– Добрый вечер, – по-английски поздоровался с нами смуглый юноша. Он широко улыбался и ждал, когда мы озвучим нашу просьбу.
– Мы хотели бы узнать, в каком номере проживает господин Иванов. Петр Иванов, – медленно и внятно произнесла Алина.
Администратор метнулся к компьютеру и уже через секунду назвал номер бунгало, в котором следовало искать Иванова.
– Куда нам идти? – спросила Алина.
Юноша подвел нас к плану отеля и ткнул ручкой в квадрат, в котором был указан номер домика.
– Спасибо, – поблагодарила я молодого человека и бросилась догонять Алину, которая уже мчалась в сторону бунгало Иванова.
Оказалось, что Иванов был соседом нашей Алены. Но если ее маленький домик был самым дальним и стоял буквально в десяти метрах от воды, то домик Иванова был большего размера, и находился в глубине территории. Со всех сторон его окружала буйная растительность. Чтобы пройти по дорожке к пляжу, Иванову надо было в нескольких местах пригнуться под ветками. Во всяком случае, я и Алина то и дело подныривали под них.
– Кажется, не спит, – сказала Алина, заметив в окне мерцающий свет. – Телевизор смотрит.
Она попыталась заглянуть в окно, но я ее одернула:
– Алина, некрасиво. Пошли в дверь постучим.
Мы поднялись на крылечко, и я несколько раз постучала в дверь.
– Как ты стучишь, никто не услышит, – упрекнула меня Алина в излишней деликатности и треснула кулаком по двери, да так, что под ударом дверь поддалась вперед.
– Неловко как-то, – отпрянула я назад. – Подумает еще, что мы к нему ломимся, – пробормотала я, хотя на самом деле именно так все и выглядело: две дамочки сносят дверь в бунгало одинокого мужчины. Что им у него надо, остается гадать.
– Петр Васильевич, просим прощения за поздний визит, – крикнула вглубь номера Алина. Постояв секунду и не дождавшись ответа, она шагнула в домик. – Вы еще не спите? У вас свет горит. Вот мы и решили…
Постель была разобрана, телевизор включен, но Иванова в комнате не было. Зато из ванной доносился шум воды.
– Он купается, потому и не слышал, как мы стучали, – пояснила мне Алина, довольно улыбаясь.
– Слава богу, что не слышал. А вообще двери надо запирать, – пробурчала я. Если бы дверь была закрыта, мы бы постояли недолго под ней и пошли бы спать.
Алина – вот ведь бесцеремонная особа – подошла к двери ванной и костяшками пальцев несколько раз по ней постучала.
– Петр Васильевич, нам надо с вами поговорить. Вы не будете против, если мы подождем?
Иванов не возражал, вернее мы не услышали его возражений. В ванной по-прежнему лилась вода, заглушая все остальные звуки.
Я села в кресло и стала ждать, когда выйдет хозяин. Алина из любопытства осмотрела номер. В принципе он мало чем отличался от наших номеров, разве что другая расстановка мебели и другие картинки на стенах.
– Сколько можно мыться? – после двадцати минут ожидания спросила я. – Пошли, а?
– Погоди. – Алина вновь подошла к двери и постучала. – Петр Васильевич с вами все в порядке?
Ответа не последовало, и тогда Алина осторожно приоткрыла дверь, через секунду она испугано позвала меня:
– Марина, он здесь, но ему, кажется, плохо. Иди сюда.
Идти мне не хотелось. Меня словно неведомой силой придавило к креслу. Я как будто уже знала, что там могу увидеть. Сколько раз такое с нами случалось? И каждый раз смерть человека воспринимаешь так же остро, как и в первый.
– Марина, скорей сюда иди, – истерично взвизгнула Алина. – У него кровь, тут все в крови. Ой, мне кажется, он уже умер.
Мне пришлось подняться и подойти к двери. Иванов лежал в какой-то неестественной позе под умывальником, его лицо представляло собой кровавое месиво. Кровь была всюду: в раковине, на полу, на майке и пляжных шортах.
Дрожащей рукой Алина коснулась шеи Иванова и тут же ее одернула.
– Еще теплый, но пульса не слышу. Что делать будем?
– Сматываться, – решительно сказала я.
Перед глазами всплыло лицо майора Воронкова. Припомнила я и его слова, сказанные им однажды, когда мы с подругой случайно нашли труп, совсем как теперь:
– Не знал бы вас лично, упек бы за решетку. Приличные, законопослушные граждане вот так просто трупы не находят.
– Надо бы полицию вызвать, – Алина подняла на меня полные ужаса глаза.
– Не надо. Алина, Иванову мы уже ничем не поможем. Полиции тоже. Мы даже не сможем объяснить, зачем ввалились к покойному в двенадцатом часу ночи. Перепутали домики? Наши бунгало в другой стороне. Вот что, вытираем платочками все, к чему прикасались и уходим. А завтра горничная, которая придет убирать домик, найдет труп и вызовет полицию.
– Наверное, ты права, – с этими словами Алина оторвала кусок туалетной бумаги и стала тереть ручку, за которую бралась.
Я тоже протерла подолом сарафана подлокотники кресла, в котором сидела, и обложку глянцевого журнала, который брала в руки.
