– Какой смысл Бабенко отказываться от знакомства, если как минимум еще два человека знают, что он знаком с Кудрявцевым?
– Не знаю, может, они общались очень давно? И он забыл его лицо? Я вообще тебе скажу, группа собралась еще та. Все держаться друг от друга на расстоянии.
– Что есть, то есть. Обычно за границей соотечественники в кучу сбиваются. Так надежнее, веселее, а эти как тараканы разбрелись по норам.
– А я вот наберусь наглости и спрошу у Кудрявцева, – решительно заявила Алина, – не думает ли он помочь с транспортировкой тела соотечественника на родину. Я даже не буду его спрашивать, знаком ли он с Бабенко. Просто намекну ему, что должок у него есть перед семьей Павла Алексеевича. Пусть Кудрявцев знает, что нам многое о нем известно. Если начнет юлить, отстраняться – сам себя и выдаст.
– Тогда лучше с начала «подъехать» к его жене, Раисе Антоновне. Она точно будет защищать мужа, попытается выставить Бабенко в неприглядном свете.
– Кудрявцева может не знать обо всех конфликтах мужа.
– Попробовать-то можно?
Наши мнения разделились, но, немного подумав, Алина предложила компромиссный вариант:
– А если нам к этой семейке подойти с разных сторон? Я беру на себя Ивана Петровича, а ты пытаешься все вытянуть из Раисы Антоновны.
Глава 6
Таксист Джон еще повозил нас по городу. Мы посетили парочку магазинов, полагаю, что они принадлежали знакомым нашего водителя. Это стало понятным, когда Джон просил хозяина сделать для нас скидку и при этом двусмысленно улыбался, подмигивая одним глазом. Скидку нам сделали, но не такую ж и большую. Если бы Алина стала торговаться, она бы опустила цену на половину. Увы, в данный момент ее голова была занята мыслями о покойном Бабенко и о предстоящем разговоре с Иваном Петровичем Кудрявцевым.
В отель мы вернулись к вечернему открытию ресторана. У нас уже был план, с чего начать беседу с супругами Кудрявцевыми. Загвоздка состояла лишь в том, как разбить на время парочку. Ничего путного в голову не приходило, но Алина не унывала, полагаясь на экспромт.
– Не всегда же они вместе ходят! Захочет Раиса Антоновна в туалет, не пойдет же Иван Петрович за ней? Не пойдет! Ты перехватишь Раису Антоновну, а в этот момент я сцапаю ее мужа.
– А это обязательно перехватывать Раису Антоновну в туалете?
– Нет, можешь окликнуть ее на выходе, – немного подумав, разрешила Алина. – А я пока ты будешь ее ждать, уведу в сторону Ивана Петровича.
Дети, не заходя в номера, побежали ужинать. Мы с Алиной, договорились, отнести покупки в бунгало, а после встретиться на главной аллее. Пока я шла к себе в номер, по пути мне встретились несколько человек из нашей группы. Собственно, группы как таковой не было, просто я так называла всех тех, кто летел с нами в одном самолете.
«Значит, с экскурсии люди уже вернулись», – подумала я, раскланиваясь с Николаем Павловичем Коровиным. Мужчина торопливо шел мне на встречу, спеша в ресторан на ужин. Он кивнул мне и … не более того.
«Хотя бы для приличия улыбнулся», – отметила я.
С момента последней нашей встречи, в холле гостиницы, Коровин практически не изменился. Все тот же льняной костюм, та же белая рубашка и тот же отвратительный запах зубного эликсира. Только вместо туфель – вьетнамки, которые никак не подходили к выбранному стилю одежды. У меня даже сложилось впечатление, что Коровин случайно их одел, не задумываясь над своим внешним видом – сунул ноги и пошел. Шагал он с отрешенным видом, словно в уме что-то для себя решал. Мне даже подумалось, что он меня даже не узнал, а кивнул в ответ чисто машинально.
«Наверное, на яхте укачало, когда к острову плыли», – к такому выводу пришла я.
Побросав пакеты с сувенирами в прихожей домика, я побежала обратно. Алина тоже не задержалась.
– Ищем и пасем, – напутствовала она меня перед входом в ресторан.
Ресторан был на половину заполнен людьми. Кудрявцевых еще не было. Я и Алина выбрали столик в углу, откуда открывался полный обзор зала. Аня, заметив меня, помахала рукой. Дети не особенно расстроились тому, что их мамочки сели отдельно от них. По-моему, Аня даже обрадовалась – я не буду заставлять ее есть овощи вместо пирожных.
Еще раз пробежав взглядом по лицам сидящих в зале, я увидела Коровина, он сидел в одиночестве. Ужинали Хрящев, Коломиец и Ярцев – и все по отдельности.
«Зачем было приезжать, чтобы скучать поодиночке?» – в который раз удивилась я.
В ресторан вошли Алена и Поль. Заметив нас, они направились прямиком к нашему столику. Тень недовольства пробежала по Алининому лицу.
– Надо как-то от них поскорее отделаться. Вот-вот должны появиться Кудрявцевы, – процедила она сквозь зубы.
– Привет, вы уже вернулись с экскурсии? – спросила я, когда Поль и наша секретарша нависли над нашим столом. Оба смотрели на меня и Алину и почему-то молчали.
Алина скривила лицо.
– Как я устала. Солнце здесь просто дикое! Оно так изматывает. Голова раскалывается, а тут так шумно. – Алина надеялась, что Алена и Поль поймут, к чему она клонит, и найдут себе другой столик. Благо свободных мест хватало.
