– Нет! – сказал Миша Оно.
– Послушай, – журчащим шепотом сказала женщина. – Я могу откусить тебе… Ты знаешь, как это кошмарно и больно?.. Хочешь?
– Нет! – сказал Миша Оно. – Извини, любимая моя, мне сейчас нельзя. Я должен сделать нечто. Я должен быть там. Я должен совершить. Я еще не нашел себя. – Он встал с кресла и пошел к выходу.
– Я всегда жду тебя! – крикнула ему женщина. – Там лечат, а мы калечим. И ты сам в конце концов поймешь, что лучше и честнее. И ведь после лечения тоже умирают, но не так интересно.
– Я не знаю, – сказал Миша и вышел вон.
Он подошел к углу этого очаровательного здания и задумчиво остановился. Перед ним был узкий проход между стеной и зелеными зарослями каких-то благоухающих кустов. Воробьи сидели на веточках и подергивали своими головами. Ласковая тишина овевала этот начинающийся справа пейзаж умиротворительным дыханием; в стекле отражались листья и воробьи, искаженные и зеленоватые; тропинка, ведущая к здоровью, была белая, словно линия дорожной разметки, обновленная только что; вдали виднелся только угол здания, угол прекращающихся зарослей, и горизонт, совершенно пустой и четко отделяющий землю от неба. Миша посмотрел вниз, прижал руки к шву брюк и вступил на этот путь. Ничего не менялось; все было так же прекрасно, как и всегда; и путешествие напоминало поход сквозь все другое; сквозь моря, скалистые вершины и безвоздушный простор где-нибудь не здесь; и каждый шаг вперед как будто был очень труден и почетен, а кусты и деревья словно стали врагами, желающими завлечь, задушить и погубить в своей зеленой истоме отважную личность, возжелавшую постичь какие-нибудь тайны и чудеса; и нужно было спешить, и впереди ждало избавление.
– Гениально! – торжественно сказал Миша, идущий по своей дороге. – Я должен стать победителем и испытать триумф!
Он вдруг захотел прыгнуть в заросли, которые сладко шелестели справа, словно сирены; скрыться внутри норы или дупла или просто лечь вниз лицом в прохладную волшебную почву; забыть свое нынешнее имя и фамилию; забыть свой «копец» и все остальное и перестать существовать, – но однажды такое уже было после любви, и, увы, ничего не произошло. Миша шел дальше, не сворачивая, и радовался этим вещам. В конце концов, он, конечно же, гордо покинул нынешнее приключение, свернул налево и вошел в специальную крутящуюся дверь, дающую возможность приходить и выходить одновременно и раздельно.
– Вы на процедуру? – жестко спросил его рослый неприятный санитар с толстым лицом.
– Я… – начал отвечать Миша. – Я хочу…
– Блин, лысый воздух! – вдруг выругался санитар. – Опять «колец»! Щоно, седьмой кабинет.
– Что вы сказали? – испуганно спросил Миша.
– Тебя что, глушняк… тра-ля-ля, или жуйяция замучила?! – презрительно заметил санитар и добавил, сделав вкрадчивое лицо, с каким обращаются к идиоту, когда хотят сказать ему, чтобы он не испражнялся на стол: – Седьмой ка-абинет, вта-арой э-этаж, доктор Що-оно! Понял теперь, сопелька?
– Ты, дерьмо, – сказал ему Миша Оно. – Если ты не заткнешь хавальник, я оторву тебе щеку, поджарю ее и кину на съедение козлу!
Санитар задумался, потом заплакал.
– Извините меня, разве я виноват? Я провинился, да, бейте меня, лупцуйте меня, мочеиспускайте на меня. Нуу… Простите, я больше не буду.
– Да ладно, парень, – сказал ему Миша, уходя. – Брось! Все уже забыто, мы ведь друзья, ведь правда, друзья, ведь правда, друзья, ведь правда, друзья, ведь правда, друзья, ведь правда, друзья, ведь правда, друзья, ведь правда, друзья?
– Да, все, все… – успокоенно проворчал санитар, но потом злобно шепнул: – А все-таки я тебе подмышки-то побрею…
Но Миша Оно уже не слышал этой гадости, поскольку был устремлен вперед и вверх – на второй этаж, в седьмой кабинет; в радужное здоровье, осуществляемое неким незнакомым благословенным врачом, который пока что еще ничего не знал о существовании Миши, но уже буквально через какие-то периоды времени должен был повлиять на его внутреннюю телесную жизнь и внешнюю нормальность.
И вот Миша оказался перед дверью в этот чудодейственный кабинет, постучался и открыл ее, прежде всего увидев яркий свет лампы и множество зеленых шкафов. Он стоял на пороге, щурясь и стесняясь, и к нему подошел маленький человек с чистыми руками, сказав:
– Проходите, вы пришли.
Миша сделал три шага вперед и снова остановился, посмотрев этому человеку в лицо. Человек был одет в длинный красный халат и мудро улыбался, глядя куда-то вверх – то ли на Мишу, то ли на потолок.
– Здравствуйте, отче, – вдруг громко воскликнул он, протягивая руку. – Меня зовут Щоно. Доктор Щоно!
– Миша Оно, – ответил Миша, пожимая руку.
– Великолепно… – отозвался доктор, повернувшись кругом и уходя в даль кабинета.
– Я очень рад, – сказал Миша, следуя за ним, как послушный солдат или фурия.
– Итак, голубчик, вы пришли ко мне лечить «колец»… – задумчиво проговорил доктор, усаживаясь в белое кресло.
