А вечером, когда мы с Катей вернулись в нашу комнату, меня уже поджидал конверт с сообщением о том, что рассмотрение практической части моей дипломной работы назначено на шестнадцатое января, в девять часов утра.
В назначенное время я стоял под дверями малого актового зала, ожидая, когда меня вызовут. Ровно в девять вышла секретарша директора и пригласила меня внутрь. А там! Вся центральная часть зала была пустой, а по периметру, буквой П, стояли столики со стульями, за которыми сидели незнакомые мне люди. Только троих я знал — самого директора Янцева, Нианель Ивановну и завуча.
— Доброе утро, Светлана. — поднялся на ноги с ободряющей улыбкой Янцев.
— Здравствуйте, господин директор. Здравствуйте, господа! — я обвёл взглядом всех к комнате.
Мне никто не ответил, только покивали. Тут были в основном старики, лет шестьдесят на вид, некоторые и вообще древние. Но от них явно веяло солидной магической силой с аурой целительства, тут не было никого, по силам ниже Мастера.
— Светлана. — продолжил говорить директор. — Ввиду темы вашего диплома, которая не до конца понятна даже мне, я пригласил уважаемых профессоров из Сиамской Академии Наук для проверки ваших знаний. Так же тут присутствуют преподаватели исцеления из других академий «Большой Пятёрки». Надеюсь, ты не против такой проверки своих знаний?
— Конечно, нет! — я улыбнулся, а Нианель Ивановна насмешливо фыркнула.
— Тогда… — Господин директор, а можно я для начала продемонстрирую сам процесс исцеления по моей формуле? Я припасла чистого хомяка для опытов! — перебил я мужчину.
— Ну что ж, почему бы и нет. Коллеги, вы же не против? Нет? Тогда, Светлана, передай нам сюда хомяка — мы проверим, что он «чист».
— Конечно. — отдал клетку ближайшему ко мне профессору. — В нём только алхимическое зелье, которое нужно для работы исцеляющего контура. Вот пробирка с ним, можете сравнить эманации, чтоб быть уверенными в правильности моих слов.
Хомяк и пробирка пошли по рукам, каждый из сидящих стариков сканировал магическими чувствами обе мои передачки, потом кивал или что-то записывал в блокнотике. Сделав круг, клетка с пробиркой вернулись ко мне. Я уже вытащил стоящую в углу парту, поставил на неё хомяка.
— Это займёт некоторое время, так что наберитесь, пожалуйста, терпения!
И я занялся целительским контуром. Это надо было сделать аккуратно, не превышая пределы Подмастерья, не очень мне хотелось делать каминг-аут на счёт моей силы именно тут. Но эти контуры я уже устанавливал хомякам сотни раз, так что всё прошло нормально, хотя всё растянулось на три с половиной часа. Профессора терпеливо ждали, внимательно смотря за моими манипуляциями целительской силой. Закончив, я вытер выступивший на лбу пот и воздушными лезвиями быстро побрил хомяка.
— Чтоб яснее был виден результат изменения окраса. — пояснил я свои действия собравшимся.
Дальше они стали заваливать меня вопросами. Почему мне пришла в голову такая идея? Какой материал я использовал для проверки своей идеи? Были ли «тупики» во время работы и как я из них вышел? Как много попыток было совершено? Использовал ли я алхимию с самого начала? Почему нет или да?
Этот допрос продлился ещё часов пять! Они выспрашивали буквально всё, что только возможно, и даже немного из невозможного. А вопросы иногда были совсем странными. Например, когда я сказал, что для работы использовал практически только работы генетиков-немагов, меня с подозрением спросили почему. Ну, я и ответил, что у магов по этому вопросу всего две работы, да то написанные лет двести пятьдесят назад, когда гены только-только открыли, и маги решили их поизучать.
Потом вызвали моего пациента — парня лет тридцати, который до того спокойно сидел в коридоре и ждал своего часа. Проверили его диагноз по больничной карточке, потом все как один стали проверять его диагностическими контурами уверяясь, что он абсолютно здоров в плане проблем со зрением. Но там материал бы подобран — комар носа не подточит!
— Ну что ж, Светлана. — стал подводить итог Янцев, когда эта жуть подошла к концу. — Я, да и все тут, увидели, что ты проделала огромную работу на своей практике и прекрасно знаешь тему дипломной работы. Мы ещё посовещаемся с коллегами, чтоб прийти к общему мнению, а ты можешь идти.
— А как же хомяк⁈
— Хомяк? — не сразу понял директор.
— Да! Которому я окрас шерсти поменяла!
— Ах, точно! Показывай!
— Вот! — я с гордостью продемонстрировал всем хомяка в клетке.
По рядам профессоров прошли смешки, а на лица выскочили улыбки. Только Нианель Ивановна сидела красная, как помидор, которому показали задницу. Потому что на боку хомяка была прекрасно видна отросшая немного шерстка, коричнево-рыжая на белом фоне, которая складывалась в корявенькие, но ясно видные слова «Нианелька — дура!».
— Ой, простите! Видимо, из-за напряжения что-то напутала в формуле контура! — притворно ужаснулся я. — Но всё равно. Нианель Ивановна, я послужила невольной причиной смерти ваших мышек… Примите, пожалста, этого хомяка как мои извинения!
