесом. Он засыпал, а Белинда давала отдых измученному телу. Но не душе. Душа по-прежнему болела и стонала.
Как ни тяжела была первая зима Белинды в Уэльсе, но подошла к концу и она. Пригрело солнышко. Вновь зазеленели луга, расцвеченные кое-где яркими красками лилий и пурпурными пятнами ятрышника. На склонах над озером расцвели нежные бледно-жёлтые нарциссы. Жизнь, казалось, повернулась к несчастной женщине своей лучшей стороной. Но именно в это время и произошло страшное событие, навсегда врезавшееся в её память и опять резко изменившее её судьбу.
В первый день мая, когда люди из их селений собрались на большой поляне, чтобы плясать вокруг поставленного посередине и увитого лентами дерева, хозяину возжелалось развлечься с женой. Он был весьма недоволен тем, что Белинда до сих пор не в тягости от него, хотя он старается изо всех сил, как он сказал. От него сильно пахло элем, и жена попыталась его утихомирить. Однако это только подлило масла в огонь. Ярость сэра Джона возросла до небес, он грубо схватил женщину за руку и повалил на землю тут же, на глазах у собственных селян. Кто-то тихо ахнул, раздался приглушённый женский вскрик, но мужчина не обращал внимания. Он старался войти в женское тело, почти раздирая его в нетерпении, но не смог, не получилось. И тогда он приподнялся над женой и изо всех сил ударил её – раз, другой и третий. Четвёртый удар не достиг цели. Молнией метнувшаяся к хозяевам фигура заломила поднятую руку. Это Грэйд, не выдержав, кинулся на помощь женщине, которую боготворил с первого же взгляда на неё. Разъярённый сэр Джон приподнялся, чтобы дать достойный ответ дерзкому воину, раскрыл рот, но произнести не смог ничего. Глаза его, казалось, вылезли из орбит, он захрипел и снова тяжело упал на тело жены. Похоже, всё было кончено. Грэйд быстро отбросил обмякшее тело и, освободив обессилевшую от ужаса и боли Белинду, поставил её на ноги. Но ей было не под силу стоять самостоятельно, и она ухватилась двумя руками за сильные плечи воина.