– Я по тебе скучал, Многоликая, – улыбнулся Кама, и впервые на красивом холодном лице мелькнули эмоции.
Влад наблюдал за этими двумя и понимал – он тут лишний. Катурин не представлял, зачем Кали взяла его с собой. Не верилось, что лишь в качестве сопровождающего. Она могла просто вызвать водителя. Могла позвать Яна или самого Шешу. Почему выбор пал на него? Влад не верил в случайности и знал – хитрая богиня ничего не делала просто так. Она словно стремилась сообщить ему что-то. Только вот что именно? Влад оказался слишком глуп, чтобы разгадать тонкие намеки Многоликой.
Он сидел чуть в стороне, расслабившись, и поглощал бурлящую вокруг энергию, запивая отлично сваренным фирменным кофе. На сей раз абсолютно обычным, не приправленным ни любовной магией, ни страстью.
– Вот за что я так люблю людей! – усмехнулась Кали, бросив плотоядный взгляд в толпу. – Их жизнь коротка, словно вспышка, но как много они успевают! Чтобы почувствовать жизнь, они вынуждены любить сильнее, страдать, ревновать. Они мелочны, глупы, склочны…
– Так что же в этом хорошего? – недоумевая, отозвался Влад.
– Зато они живые, они искренние, – с удовольствием пояснила богиня, словно ждала этого вопроса. – Маленькие вспышки света в нашей унылой пустыне реальности. Мы живем вечность, но не сдвинулись с мертвой точки. Как и тысячи лет назад, паразитируем на их вере, питаемся их эмоциями. А они строят города, воздвигают храмы, в которых молятся другим богам, создают цивилизацию. Они вырвались за пределы этой планеты. Они уже живут в два раза дольше, чем несколько столетий назад, потому что совершенствуют медицину. Они научились летать, освоив одно из божественных умений. А чего за эти тысячелетия достигли мы? Ничего. – Она грустно вздохнула. – Вот ты отсутствовал так долго, что вряд ли узнал этот мир. Так ведь?
Влад, соглашаясь, кивнул. Он познавал существующую реальность день за днем вместе со своей аватарой.
– А изменился ли за это время… ну хотя бы Шеша? – хитро прищурила глаза богиня.
Влад промолчал. Ответ был очевиден.
– Именно поэтому я так редко бываю в Амаравати и не понимаю засевших там Шиву, Индру и Вишну. Там время замерло, остановилось. Кто бы что ни говорил, но космическая катастрофа, знаменующая конец нашего мира, уже наступила. Только боги не заметили, занятые своими мелкими делами. Живет лишь мир людей, мир богов статичен. Он давным-давно умер…
Влад слушал и понимал, что ему близка позиция Кали. Конечно, он отсутствовал слишком долго и многое забыл, но живым он себя чувствовал рядом с людьми, а не с богами. Только вот у Кали был выбор, она могла вернуться в Амаравати в любое время, а он не мог. И именно поэтому столь отчаянно стремился туда. Но в последнее время он стал все чаще задумываться, а не слишком ли высокую цену запросил Шеша за возможность вместе со всеми вкушать амриту? Впрочем, план Шеши уже потерпел поражение, осталось только решить, как долго можно держать царя нагов в неведении.
– Кстати, – ухмыльнулся Кама, – Шеша передал тебе мой подарок?
– Что именно ты для него сделал? – не отвечая на вопрос, отозвался вырванный из задумчивого состояния Влад.
– Ну, он просил «напомнить тебе об истинных чувствах»…
– Ты в своем репертуаре, – горько усмехнулся Влад.
Все встало на свои места. Кама, как всегда, поступил по-своему. Шеша не мог и предположить, что истинные чувства у Влада вовсе не к Веронике.
– Как я понимаю, Шеша хотел совсем другого? Что же, нужно точнее озвучивать свои желания.
– О чем это вы? – заинтересовалась Кали, и Кама с удовольствием ей пояснил:
– Царь нагов очень печется о том, чтобы его воспитанник был с одной конкретной девушкой, но его сердце уже принадлежит другой. Проблема…
– Зачем ему это?
Боги продолжали диалог, словно Влада тут и не было. Впрочем, он и не ждал к себе особого внимания. Он думал.
Глава 13Шокирующие открытия
До конца бала я была словно на иголках. Не давала покоя флешка, которую Ксюха спрятала в сумочку-клатч. Я терзалась, пытаясь понять, стоили ли сведения на ней того риска, которому мы себя подвергли. К тому же я беспокоилась из-за встречи с Владом. Мне совершенно не понравился его взгляд, он не предвещал ничего хорошего. Я боялась момента, когда придется с ним объясняться. Хотелось верить, что, после того как мы с Ксюшей посмотрим добытые сведения, мне будет чем оправдать свой поступок. Жаль, я не могла доверять Владу на сто процентов и не была уверена, что захочу рассказать ему все.
Я танцевала с Олегом, положив голову ему на плечо. Он принял этот жест за проявление нежности и не отвлекал меня разговорами, а я получила возможность подумать. Безуспешно пыталась отыскать в пестрой вальсирующей толпе Влада, но Вероника была одна и, судя по всему, злилась. Если сначала я надеялась, что получится на балу перекинуться с Катуриным парой слов и все объяснить, то со временем осознала: ничего не выйдет. Он так и не появился.