Поставив клетку на стол перед преподшей, я быстро выскочил за двери, уже из-за закрытой двери слыша ругательства буквально взорвавшейся от негодования Нианели. Ха-ха-ха, надеюсь, ты будешь хорошо о нём заботится, и он долго проживёт, как напоминание обо мне!
Глава 37
Новости о моей работе быстро распространились в «узких кругах», и уже на следующие выходные меня дёрнули в семейное поместье в Китеже, не особо интересуясь моим согласием. Я и опомниться не успел, как меня вежливо, но настойчиво сопроводили в кабинет деда, где обнаружился сам дед в компании прадеда — Виктора Павловича Румянцева, главы Рода Румянцевых, одного из трёх сильнейших воинов всего Сиама. Не знаю, как уж он так умудрился встать вровень с кем-то из Медведевых, учитывая их связи с Полуночным княжеством и имеющиеся техники, но аура у него была, как у валуна, который может растереть любого несогласного в пыль.
— Здравствуй, внучка. — улыбнулся мне дед, приглашая жестом руки присесть на пуфик.
— Добрый вечер! — я не стал как-то отпираться и уселся, сложив хвост бубликом.
— Мы с тобой давно не виделись. Как ты поживаешь? — щурился и улыбался от показного удовольствия дед.
— Спасибо, всё вполне неплохо. Вон, диплом, считай, защитила, почти специалист!
— Это хорошо. Кстати, на счёт диплома. У меня с твоим прадедом появились некоторые вопросы по поводу него…
— Слушаю.
— Почему ты не сообщила о направлении твоих исследований нам? Мы бы обязательно помогли и поддержали тебя! — помахал пальцем дед, журя меня. — Но такого рода открытия, на самом деле, нужно держать в тайне. Безусловно, если ты хочешь таким заниматься, мы тебе поможем! Но нужно было оставить это семье, а не открывать всем.
— Почему это? Пусть любой, кому требуется исцеление, сможет его получить!
— Без сомнения, у меня такие же убеждения! — дед кивнул, соглашаясь. — Но ведь твоя формула способна и на большее! Не так ли?
— Например? — вскинул я брови в удивлении, хотя уже примерно понимал, куда дед клонит.
— Например, вместо того, чтоб менять окрас хомякам, она могла бы менять чистоту крови у… у кого угодно. Ведь это возможно?
— В принципе, возможно.
— Вот видишь! И было бы хорошо, если бы такая возможность была только у нас.
— Но абсолютно неэффективно! — продолжил я прерванные слова.
— Почему же? — впервые подал голос прадед.
— Потому что чистота крови, по моему мнению, имеет лишь небольшое влияние на силу воина. — охотно пояснил я.
— Мало? — прадед даже удивился. — Твои слова расходятся с практикой!
— Да ну? У меня лишь половина крови Румянцевых куда уж грязнее — я слабая? — на лицах деда и прадеда пробежала тень… смущения? Растерянности? Не знаю, но ответить сразу не смогли. — У Медведевых чистота крови тоже сомнительная, но почему они тогда сильнейшие в стране?
— У них есть техники, которые игнорирую это! — аргументировал дед.
— Значит, нужна не чистая кровь, а техники? Стоит работать в этом направлении, раз есть такой пример! — я пожал плечами, как бы давая понять, что удивлён их недогадливостью.
— Возможно, ты и права, правнучка. Даже очень может быть. Но чтоб усилиться сейчас, а не когда-то в будущем, твоя целительскуая формула будет лучше всего.
— И снова — сомневаюсь! — и пояснил, не дожидаясь вопроса. — Скажите, сколько у вас детей? У каждого? Несколько десятков? И все они одинаково сильные? Нет? Но почему, если получили примерно одинаковый набор генов? Почему моя мама в тридцать пять уже Супер и к сорока точно станет Абсолютом, а бабка на Супере застряла и не двигается? Вряд ли у них существенные отличия в чистоте крови! Нет, на это влияет душа, характер и сила воли! Даже если дать рохле и трусу гены Абсолюта, то он просто не сможет их реализовать! Получится химера, мутант, но не сильный воин. Да к тому же это уменьшит генетическое разнообразие, что приведёт к ещё большему кровосмешанию, чем есть сейчас!
— Хммм… — деды мяли подбородки и переглядывались, «разговаривая» глазами. Прадед отвис первым. — Признаю, Светлана, что некоторая правда в твоих словах есть. Я сам видел, как два идентичных близнеца показывали разные результаты, так было всегда. Но и не попробовать это тоже нельзя.
— Что ж, пробуйте. Лицензию на работу с моим контуром вы получите без проблем. Но я в этом участвовать не буду, потому что считаю бесполезным и даже вредным. — я решил умыть руки. Хотят маяться дурью — пусть маются, я в этом участвовать не желаю.
— Ты отказываешься помогать своей семье? — удивился прадед.
— Это той самой семье, которая, как только моё яйцо появилось на свет, смыла его в туалет? Той, что поселила меня в чулане под лестницей, а потом кормила меня объедками? — я усмехнулся, глядя прадеду в глаза.
— Ты не находишь, что это уже давно не так? Ты не в унитазе и живёшь отнюдь не в чулане!
— Конечно! Но это потому, что у меня есть сила, которой нет ни у кого в моём возрасте! А если бы этого не было? Где бы я была? Может, даже из чулана бы выбросили, на мороз.