– О да! – сказал Миша, садясь в кресло напротив.
– Вы правильно делаете, нужно лечиться, нужно наслаждаться лечением, нужно идти вперед. И они там не правы.
– Они? – спросил Миша.
– Они неправы. Они сильны, но побеждены. Вы ведь были там? На другой стороне?
– Я был там, – ответил Миша.
– Великолепно, – обрадовался доктор. – Я счастлив, что вы сделали правильный выбор, использовав свою свободу по нужному назначению. Как ваша любовь?
– О, доктор! – воскликнул Миша. – Это ужас, это свет, это трагедия, это прелесть. Неужели это она?
– Кто она? – совершенно серьезно спросил доктор.
– Ее не было здесь. Или там? Ах, почему я не узнал!.. Ее зовут Антонина, она прекрасна.
– Я не знаю, – сказал доктор. – Может быть, она хочет болеть тайно, а может быть, ей лень. Я не видел Антонины. Она заразила вас?
– Я не знаю, – сказал Миша. – Наверное. Но почему я не видел всех этих мерзких признаков и прыщей?
– «Копец» у женщин почти незаметен… На первой стадии… Как будем лечиться?
– А как можно лечиться?
– Как угодно можно лечиться! – вдруг весело крикнул доктор Щоно и встал с кресла. – Что вам нравится больше? Что вы предпочитаете? Хотите вылечиться одним махом, ничего не почувствовав и не осознав? Это легко; достаточно мне плюнуть вам в пупок специально приготовленным плевком или дунуть вам в задницу специальной смесью газов, которую я перед этим вдохну… В первом случае исцеление наступает почти сразу – в среднем через одну секунду, второй же способ действует где-то через час… Но все это безболезненно; есть более интересные приемы. Есть хирургический метод: мы вырезаем вам зараженные участки тела, и вы выздоравливаете. Однако эту операцию необходимо производить без наркоза, что, в общем, даже приятно, но главное – после нее часты смертельные случаи, потому что «копец» в первую очередь поражает все главные внутренние органы, которые, конечно же, приходится удалять… Есть еще один метод – метод профессора Шатрова. Вас сажают на кол и бьют по уху павлиньим опахалом, окунутым предварительно в специальную ванночку с дерьмом воробья и козла; потом вас снимают, пытаются зашить и восстановить пораженные органы, и, в случае успеха, если вы остаетесь в живых, «колец» тоже проходит от физических и душевных потрясений. Так что же вы хотите?
– Не знаю, – сказал Миша Оно, задумавшись. – А нет ли чего-нибудь среднего – и не быстрого, и не такого эффектного?
– Среднего… – начал размышлять доктор. – Среднее, кажется, есть. Вот, смотрите сюда.
Он вынул из своего кармана две большие таблетки – одну желтую, другую лиловую. На каждой из них был нарисован какой-то непонятный знак, что-то символизирующий.
– Пожалуйста, отче, – сказал Щоно. – Есть этот способ, но он скучный. Хотя я ведь не знаю ваших целей и задач!.. Сперва вы принимаете лиловую таблетку, а через день принимаете желтую. Вот и все.
– Все? – спросил Миша.
– Абсолютно.
– Что же мне делать целый день?
– Все так говорят! – обиделся доктор. – Что угодно. Вы можете отдохнуть в палате любого типа, заняться каким-нибудь нехорошим делом, сходить в библиотеку.
– У вас есть библиотека?
– У нас есть библиотека! – гордо заявил Щоно, подбрасывая две таблетки вверх, словно камешки или монеты.
– Я хочу в библиотеку, – сказал Миша воодушевленно. – Я хочу читать, я хочу узнать, я хочу постигнуть истины, я хочу увидеть феномен книги и найти в ней знакомые слова.
– Вот и чудно! – согласился доктор, протягивая таблетки и наливая стакан воды для запивания. – Поднимитесь на самый верхний этаж, осмотритесь, узрите нужную дверь, откройте ее и попросите книгу. Я желаю вам чуда!
– Спасибо, вы изумительны. А это не яд?
– Вряд ли, – сказал доктор. – Мне почему-то лень и неохота вас убивать.
– Это правильно, – согласился Миша, съедая таблетку. Потом он пожал руку доктору и вышел вон. Скоро он уже шел по лестнице вверх, мечтая дойти до новой цели и открыть что-нибудь еще здесь. Пройдя несколько этажей, он устал и остановился у стенки, почувствовав какой-то жар внутри. Возможно, это был яд, а может быть, нет. Миша стоял и смотрел на лестницу, идущую вверх и вниз. Ухо начало чесаться, и затылок начал болеть. Потом неожиданно прошел жар, и бешеная энергия возникла в теле, заставляя его делать что-нибудь. Миша подпрыгнул два раза и быстро побежал вверх. В конце концов наступил последний этаж, и больше не было пути, и он встал посреди всего окружающего и осмотрелся.
«Это здесь? Это тут? Где это все?» – подумал он. Перед его взором предстала оранжевая дверь с золотой ручкой. Скорей всего, это была она.
Миша открыл дверь, переступил порог, входя в новое для себя пространство; тут были шкафы, книги и некий человек, сидящий за перегородкой. Он сидел совершенно спокойно, и он был жив.
Георгий Вельш умер. Миша Оно посмотрел вокруг и увидел две большие красные надписи на библиотечной стене:
Смерть есть явление, внешнее для нас, а потому и может быть познаваема лишь индуктивно, тогда как воскрешение есть естественный всей природе нашей ответ на это чуждое нам явление.