Алина разговаривала с Леной. Похоже, ее вопросы точь-в-точь повторяли мои. Потому что Лена в тот момент, когда я подошла, отвечала:
– Нет-нет, ни скутера, ни серфинг, ни парашют.
Я подошла к Алине. Лена воспользовалась моментом и вошла в воду.
– Я с Алексеевыми уже говорила, – сказала я Алине. – Подсела к ним в ресторане. Кстати, ты уже завтракала?
– Да, не поверишь, пришла к открытию. И что тебе интересного сообщили Алексеевы?
– Ничего, кроме того, что Дмитрий слышал, как каялся помощник хозяина скутера. Оказывается, взрыв – не что иное, как происки конкурента.
– Так банально просто? – переспросила Алина. – И никакого отношения взрыв не имел к нашему соотечественнику? На месте Хрящева мог оказаться любой?
– Выходит так, – пожала я плечами.
– И все-таки на мотоцикле оказался наш человек, – слегка топнув ногой, сказала Алина. В ее словах я даже услышала некую гордость за нацию. Вот, дескать, наши люди и здесь, на Сейшелах, как на передовой.
– Магическое стечение обстоятельств.
– Вот именно, «магическое». Что там вчера Алена говорила о кукле Вуду? Где эта Нина? Я не понимаю, как можно в такую погоду спать, – вдруг занервничала она. – Только не говори мне, что не у всех отбита охота ездить по экскурсиям.
– Да вот же она! – воскликнула я.
Прямиком к бару направлялась Нина Приемыхова. Не заметить ее было трудно. Во-первых, девушка имела чересчур пышные формы. А во-вторых, эти самые формы она подчеркнула, обвязав вокруг талии парео ядовито малинового цвета.
Нина взгромоздилась на стул, заказала безалкогольный коктейль и стала обозревать пляж.
– Пошли, составим ей компанию, – оживилась Алина.
Бар открыли минуты три назад. Кроме Нины, других посетителей не было, поэтому никто не помешал нам сесть по разные стороны от нее.
– Здравствуйте. Как вам здесь? – заговорила я с Ниной. Алина в это время заглядывала в сумочку моей собеседницы, ища в ней магические улики в виде куклы Вуду. – По-моему, сервис неплохой? Не так ли?
– С сервисом все в порядке, – заглотала наживку Нину. – Вот только скучно здесь.
– Скучно? – я сделала удивленное лицо. Тут что не день, то новость, причем одна хуже другой, а ей скучно. Я бы сказала «боязно», но она – «скучно».
– Мне говорили, что на Сейшелах такие мужики собираются! А тут, как и везде – старые перечники и мамашки с детьми. Ой, простите, если вас обидела, – она виновато на нас посмотрела, потом вдруг спросила: – Может, вы тоже хотели с кем-то познакомиться? А зачем тогда детишек взяли? А, понимаю, чтобы сразу привыкал? А что, детишки у вас обаятельные: и мальчик, и девочка. Не капризные, самостоятельные, их не видно. Они что есть, что их нет. Мужчинам такие дети нравятся.
– Так вы хотели здесь семейное счастье обрести? – осенило меня.
– Счастье? Да мне бы хоть раз замуж сходить, – призналась Нина. – Возраст поджимает, мне за тридцать, а все никак!
– И что же вам так не везет?
– Сама не понимаю. Все при мне: и умная, и красивая, и зарабатываю неплохо. Счастье другим устраиваю! А чтобы себе устроить, не получается! Ну никак, понимаете?
– В нашем с вами возрасте, – Алина пересела ближе к Нине, положив ее пляжную корзину себе на колени, – люди знакомятся или на работе, или на отдыхе. Но курортные романы недолговечны, – покачала она головой.
– Это как завязать знакомство, – поправила ее Нина. – Главное, познакомиться, и чтобы он не сбежал на второй день, а там уж, я уверена, все в моих руках.
– Конечно, как пойдет. Но статистика показывает, что курортные романы редко приводят к браку. А как у вас с работой? – спросила я. – Если нет достойных кандидатов среди сослуживцев, может, есть смысл работу сменить? – спросила я.
– В чем-то вы правы, – вздохнула Нина. – Контингент ко мне приходит в основном женский.
– Вы доктор?
– Можно и так сказать. Я народный психотерапевт.
– Народный психотерапевт? А что значит в этом сочетании «народный»?
Вообще-то меня смущало и то, что Нина назвалась психотерапевтом – слишком проста она была в общении, – но для начала я решила выяснить почему «народный»?
Нина отобрала у Алины сумку, достала портмоне и протянула мне визитную карточку.
– Потомственная ясновидящая Нонна, – прочитала я. – Это вы? Нонна?
– Нонна звучит загадочнее. Нонна, Нина… Какая разница?
– «Приворожу любимого, верну мужа в семью без греха и вреда здоровью, – читала я дальше. – Мгновенно прекращу измену и устраню любовницу вашего мужа (для стопроцентного результата достаточно одного обряда)».
– Круто, – выдохнула Алина. – Вы действительно все это умеете?
– Я еще снимаю венец безбрачия и осуществляю секс-привязку для мужей. Это когда мужчина может заниматься сексом только со своей женой.
