Мне удалось уговорить Хорта надеть оставшийся от погибшего дверга кожаный доспех без рукавов – тегиляй. Доспех был с разрезами по бокам, что делало его, считай, безразмерным. Двергу он доставал до колена, а на оборотне выглядел коротким колетом, но, простеганный стальной проволокой, давал неплохую защиту от скользящего удара.
– Надо избавляться от старых привычек, – попенял я волколаку.
Убедившись, что обновка не будет стеснять движений, Хорт с ворчанием согласился.
Себе я присмотрел то самое копье, которым был ранен. Оно сильно напоминало ассегай, с которым мне приходилось иметь дело в Африке у масаев и зулусов. Мне приглянулся его широкий и длинный наконечник – по сути, короткий меч, – весь покрытый вязью непонятного письма. В лесу, да против крупного зверя лучше такого копья или рогатины и быть ничего не может. По совести, это был трофей оборотня, но тот держался от него подальше, уверяя, что от оружия так и разит нехорошей магией, опасной для его здоровья. Приглашенный для консультации Свиор внимательно осмотрел перо копья и выдал свое заключение: да, магия есть, но не эльфийская, и пользоваться этим оружием не возбраняется. Хотя оборотня это не убедило, и он остался при своем мнении.
Наконец все сборы были закончены. Напоследок я присоветовал двергам, как поступать, если вдруг к ним в руки попадут еще живые эльфы. Просто убивать их нерационально: нельзя быть застрахованными от того, что рядом не окажется ретранслятора душ.
– И что нам с ними делать? – с интересом спросил Анар.
– Я предлагаю сводить их с ума! – заявил я, с удовольствием наблюдая ошарашенные лица двергов.
– Можно, конечно, и Виндальву отдать для опытов. Он любого с ума сведет. – Мне живо вспомнился зомбированый оркский шаман. – Но если действовать по-простому, в полевых условиях, можно и иначе сделать…
После чего я подробно растолковал благодарным слушателям, как добиться желаемого результата, проведя эльфа через довольно неприятную процедуру. Всего-то и надо, что несколько раз с определенными промежутками не давать эльфу дышать – кислород перекрывать, если буквально.
– В воду, например, макать, – пояснил свою мысль я.
Кислородное голодание вызывает необратимые изменения в мозгу, и свихнувшегося эльфа можно спокойно отправлять к праотцам. Думаю, что обработанная таким образом душа и дороги-то никуда не найдет, а если и найдет, то на хрен она такая кому сдалась…
Хорт и дверги смотрели на меня с нескрываемым уважением.
Настала пора прощаться. Мы поочередно обнялись с Анаром, Свиором и Яри. А потом Анар сунул мне в руку какой-то мешочек. Такой же, только чуть меньше, он отдал волколаку.
– Думаю, пригодится, – скупо пояснил он.
Потом дверги развернулись и быстрым шагом отправились догонять ушедший к твердыне отряд. Мы с Хортом остались вдвоем.
Развязав кожаный мешочек, я высыпал себе на ладонь горсть сверкающих камней. Рядом зачарованно рассматривал прощальный подарок двергов Хорт.
– Да здесь баронство купить хватит! – потрясенно выдавил он.
Ссыпав самоцветы обратно, я сунул мешочек в потайной кармашек на поясе. Там же у меня были спрятаны депеши к русскому князю и двергам большого мира. Кроме того, там хранилось несколько рунных амулетов – для связи, – гораздо более затейливых и многофункциональных, чем обычные сигнальные палочки, которыми я пользовался до сих пор. Изготовленные Виндальвом артефакты позволяли получать и принимать сигнал на расстоянии как по рации, но, в отличие от нее, перехватить такой сигнал было невозможно. А подобие азбуки Морзе на основе двергского алфавита разработал я сам.
Возможно, я больше никогда не увижу успевших стать мне близкими двергов, но я навсегда запомню их как отважных воинов и надежных товарищей! Я поклялся себе, что сделаю все от меня зависящее, чтобы привести сюда помощь. И для этого в Русском княжестве готовился развернуть бурную деятельность. Если понадобится, действуя силой, шантажом и подкупом – боюсь, что чиновники везде одинаковы.
Ну а если не получится направить сюда армию, я попытаюсь пробиться через Пущу с отрядом наемников – средств для найма бойцов и даже магов теперь должно хватить с избытком. Плюс то, что я нашел в подземельях. И если потребуется, всю дорогу перед собой залью напалмом! Думаю, Хорт с удовольствием поможет в моих начинаниях…
Пора! Закинув на спину вещмешки и взяв в руки копья, мы прорысили по ущелью в сторону эльфийского леса.
Глава 20
Ни одна бойня не предотвращает следующей.
Дело шло к зиме. Деревья стояли голые, под ногами шуршащим ковром стелились опавшие листья. Лес просвечивал насквозь. Поэтому мы старались держаться в ельниках, выбирая для движения самую непролазную чащобу. Несмотря на такие ухищрения, в этот раз дорогу до Эльфийской Пущи мы проделали за один день, пробежав по буеракам километров семьдесят.
На ночевку мы тоже остановились в густом ельнике, не разводя костра, а только закутавшись в теплые плащи. Ночами температура могла падать ниже нуля.