Через три минуты, мы, спешно словно воровки, покинули бунгало. Как мы выходили, вряд ли кто мог видеть. Я мысленно поблагодарила хозяев отеля за то, что они не потрудились проредить ветки, нависающие над дорожками. Ветки укрыли нас от посторонних глаз. В сторону пляжа мы не рискнули пойти – на песке могли остаться наши следы. Не доходя до главной аллеи, мы ушли с дорожки. Пришлось буквально ползти под ветками по земле. Стараясь найти лазейку, мы поменяли направление и вынырнули из зарослей почти рядом с домиком Алены. Вернее вынырнула одна я, Алина почему-то замешкала.
На веранде горел свет. В креслах качалках сидели Алена и Поль. Как назло, их головы были обращены в нашу сторону. Они прервали разговор и стали присматриваться. Интересно им, видите ли, стало, кто это там лазит ночью по кустам.
К объяснениям я готова не была, и потому хотела удрать или отступить в темноту, но кофточка зацепилась за сучок. В сердцах я чертыхнулась:
– Черт, кажется, порвала. Темно-то как.
– Марина Владимировна, это вы? – спросила громко Алена.
«Узнала! Смысла нет, теперь лезть обратно в кусты», – с досадой подумала я.
– Алена, а это ты? А мы с Алиной Николаевной заблудились. Это твое бунгало? Надо же! А мы хотели сократить путь, пошли по газону, потом в кусты встряли. Думали, они скоро закончатся, да где там! – лепетала я, как будто оправдывалась. – Начали искать, где пореже кусты растут и вконец заблудились. Надо же, как я исцарапалась.
Пока я вздыхала, Поль как-то странно на нас смотрел. В его взгляде не было ни грамма сострадания – только удивление. «Что им понадобилось в кустах, да еще глубокой ночью», – можно было прочесть в его глазах.
– А где Алина Николаевна? – спросила Алена.
Моя подруга вышла на свет. Зрелище она представляла плачевное. Блузка была порвана в нескольких местах. Руки и ноги поцарапаны до крови. К груди моя подруга прижимала нечто живое и серое.
– Ежик! – Она вытянула руки, показывая находку.
То, что находилось у нее в руках, оказалось колючим зверьком, действительно очень похожим на ежика.
– Ежик? Тенрек! Этого зверя зовут тенрек, – поправил Алину Поль. – Так это вы за ним в кусты лазили?
– Да! – с радостью приняла я подсказку. – Мы услышали шорох в зарослях. Погнались и … заблудились.
Мы врали и, наверное, не очень убедительно, потому что Поль смотрел на нас с некоторым недоверием.
– Вы лучше выпустите зверька, он и укусить может, – предупредил он нас.
Алина тут же отпустила тенрека в траву. Зверек чихнул и скрылся в темноте.
– Надо царапины зеленкой помазать, – предложила Алена, с состраданием разглядывая своих начальниц. – У меня есть.
Ее жалость только разозлила меня.
– Ага, – фыркнула я. – И на кого мы будем похожи? На попугаев? Нет, у меня есть перекись водорода. Пошли, Алина.
– Кстати, Поль, у нас должна завтра состояться экскурсия. Ничего не поменялось? Она состоится?
– Да, сбор в девять утра в холле отеля. А почему спрашиваете? – насторожился Поль.
– Просто так, – пожала Алина плечами.
– Спокойной ночи, – пожелала я и зашагала к морю.
По освещенной аллее в таком виде передвигаться было опасно. Нас могли запомнить отдыхающие и на вопрос полицейских: «Что вчера вечером вам бросилось в глаза?» они могли указать на нас. Мол, вчера ночью две дамы шли по аллее в разодранных в лоскуты платьях. Потом доказывай, что ты не имеешь никакого отношения к смерти Иванова.
– Марина, как ты думаешь, что случилось с Ивановым? – спросила Алина, спотыкаясь и утопая каблуками в песке.
– Не знаю. Мог поскользнуться в ванной, не удержаться и удариться головой о раковину.
– Как поскользнуться? – допытывалась Алина.
– Как поскальзываются, выходя из душа!
– Но он был в майке и кроссовках, – вкрадчиво напомнила она. – В кроссовках душ не принимают.
– Значит, он не сам ударился головой, а его ударили – сказала я, поворачивая к ней свое лицо. – Ты это хотела услышать?
– Марина, это третий труп, – зловеще зашептала она. – Третий. Если так пойдет, то…
– То что? Не городи ерунды, – шикнула я на нее. – Бабенко оступился, Кудрявцев умер от сердечного случая. Иванов… Иванов… – я пыталась найти естественную причину его смерти. – Ему тоже могло стать плохо. Внезапно закружилась голова, и он навернулся с высоты своего роста. Неужели не понятно?
– У него закружилась голова, – кивнула Алина и оглянулась, не идет ли кто за нами. – Столько крови! Похоже на выстрел в лицо.
– Совсем не похоже! От выстрела дырка. А у него лицо как будто ножом порезано.
– А говоришь, сам навернулся.
Я промолчала.
За нами никто не шел, а вот впереди маячила толпа. Танцевальный вечер был в самом разгаре. На площадке, расположенной в море, отплясывали самые активные отдыхающие. Прочие с неменьшим удовольствием тусовались у бара.
– Идем, – я увлекла Алину подальше от толпы.
Расстались мы у моего бунгало, договорившись встретиться пораньше в ресторане.
Глава 8
Спала я в эту ночь очень беспокойно. Во-первых, жутко чесались царапины, во-вторых, не шел из головы мертвый Иванов. Лежал бы он без крови, еще можно было бы списать все три смерти на несчастный случай, а так…