– Тогда почему…
– Почему я не замужем? – угадала мой вопрос Нина. – А кому нужна жена, которая все о муже знает? Боятся меня мужики. Я уж стараюсь выглядеть проще, доступнее, что ли. На работе я другая.
У меня рвалось с языка крикнуть: «Нина, ты переигрываешь. Ты слишком проста и навязчива», но я держалась изо всех сил, чтобы не обидеть собеседницу.
– Наверное, есть у меня что-то такое во взгляде, – вздохнула Нина.
Я встретилась с ней глазами.
– По-моему, вы очень хорошенькая. И взгляд у вас добрый, не глупый…
– А вы не говорите мужчинам о том, что вы ясновидящая, – посоветовала Алина.
– Как же не говорить, если я этим на жизнь зарабатываю.
– А как вы вообще стали гадалкой? – поинтересовалась я.
– Правда, хотите знать? Тогда слушайте.
Глава 13
Нина родилась в городе. Ее мама, деревенская девчонка Вера Приемыхова поехала поступать в медучилище, благополучно поступила, а на втором курсе, не выходя замуж, родила ее, Нину. Трагедии в том, что дочь будет расти без отца, Вера не видела – сама выросла безотцовщиной.
Как-то так получалось, что в доме Приемыховых мужики надолго не задерживались: приходили, а потом сбегали. Поговаривали, что все в роду Приемыховых колдуньи, начиная с древней бабки Агафьи, ее дочки Ксении и заканчивая Верой.
Бабка Агафья слыла знахаркой. Собирала травки лечебные, делала из них настойки и лечила ими старшее поколение деревенских жителей. В церковь она не ходила, хотя иконы в ее доме были, и заговаривала она свои настойки и отвары молитвами.
Ксения работала фельдшером. Руки у нее были «золотыми». Раны, обработанные Ксенией, заживали чуть ли не в тот же день. Как тут не поверить в колдовство?
Вера не стала нарушать традицию и пошла учиться на медсестру. То, что Вера родила в городе дочку, никого из односельчан не удивило. Не удивило также то, что родила она без мужа. Все привыкли, что в доме на околице села живут одни женщины.
Поскольку маме-студентке нужно было оканчивать училище, Нину спустя месяц после рождения переправили в деревню, к бабке Ксении и прабабке Агафье. Вера редко навещала дочь, а потом и вовсе подалась на Север, а после там и осталась, опять родив без мужа еще одного ребенка, на этот раз мальчика.
Большую часть времени маленькая Нина была на попечении Агафьи. Весной и летом они вместе собирали целебные травы, цветы, потом их сушили, сортировали и в связках развешивали по комнате. Старая бабушка открывала внучке тайны знахарства: от чего помогает то или иное растение, как составлять целебные сборы и что надо говорить, когда смешиваешь растения. Если к бабушке приходили односельчане за помощью, маленькая Нина сидела за занавеской и прислушивалась ко всему тому, о чем говорила Агафья. К десяти годам Нина знала все тексты заговоров и отворотов, умела снимать боль и знала, какую травку надо заварить при той или иной болезни.
От Ксении Нина узнала, как делаются перевязки, какие таблетки помогают от головной боли, успокаивают нервную систему, снижают давление и снимают спазмы. Так получилось, что к моменту окончания школы она достаточно хорошо разбиралась в народной медицине и знала основы традиционной медицины, могла квалифицированно оказать первую медицинскую помощь.
В селе Нина оставаться не стала, продолжила традицию и поступила в медицинское училище, которое в свое время окончила ее мать Вера. По окончании учебы нашла работу в городской больнице. Тут-то и произошел первый конфликт. Отличница Нина поняла, что работать здесь не сможет. Воспитанница бабки-травницы видела, как калечат своих пациентов лекарствами врачи. Там, где достаточно было бы и с липового отвара, доктора выписывали больным немыслимое количество антибиотиков, подавляющих и без того слабую иммунную систему городского жителя. Она пыталась высказать свою точку зрения, но кто ее слушал, младшую медсестру?
Нина сменила несколько мест работы. Везде была уже знакомая ей картина – выписывались самые дорогие лекарства, которые не всегда к тому же и помогали. Это потом Нина узнала, что многие врачи получают процент с аптечных продаж, если направляют пациентов в определенные аптеки.
Агафья с детства внушала Нине, что человеческий организм запрограммирован на самоисцеление, ему надо только мочь, настроить на нужный лад, подтолкнуть. Не всегда химия уместна, в большей части она опасна и может нанести непоправимый бред.
Одержимая благими намерениями Нина устроилась в аптеку, но скоро ее оттуда с треском выгнали. Нина отговаривала клиентов покупать лекарства, но при этом выполняла план по продаже лекарственных чаев. Но сколько стоит чай и сколько антибиотик? Суммы несравнимые.
Так Нина в очередной раз оказалась не у дел. В деревне ей делать было нечего, а в городе она оказалась никому ненужной. Коллеги смотрели на нее, как на большую чудачку, девушку у которой не все дома. Кто с такой будет дружить? И с личной жизнью у нее не ладилось. Ей стукнуло уже двадцать пять лет, а мужчины держались от нее в стороне, хотя, надо отметить, уродилась она весьма хорошенькой. Конечно, параметры ее не подходили под модные «девяносто – шестьдесят – девяносто», но у нее была роскошная грудь, красивые плечи и крепкие бедра. «Кровь с молоком», – это было про нее.