Как выяснилось, эти древовидные растения служили накопителями душ! То есть душа умершего или убитого эльфа перемещалась в ближайшее папортниковое дерево. И могло их там накапливаться до нескольких сотен. Охренеть! Кстати, еще одной функцией жрецов было общение с душами умерших. Выходит, эльфы и в самом деле бессмертны!
Интересно, не отсюда ли легенды о цветке папоротника пошли? Мол, он заветное желание исполняет, такое, как вечная жизнь, например?!
Правда, работала эта система только в пределах Пущи, являющейся, по сути, единым организмом с эльфами в виде симбионтов… или паразитов. Я не биолог, поэтому точно определить их место в экосистеме затруднялся. Хотя, скорее, все же симбионтов – леса они холили и лелеяли со страшной силой, куда там земному Гринпису. Эльфы – всем зеленым зеленые… зеленоватого оттенка, к тому же!
За свою вечность эльфы держались крепко: не желая обладать ею только в пределах Пущи, они высаживали волшебные растения везде, куда только могли дотянуться. Саженцы служили своего рода ретрансляторами душ, перемещая сознание умершего вдали от дома эльфа в родные пенаты, где его и улавливали папоротники священных рощ. Получалось, чтобы гарантированно уничтожить эльфа, нужно было прикончить его вдали от Пущи и саженцев-ретрансляторов, которые, по утверждениям жреца, захватывали пространство радиусом около десятка километров.
Эта новость сильно меня обеспокоила, она сулила нешуточные проблемы в будущем. Хорошо хоть среди убитых в роще эльфов магов не было. Все равно с эльфами надо что-то решать… кардинально!
Дальше мы пытали жреца с удвоенным энтузиазмом, вызнавая всю подноготную процесса переселения душ. Особенно меня поразил способ воспроизводства эльфов. Нет, детей они делали обычным способом, в этом смысле ничем не отличаясь от остальных приматов. Но вот как они поступали с потомством после… Некоторые животные могут пожирать свой приплод, но эльфы пошли гораздо дальше – превратив собственных детей просто в сосуды для пересадки душ. Давить гадов надо, жестоко и до последнего! Без пощады, жалости и сострадания.
По достижению ребенком определенного возраста проводился обряд инициации, вследствие которого его личность замещалась до поры обитающим в древесном хранилище сознанием мертвого эльфа. Вот такая, мля, реинкарнация!
Насчет очередности получения тел у эльфов существовали свои градации, так и оставшиеся мне непонятными.
Обряд переселения душ проводился, когда ребенку исполнялось восемь лет, и по меркам эльфийского племени он был почти взрослым. До этого дети содержались в специальных лагерях, где готовились к этому знаменательному событию.
Ну да, мне было известно, что, например, неандертальцы взрослели раньше людей современного типа и к двенадцати годам сформировывались практически полностью. В лице двергов я получил этому яркое подтверждение. Яри, к слову, было шестнадцать лет, а большинству из янычар не исполнилось еще и четырнадцати. Помню, как я был удивлен этим фактом, случайно проскочившим в разговоре с командиром двергской молодежи. Но потом вспомнил, что так и должно быть. Кстати, считается, что именно из-за этой своей особенности неандертальцы и отстали в развитии от кроманьонцев. Мозг неандертальцев по размеру не уступал кроманьонскому, а вот времени на его созревание и формирование приходилось в полтора раза меньше. Результат известен. А у эльфов, выходит, все запущено еще сильнее…
В связи с последними неприятными открытиями нам потребовались образцы саженцев, чтобы самим знать, как они выглядят, и заинтересованным лицам продемонстрировать. Да и личный состав настропалить не лишним будет: увидишь что похожее – немедленно уничтожь! А еще лучше действуй по методу Урфина Джюса – сожги до основания… и желательно вместе с окрестным лесом! Короче, смерть папоротникам!
Пришлось опять переправляться на другой берег и под руководством жреца собирать гербарий. Хорошо хоть, что нужное растение он нашел довольно быстро, словно чувствовал, где надо искать. А скорее всего, действительно чувствовал…
Мы потрошили эльфа еще пару часов. В конце концов он совсем потерял связь с реальностью, сомлел и стал заговариваться.
– Тебе он еще нужен? – поинтересовался вервольф.
– Нет, – мотнул головой я, – похоже, все выложил. А если и нет, то это только потому, что мы не знаем, о чем еще спросить. Ты вот, к примеру, знаешь?
Ответом Хорт меня не удостоил. Повернувшись к скулящему куску мяса, в которое в процессе допроса превратился колдун, он с сожалением вздохнул и потянулся перерезать тому горло, при этом посетовав:
– Эх, на кол бы его… да нельзя, могут еще живого найти, а нам светиться не след.
– Подожди, – остановил я волколака, – ты кое-что забыл. Если мы его сейчас просто кончим, проблемы это не решит. Душа-то улепетнет, а там ей и новое тело подыщут. Сечешь момент? Откуда мы знаем, сколько здесь этих хвощей и папоротников понатыкано. Нам что теперь, весь лес прочесывать?