– А у нас еще одна неприятность, – вздохнула Алена.
– У кого «у нас»? – равнодушно спросила Алина, усиленно растирая виски. – Как же голова болит!
– Кудрявцев на экскурсии умер.
– Как умер?! – воскликнули я и Алина в один голос.
Алина бросила растирать виски.
– Почему умер? Зачем умер? Тоже со скалы упал?
– Нет, скорей всего сердечный приступ. Жена Кудрявцева сказала, что у ее мужа было больное сердце. Хорошо, что мы догнали группу на пристани, Поль как чувствовал, что нужно быть на катере.
– Он знал, что Кудрявцев умрет? – насторожилась я.
– Нет, конечно. Как он мог об этом знать? Он просто не был уверен в Кристиане. А тот и впрямь, хотел уехать без Кудрявцевых, мол, на другом катере доберутся. А Поль напомнил о вчерашнем случае и пошел искать Кудрявцевых – и нашел. Иван Петрович уже мертвый лежал, а Раиса Антоновна над ним рыдала. Все в шоке. Вторая смерть за два дня. Вот не повезло людям.
– Не повезло, – повторила я за Аленой.
Алена с Полем сели за отдельный столик. Есть расхотелось. Отодвинув от себя тарелку, я спросила у Алины:
– И что ты по этому поводу думаешь?
– Что? Я думаю, что там, в морском заповеднике, рядом с Бабенко был Кудрявцев. Кто знает, чем закончился их разговор на повышенных тонах? Возможно, именно Кудрявцев столкнул Бабенко с камней. Необязательно намеренно. Впрочем, Бабенко мог пятиться и оступиться. Но факт, что Кудрявцев переживал, и очень сильно. Сердце не выдержало. В результате – сердечный приступ, который привел к смерти.
– Складно. Наверное, все так и было. Нужно зайти к Раисе Антоновне, чисто по-человечески выразить ей свои соболезнования. Может, помочь ей надо. Да просто посидеть с ней. Первые дни одиночества наиболее мучительны.
– Пошли, – Алина поднялась из-за стола. – Заодно и спросим, из-за чего так переволновался ее муж.
– Алина, – покачала я головой, – в тебе нет ни грамма сострадания. В такую трагическую минуту допрашивать человека?
– Ничего подобного! Я просто дам ей выговориться! – загадочно улыбнулась Алина, как будто уже знала о том, как пойдет разговор.
Дверь в бунгало была не заперта. Мы свободно прошли через маленькую прихожую в комнату. Раиса Антоновна, как я и предполагала, была одна. Она сидела в полумраке на краешке кровати. Из осветительных приборов горел лишь ночник, освещая заплаканное лицо Кудрявцевой.
– Раиса Антоновна, – позвала я.
Женщина медленно повернула в нашу сторону голову. Ее брови удивленно изогнулись.
– Кто вы?
– Мы летели с вами в самолете, живем в одном отеле. Вот, пришли выразить вам свои соболезнования по поводу безвременной кончины вашего мужа.
Она сидела не шелохнувшись. Смотрела в одну точку, куда-то поверх наших голов. Слышала ли она нас? Я не уверена.
– Как вы себя чувствуете? – спросила я, насторожившись ее реакцией, вернее ее отсутствием.
– Не знаю, – медленно протянула она. – У меня внутри какая-то пустота, и в голове, и в груди. Как будто и вовсе меня нет.
– Ясно, она все еще в шоке, – шепнула мне на ухо Алина. – Она не осознает случившегося. Ее разум заблокирован. Так можно и с ума сойти. Стой здесь, отвлекай разговором, а я сейчас.
Алина бросилась из бунгало на улицу, а я осталась.
– Может вам водички налить? – спросила я, открыв дверцу мини-бара. – Вы ужинали? Давайте я схожу, принесу вам что-нибудь поесть?
– Я не хочу пить, я не хочу есть. Мне холодно.
Я посмотрела на регулятор кондиционера. Кондиционер был выключен. В бунгало было и жарко, и душно. На моей коже выступил липкий пот. А ей холодно?
«Нервы», – догадалась я и укрыла Раису Антоновну покрывалом, которое лежало сложенным на кровати.
Очень скоро прибежала запыхавшаяся Алина. Из бумажного пакета она достала бутылку коньяка. На мой изумленный взгляд, сосредоточенный на бутылке, она ответила:
– Это ей поможет снять стресс и расслабиться. Будет очень хорошо, если она выплачет свое горе. Раиса Антоновна, выпейте глоточек. Это как лекарство.
– Я не пью в принципе.
– А сейчас надо.
Алине удалось уговорить Кудрявцеву выпить пару глотков коньяка. У Раисы Антоновны порозовели щеки, она как будто слегка оттаяла и заговорила:
– Никогда не прощу себе, что Ваня меня уговорил на эту поездку. У нас никогда не было много денег. Эх, зачем мы выиграли эту чертову путевку? Поехали бы как обычно в «Сосновый бор».
– В «Сосновый бор», дом отдыха, когда-то принадлежавший горисполкому? Ваш муж имел отношение к исполкому? – поинтересовалась Алина.
– А разве вы не помните? Когда-то Ваня был мэром города! – с гордостью сказала вдова.
– Наверное, это было давно? – пожала я плечами. Фамилия Кудрявцев мне ни о чем не говорила.
– Пятнадцать лет назад. Правда, мэром он был недолго, около года. Потом по состоянию здоровья ушел. Сердце, уже тогда у него пошаливало. Знаете, он все близко к сердцу принимал, за дело болел, на работе просиживал допоздна.