Мы с Ксюхой не выдержали всеобщего веселья одними из первых и выразили желание уйти сразу, как только это стало возможным. Олег был расстроен и рвался меня провожать, но мои мысли занимала лишь добытая с таким трудом информация. Примчавшись в комнату, мы не стали даже переодеваться, сразу кинулись к компьютеру.
– Ничего не понимаю, – прошептала Ксюша, когда мы методично удалили с флешки все не относящиеся к делу файлы. Личные фотографии, которые мы честно не стали смотреть, разработки занятий, книги. – Тут есть папка с файлами, в ней содержатся личные дела лицеистов. Они однозначно из компьютера Владленовны.
– Посмотри, Машино есть?
– Машино есть, и не только оно. Тут много фамилий, но нет никого, кто учился бы сейчас. Это дела трех– или пятилетней давности. И все.
– Зачем они Георгию Романовичу?
– Не знаю, – пожала плечами подруга и заметила: – Смотри, тут есть еще одна папка. Только нужно разобраться, что к чему. Здесь куча мелких документов. Похоже на тексты из газет, скопированные куски новостных лент… Это займет какое-то время.
– Хорошо, – отозвалась я. – Пойду пока умоюсь и сниму этот неудобный, торжественный наряд.
К тому времени как я повесила платье в шкаф и переоделась в короткий домашний халатик, Ксюха успела немного разобраться с файлами.
– Смотри, – сказала она. – Знаешь, чем заинтересовали нашего препода эти лицеисты? Точнее, бывшие лицеисты?
– Чем? – Я присела на кровать и наклонилась ближе, заглядывая в экран ноутбука через Ксюхино плечо.
– Они все мертвы.
– Что?!
– Сама сначала не поверила. Но погляди. Вторая папка – это сведения о погибших молодых людях. На первый взгляд между ними ничего общего. Разве что все они умерли в возрасте семнадцати-восемнадцати лет. Причины смерти самые разные. Наркотики, автокатастрофа, взрыв бытового газа, болезнь, суицид, кораблекрушение и еще много всякого, – перечислила подруга. – Я ничего не могла понять, пока не наткнулась на имя Ильи Осинина.
– Кто это?
– Представления не имею, но оно помогло мне разобраться. Я вспомнила, что встречала его в папке с личными делами. Тогда я стала сравнивать имена в двух папках. И вот что получила. Зимой две тысячи четырнадцатого года Анжелика Сироткина была отчислена из лицея имени академика Катурина, а летом того же года утонула в реке. Трагическая случайность. Это подтвердили и милиция, и «Скорая». Илья Осинин – ее сокурсник, его отчислили тогда же, когда и Анжелику. Он прожил и того меньше. Погиб в автокатастрофе буквально через две недели после отчисления. Есть еще Ирина Мазина с их же курса. Она прожила дольше всех, полтора года, но последние семь месяцев – в состоянии овоща. У нее была совершенно нечитаемая болезнь. Так как сведения внесены в обычный вордовский файл, предполагаю, что Георгий Романович вычислил все это сам. Потом пошел две тысячи пятнадцатый. Четверо отчислены, и тоже ни одного прожившего больше года. Понимаешь, какая фишка? Все смерти случайны. Не придерешься. В основном – роковое стечение обстоятельств. Но странно… Похоже, оно настигает всех отчисленных отсюда и, как правило, в течение двенадцати месяцев. Есть несколько человек, которые, как и Маша, покинули лицей по состоянию здоровья. Но они тоже мертвы.
– Все, кроме Маши.
– Да. Все, кроме Маши.
– Думаешь, эти смерти как-то связаны? – У меня перехватило дыхание. Я была почти на сто процентов уверена, что это так. По крайней мере, если бабушка сообщила мне правду. Наги вполне способны год за годом уничтожать неугодных.
– Не знаю, Алин, – с сомнением отозвалась Ксюха, отодвигая компьютер. – Статистика и данные утверждают обратное. Я просто не представляю, кто и зачем мог это делать. Объясни мне, с какой целью методично убивать отчисленных лицеистов? Я не говорю про то, что организовать такую масштабную акцию просто невозможно! Ты знаешь, я уже жалею, что мы полезли в эти файлы. У меня это просто не укладывается в голове.
– У меня тоже, – вздохнула я, некстати вспоминая, что мне еще придется объясняться с Владом. Зря надеялась, что информация с флешки упростит процесс. – Но… тут указан Машин адрес, значит, есть шанс выяснить, все ли в порядке с нашей бывшей соседкой. И, возможно, предупредить ее.
– О чем?! – воскликнула Ксюша, нервно подскочив с дивана. Подруге изменило ее самообладание. – Алин, ты как себе это представляешь? Приехать к ней и сказать: «Маш, мы, конечно, в курсе, что ты не хотела нас видеть и не написала ни одной эсэмэски или сообщения, но тут такое дело – мы наткнулись на интересные сведения. Оказывается, все, кого отчисляют из лицея, в течение года таинственным образом погибают. Решили, что тебе будет интересно об этом узнать». Хороший прием, ничего не скажешь!
– А ты что предлагаешь? – возмутилась я. – Оставить все как есть?
– Не знаю. – Ксюха задумалась и снова села, взъерошив пятерней уложенные торчащими прядками волосы. Запуталась пальцами в лаке и раздраженно выругалась.
– Ты как хочешь, а я пойду к Георгию Романовичу и поговорю с ним! – спустя минуту гнетущего молчания заявила я.