Волколак в очередной раз читал мне лекцию о правилах поведения в эльфийских угодьях. В прошлом рейде мы побывали на самой окраине Пущи, а теперь собирались пройти ее насквозь. Оборотень утверждал, что это две большие разницы. В глубине леса нас могут поджидать любые сюрпризы. Там выжили такие реликты, которых давно уже не встретишь в других местах. Или бродят измененные эльфийской магией чудовища. Только ушастые там могут чувствовать себя спокойно. По его словам, даже отряды русских егерей не рисковали забираться в Пущу больше, чем на день пути, а туда кого попало не брали.
– В Пуще может быть опасен любой куст, любое животное – самое безобидное с виду. Если увидел или почувствовал что-то подозрительное, сначала выстрели или ткни копьем, а разбираться будем потом! Но один к десяти: если кто-то вовремя не убрался с дороги – значит, собирался напасть сам, – консультировал меня Хорт.
– Шевелится – стреляй! Зеленое – руби! – кратко сформулировал я наставления оборотня.
– Именно так! – без улыбки подтвердил он.
На следующий день мы вступили в пределы Пущи. Впечатление было, как будто вошли в оранжерею, – разительно изменилась растительность, пахнуло теплом бабьего лета. Глубокой осени тут совершенно не чувствовалось, сказывался особый микроклимат.
Темп движения значительно снизился. Теперь мы крались, озираясь на каждый шорох.
Предсказания Хорта начали сбываться уже через пару часов пребывания в реликтовом заповеднике – меня попыталась схватить колючая лиана! Срубленная копьем, она продолжала извиваться и на земле. Я впечатлился!
Еще через некоторое время на нас из кустов прыгнул какой-то непонятный зверь. Я успел только разглядеть полную зубов пасть и отшатнуться. Промахнувшись, животное тут же скрылось в чаще.
– Что это было? – спросил я Хорта.
– А я откуда знаю. Тут полно всякой живности. Надо смотреть в оба, – невозмутимо ответил он, опуская копье.
Потом подобные неожиданности стали случаться чуть ли не на каждом шагу. Чаще всего нас пыталась попробовать на зуб какая-то мелкая фауна… а иногда и флора! Но случались и серьезные стычки. В этом отношении больше всего досаждали отдаленные сородичи кабанов – энтеладонты, здоровенные и клыкастые, а вместе с тем поджарые и проворные. Управиться с ними бывало нелегко, зато свинообразные звери в избытке обеспечивали нас вкусным мясом. Обычно один из нас отвлекал внимание зверя, держа его на расстоянии, или принимал на копье, а другой в это время атаковал сбоку. К счастью, они не собирались в стаи, не вынося конкуренции в своей среде. Мы не раз наблюдали жестокие схватки самцов с последующим поеданием проигравшего.
Описывать наши битвы и столкновения по дороге я не буду – все они походили одно на другое и заканчивались нашей победой. Могу сказать только одно: нам везло! На узенькой дорожке не встретился никто, кто мог бы положить конец нашему путешествию. Хотя попадались такие кошмарные твари, что стыла в жилах кровь! К счастью, наблюдали мы их издали…
Костры мы по соображениям безопасности не жгли, и в этом походе я научился готовить… наложением рук! Некоторые так лечат, а я вот, смотри-ка, по кулинарной части пошел. Сначала, конечно, получались одни головешки, а потом ничего, приноровился.
Войдя в Пущу, мы как будто переместились в другую эпоху, куда более древнюю, чем та, что осталась за пределами этого необычного леса. Мне приходилось изо всех сил напрягать свои невеликие познания в палеонтологии, что бы попытаться понять, с каким животным мы столкнулись в тот или иной раз. Но разобраться получалось далеко не всегда.
Однажды нам пришлось удирать от совершенно невообразимого зверя, напоминающего помесь мастодонта черт знает с кем, которого волколак называл Индрик. А еще пару раз мы спасались на деревьях, отстреливаясь от стай тупых и злобных животных с совершенно крокодильими пастями. Вернее, отстреливался я – волколачья праща могла только раззадорить здоровенных хищников. Возможно, это были креодонты, но ручаться я бы не стал. Слишком сильно они отличались от тех изображений, которые реконструируют палеонтологи.
Из-за них нам как-то пришлось провести на дереве почти сутки. Целое стадо этих крокодилов пускало слюну под нашим убежищем, никак не желая понять, что слезать мы не собираемся и пообедать за наш счет им не удастся. Нам и самим уже хотелось подкрепиться – припасы были подъедены, а свежего мяса мы с собой не таскали, не собираясь приманивать хищников на запах крови. Волколак даже выдвинул идею заарканить одного из особенно надоедливых экземпляров, подтянуть его наверх и здесь оприходовать. В смысле сожрать. Сил на это нам, возможно, и хватило бы, но от зверей так шибало падалью, что всерьез развивать эту мысль мы не стали.
Масла в огонь подливало то, что буквально на расстоянии нескольких метров от нас на ветвях соседнего дерева сидели тетерева. Но добыть их не было никакой возможности. Сбитые из пращи или лука, они неминуемо упадут на землю и достанутся на корм стерегущим внизу отвратительным животным. Глядя на такой подарок, те могут подзадержаться еще. Нам это надо?!