– А что делать? – растерянно озвучил вечный вопрос оборотень.
– Да, в общем, и делать ничего не надо, – плотоядно ухмыльнувшись, ответил я, – сейчас все решим…
Подойдя к эльфу, я приподнял ему подбородок и впился в шею моментально отросшими клыками. Душегуб я в конце-то концов или погулять вышел?! На плече, впитывая переработанную Силу, довольно заурчал дракончик.
– Мэд, как там душа этого поганца, усвоилась? – мысленным посылом вопросил я дракона. – Тебе там должно быть видно…
– Очень хорошо поели. Теперь надолго хватит, – серьезно отозвался ящер. – А про душу я не знаю, ты ее опять просто съел.
Судя по его осуждающему тону, так дела не делаются, и бездарно сожранную душу возможно было использовать с гораздо большим толком. Ладно, проблемы правильного питания оставим до лучших времен…
Глоток смешанной с магией крови опять подействовал на меня бодряще, без следа смыв многодневную усталость. Однако когда я закончил процесс кормежки дракона и усвоения магических энергий, то обнаружил Хорта почти что в панике – не человеком, а схватившимся за оружие и встопорщившим на загривке шерсть полуволком. Видимо, настала его очередь подозревать во мне демоническое существо. Так что некоторое время пришлось потратить, успокаивая встревоженного оборотня и доводя до его сведения некоторые моменты своей биографии.
Труп эльфа, мы бросили прямо в лесу. Через несколько часов от него и косточек не останется – постарается лесное зверье. С моей точки зрения, вполне достойные его похороны.
Пора было уходить, нас и так слишком задержала возня со жрецом. Оставлять следы, ведущие в сторону двергов, было никак нельзя. Поэтому мы воспользовались домашними заготовками: надули по паре связанных между собой кожаных мехов и бросились на них в реку, предварительно с ног до головы обмазавшись жиром и его же, почти до рвоты, наевшись. Температура воды составляла не больше восьми-десяти градусов, а скорее и меньше, поэтому долго находиться в ней мы не рассчитывали, зато течение было довольно быстрым – даже за короткое время оно унесет нас далеко и позволит сбить врага со следа. Тем более что основная группа, уводя погоню, почти не скрываясь, ушла в сторону орков. Сомнительно, что будут искать именно нас.
Где-то через час мы выбрались на берег. Я, подпитанный взятой от эльфа энергией, чувствовал себя вполне прилично, а вот оборотень сильно задубел. Ничего, сейчас разойдется.
Спрыснув место высадки неким подобием кайенской смеси (ни перца, ни табака я здесь не отыскал, так что пришлось довольствоваться заменителем – приготовленной из хрена и мяты настойкой) и натерев обувь чесночным грибом, мы бегом устремились дальше. Жрец упоминал, что некоторых животных эльфы могут использовать в качестве ищеек. Надо было исключить и эту возможность.
Власть эльфов над зверьем, обитающим в Пуще, была почти безграничной. К счастью, это не касалось хищников, а собак они и вовсе на дух не переваривали, питая к ним неистребимое отвращение и убивая при каждом удобном случае. Почему так – неизвестно… Возможно, виновата родовая память, хранящая отголоски воспоминаний о тех временах, когда только слезшие с деревьев приматы являлись излюбленной добычей собачьих и волчьих стай.
Волков в эльфийских лесах вообще не было, как и крупных кошачьих. Однако других хищников хватало, но с ними ушастые как-то уживались.
Бежали почти два часа, до самых сумерек. Несмотря на свою поразительную выносливость, оборотень выглядел не лучшим образом, держась на одной силе воли. Интересно, каково же приходится двергам? Хотя в случае с оборотнем, скорее всего, сыграло роль переохлаждение, сильно его подкосив… Около часа в практически ледяной воде для обычного человека – почти неминуемая гибель. Организм оборотня обладал гораздо большим резервом прочности, но, как видно, не беспредельным. Поэтому на стоянке, наплевав на маскировку, я развел костер и тщательно прогрел землю, а потом сгреб угли в сторону и, застелив ее лапником, уложил на импровизированное ложе расклеившегося волколака. Тем же лапником накрыл его сверху. Рядом разжег нодью, которой должно было хватить на всю ночь, а отражающим тепло экраном послужит выворотень, под которым мы расположились. Специально откормленных теток, типа тех, что в войну отогревали телами спасенных из воды немецких моряков, под рукой не оказалось, так что ему придется довольствоваться теплом костра.
После этого я занялся отпаиванием волколака, заварив ему отвара из малиновых листьев и рябины, за отсутствием посуды умудрившись вскипятить воду в берестяном кульке. Волколак удивленно наблюдал за этим действом, очевидно предполагая, что без магии здесь не обошлось. О чем и спросил.
– Нет, никакой магии. Учите физику, поручик, – просветил я его.
К утру оборотень оправился достаточно, чтобы продолжать путь, и я вздохнул с облегчением. Было бы неприятно, заработай он бронхит или пневмонию. Но обошлось. А к вечеру мы уже входили в расположение двергских войск, на подходе нас перенял выставленный Анаром дозор и сопроводил к командиру.