– Я почти все понял, – сказал Миша, не в силах отвести глаза от бедер Антонины. – Но сдается мне, что я не смогу сыграть вот прямо сейчас в такую сложную и интересную игру; мне показалось, что нужны долгие тренировки перед тем, чтобы войти в воду.
– Вы правы!.. – удовлетворенно воскликнул Шульман. – Тренировки начинаются как раз с упражнений в произнесении слова «боцелуй». Нужна четкая, правильная артикуляция.
– Боцелуй, – сказал Миша.
– Почти. Попробуйте еще раз. Смотрите: «бо-це-луй».
– Боцелуй, – сказал Миша.
– Боцелуй, – сказала Антонина.
– У вас получится, – успокоительно проговорил Шульман. – А теперь вперед! Нас ждут игроки!
Он быстро побежал к бассейну, около которого действительно стояло восемь человек, и четверо из них были мужчинами.
– Боцелуй-салют! – бодро крикнул тренер Шульман, подойдя к ним.
– Уа! Уа! Уа! – отвечали они хором. Миша и Антонина взяли друг друга за руки и тоже пришли сюда.
– Слушайте! – обратился тренер ко всем. – Мы будем сейчас играть. Предлагаю составить две команды – мальчики против девочек.
– А я – гермафродит, – сказал кто-то и вышел вперед. Все посмотрели на его непонятный облик в желтом купальнике, скрывающем за собой наличие всех половых примет в этом организме, имеющем неприятное красное лицо; и стали шептаться, как будто были в школе на уроке пения.
– Фамилия, – строго спросил тренер.
– Коваленко.
– А кем вы себя чувствуете? – смягченным тоном спросил тренер.
– Гермафродитом.
– Всегда?
– Да нет. Не всегда. Иногда – мужчиной, иногда – девочкой.
– Ну, а сейчас?
– А сейчас я чувствую себя улиткой.
Сергей Шульман задумался, выпятив вперед губы.
– Хорошо, – сказал он. – Мы считали вас девочкой, вы и будете играть за девочек.
– Спасибо, – проговорил гермафродит и вернулся на свое место.
Антонина, послав Мише воздушный поцелуй, прошептала:
– Я буду играть против тебя – против тебя лично! Береги задницу, любимый!
– А ты не заразишь меня снова «копцом» через общий бассейн? – спросил Миша. – Все-таки я Яковлеву не верю!
– Нет, – ответила Антонина, усмехнувшись. – Уж это я знаю. Он не передается через бассейн! Поверь мне. И Щоно.
В этот миг тренер Шульман вскочил на какое-то возвышение и достал небольшой фосфоресцирующий брусочек.
– Внимание, дружищи! – крикнул он. – Скоро я произведу вбрасывание «бурдюка», а вы пока встаньте прямо и не шевелитесь, потому что сейчас один дружище обработает поверхности ваших плавок специальным составом, необходимым для игры!
И они встали «смирно», и Миша тоже был с ними, и тоже стоял, ожидая своей порции состава, чтобы начать наконец замечательную спортивную игру, оздоравливающую его физическое состояние и отвлекающую его душу от ее прямой деятельности. Краем взгляда он увидел маленького усатого человека с ведром и большой кистью, который шел сзади них и мазал их какой-то клеевой красной жидкостью, и вскоре Миша тоже ощутил легкое прикосновение кисти; и ему стало мокро и противно, словно это был стыдный врачебный ритуал в детстве, когда пахнет клеенкой и эфиром. Задняя часть плавок слегка съежилась и, наверное, стала красной, как зад некоторых обезьян, и захотелось немедленно прыгнуть в воду, чтобы смыть это пятно, которое должно было привлекать ремни и крики, словно дневник двоечника.
– А теперь, – объявил Шульман со своего возвышения, – получите свои «пупки», дружищи.
Немедленно пришел длинный человек с охапкой «пупок», на него все набросились, чтобы выбрать «пупку» получше, и образовалась целая куча полуголых людей, которые толпились, наступая друг другу на босые ноги и сталкиваясь задницами, сиськами и руками, не замечая ничего вокруг, кроме вожделенной цели с ремнем на конце.
– Это моя! – кричала Антонина, отбирая увесистую белую «пупку» у зеленоглазой блондинки. Та визжала, пытаясь царапаться. Миша Оно ухватил что-то, потом бросил, потом снова схватил, осмотрев, и отошел в сторону.
– Плохая, ремень коротковат, – зашептал ему тренер со своего возвышения.
Тогда Миша, отбросив эту «пупку», ринулся в самый центр людской кучи, увидел мальчика, держащего в руках что-то роскошное, подскочил к нему и резким движением вырвал из рук действительно великолепную «пупку» с длинным оранжевым ремнем.
– Ах, нет! – крикнул мальчик и начал плакать.
– Моя, – оправдывающимся голосом проговорил Миша, отходя.
– Неправда!.. – пищал мальчик.
Тут тренер Сергей Шульман ударил четыре раза в ладоши и громко объявил:
– Уа! Раздача «пупок» закончена. Кто взял, тот получил.
Мальчик, ругаясь, взял первую попавшуюся «пупку» темного цвета и подошел к краю бассейна.
– Итак! – крикнул Шульман. – Приготовьтесь к игре. Возьмите ваши «пупки»… И… А… О… У… ЫН! Кукирочки, кукирочки, кукирочки, буздик! Бры-бры-бры… БОЦЕ-ЛУЙ!!!
И проорав это, он немедленным точным броском кинул «бурдюк» в самый центр бассейна, и тут же все эти десять дрожащих от нетерпения игроков ринулись в воду, которая была почти всем по пояс, и на миг все смешалось, как при раздаче «пупок» или если б это была оргия; но потом образовался необходимый порядок, и какие-то разнополые люди даже встали у «дырочек» своих команд, видимо желая стать чем-то вроде вратарей. «Бурдюк» не тонул в воде бассейна, но передвигаться было в ней довольно трудно, и игроки падали, плевались и вставали снова, опираясь на «пупки», чтобы достичь этого «бурдюка», который то взлетал высоко, шлепаясь затем в воду, то мчался по самой поверхности от удара чьей-нибудь «лупкой», как разогнавшийся плот, то застывал посреди двух враждебных игроков, сражающихся за «бурдюк» на своих «пупках», как на рапирах. У одной женщины лопнул лифчик, упав в воду, и кто-то, приняв его за «бурдюк», подбросил его высоко-высоко.
Миша Оно тут же включился в активную игру и носился повсюду, выставив свою «пупку» наперевес против женщин, как половой член или пику. Было так трудно попасть в «дырочку»! Неожиданная передача – Миша получает «бурдюк» от оскорбленного им мальчика, он ведет его по воде, расталкивая всех, подбегает к «дырочке», никого, никого, только игрок без лифчика, ставший вратарем, стоит и строит глазки; ее грудь была нежной, как пуховая подушка, и чарующей, как летний зной… Миша смотрит в сосок, и девушка немедленно выхватывает «бурдюк», выбрасывая его своим.
– Это нечестно! – кричит Оно. – Это стриптиз! О, закрой свои голые груди!
– Мне все равно, – говорит она. – Такого правила нет. Я могу так играть.
– Мы все снимем лифчики! – гордо крикнула Антонина, отшвыривая от себя свой лифчик, как ненужную больше старую кожу.
– И ты, любовь! – говорит Миша и отворачивается, чтобы не видеть ее прелести, открытые теперь для всех.
Даже гермафродит снял лифчик, обнаружив недоразвитую грудь с коричневыми сосочками. Но мужчинам стало наплевать, и они еще увереннее начали свои атаки. Тренер Сергей Шульман сидел на своем возвышении и, как истинный комментатор, методично говорил:
– Оно, Оно… Коваленко… Пас… Узюк… Пас Чаю, опасная ситуация, угроза «дырочке» девочек, прекрасно сыграла Ольга Викторовна! Замечательно, чудесно, прелестно, гениально, хорошо!
Миша Оно с «пупкой» наперевес снова настиг «бурдюк» где-то в углу и немедленно повел его к блаженной цели. Он миновал ряд гологрудых красавиц, которые, как вооруженные сирены с воркующими криками и «пупками» в руках, пытались его атаковать, но тщетно; и вот он снова у девичьей «дырочки» и вратарь хороша, как никто; но он закрывает глаза, и бешеный, шлепающий по воде удар довершает всю комбинацию; он вкладывает в удар все свое очарование этим мгновением, все понимание реальности и, открыв глаза, видит, что «бурдюк» в самом деле исчез в «дырочке»; и он заносит свой ремень над задницей очаровательного вратаря, ударяет (как приятно!) и открывает свой рот, чтобы все получило нужное завершение, но слышит вдруг вопль:
– Уа!!!
И, повернувшись, видит Антонину, только что крикнувшую это, и поверженного в воду оскорбленного ранее мальчика перед ней.
– Ах ты! – вопит Миша, ударяя кулаком по воде.
– Я же говорила, что буду играть против тебя, милый, – говорит она, положив свою незанятую «пупкой» ладонь на левую грудь.
– Безобразие! – закричал Миша Оно, обращаясь к тренеру Шульману. – Это нечестные правила! Слово «боцелуй» гораздо длиннее и сложнее, чем слово «уа»! В такой ситуации почти невозможно получить очко!
– Конечно, – улыбнулся Шульман. – Тем оно и ценнее, дружище!
– Блин! – сказал Миша. – Хорошо. Вбрасывайте «бурдюк».
Тренер Шульман взял откуда-то «бурдюк» и встал на возвышении.
– Итак! – крикнул он. – И… А… О…У… Ы!!! Кукирочки, кукирочки, кукирочки, буздик! Бры-бры-бры… БОЦЕЛУЙ!!!
И проорав это, он немедленным точным броском кинул «бурдюк» в центр бассейна, чтобы игра продолжалась.
Снова Миша ринулся на «бурдюк», как в атаку, вложив все свое остервенение в «пупку», с помощью которой он собирался достичь цель и получить очко; и, наверное, мало что могло сравниться со счастьем чувствовать свободный, принадлежащий только тебе одному «бурдюк», ведомый тобой по воде мимо разъяренных прекрасных девушек, и полностью сознавать свою задачу и миссию, для выполнения которой необходимо лишь упорство, умение и удача. «Это просто замечательно! – подумал Миша, завладев „бурдюком". – Может быть, это лучшее», – предположил он, продвигаясь к «дырочке» и наблюдая, как остальные члены его команды теснят женщин, не давая им приблизиться к Мише и его «пупке». И вот – снова он у «дырочки», и никого нет; никто не защищает ее и не стоит здесь, выставив грудь; и Миша размахивается, как приготовившийся к броску дискобол, и страшным, точным ударом попадает прямо в цель, тут же поворачиваясь кругом, чтобы найти кого угодно женского пола, и переворачивая свою «пупку» ремнем вперед, на манер аркана или кнута. Мальчики бегают по бассейну от девочек, закрыв задницы, все смешалось в каком-то непонятном беспорядке, лишь брызги летят повсюду; и вдруг прямо рядом с собой Миша неожиданно видит тощую попку гермафродита в желтых плавках, и, тут же ударив по ней ремнем, Миша победительно кричит: