Несмотря на наступивший вечер и испортившуюся погоду, народа на ступенях лицея было немало. Видимо, об аварии слышали уже все. Даже Елена Владленовна с недовольным выражением на холеном лице застыла на верхней площадке лестницы.
Вероника кинулась к машине, но, заметив, что Влада в ней нет, замерла как вкопанная. Я видела, как побледнело ее лицо, и мне на миг стало жаль девушку. Представляю, какие ужасы могли прийти ей в голову. Ведь Влад даже не позвонил ей, пока мы ждали полицию и машину.
Расстроенную подругу Влада кинулся утешать Ян, а ко мне подскочила Ксюша.
– Расскажу все потом, – вяло буркнула я и под чутким надзором подруги отправилась в медчасть, где меня осмотрели и раз пять переспросили, точно ли я не чувствую тошноты и головокружения.
Я отнекивалась, и меня наконец отпустили в комнату, велев отдыхать как минимум до завтрашнего утра. Я с радостью согласилась, так как до сих пор чувствовала себя неважно и снова хотела спать. Вероятнее всего, именно так мой организм среагировал на стресс.
Я проспала до самого вечера и ни за что бы не проснулась, если бы не услышала стук в дверь. Голова болела, руки все еще дрожали, и самочувствие было отвратительное. Все же авария, несмотря на то что ни для кого не имела серьезных последствий, оказала на меня сильное воздействие. Я все еще не могла отойти от шока. Какое-то время находилась в состоянии аффекта, а сейчас пришла расплата в виде слезливости и слабости. Единственное, чего хотелось, – спать.
Я даже не стала накидывать халат поверх пижамы. Сильно сомневалась, что пожаловал кто-то посторонний. Скорее всего, вернулась Ксюша.
Я включила свет в небольшом коридорчике-тамбуре, когда стук повторился снова.
– Уже иду, – сонно пробормотала я и открыла дверь. К моему удивлению, на пороге стоял Георгий Романович.
– Ой, Алина, простите бога ради, похоже, я вас разбудил! – смутился он.
– Да ничего страшного, – сконфуженно пробормотала я, чувствуя, как краска стыда ползет по шее к щекам. Разговаривать через дверь было неловко, и я посторонилась. – Проходите.
– Нет-нет. – Георгий Романович испуганно покосился на мою пижаму с мишками Тедди и не двинулся с места. – Я не отвлеку вас надолго. Так, буквально на пару слов… Дело в том, что я серьезно ошибался, – после небольшой паузы продолжил он. – Я приехал сюда с вполне конкретной целью – вывести на чистую воду руководство лицея. После смерти племянника подозревал, что здесь творится что-то плохое, винил в трагедии семьи людей, не имеющих к этому никакого отношения. Ситуация с вашей подругой была для меня словно красная тряпка для быка. Но я ошибался…
– В чем же? – с замиранием сердца уточнила я.
– Эти два случая и правда не связаны между собой. Сегодня я все же дозвонился до Машиных родителей. С девочкой действительно все хорошо. Просто ей было очень сложно осваивать программу лицея, а родители хотели для своей дочери лучшего, поэтому упорно игнорировали тревожные звоночки. Она не вытянула, зато в школе, в своем классе, Маша сейчас лучшая. В этом году она собирается получить хорошие баллы по ЕГЭ и поступить в вуз.
– То есть вы больше не собираетесь к ней ехать? – уточнила я, отчетливо улавливая в словах преподавателя ложь. Он врал мне в лицо. Врал красиво и складно, как и все в этом месте. Георгий Романович не учел одного: я знала, что его племянник и Маша – это далеко не все «несчастные» случаи.
– Думаю, в этом нет необходимости. А сейчас еще раз извините. Мне стоит идти, а вам – отдыхать дальше. Сегодня был слишком тяжелый день.
– Вы даже не представляете, насколько… – пробормотала я и закрыла дверь.
Душили злость и обида. Казалось, кто-то обрывает все ниточки, которые могут привести меня к ответам. Но сколько бы меня ни пытались убедить, будто у Маши все хорошо, я в этом сомневалась. Чем дальше, тем больше. Нам говорили, что ее увезли в больницу, но мы не видели «Скорой». Мы пытались дозвониться, но телефоны не работали. Мы хотели найти ответ в ее вещах, но вещи исчезли. Появился человек, который собирался помочь нам с поиском ответов, но во время поездки у машины отвалилось колесо, а сам он резко изменил свое мнение и отказался от дальнейших поисков.
Чем больше я думала, тем сильнее уверялась в том, что за всеми этими «случайностями» стоит Елена Владленовна. Во-первых, она мне не нравилась с первого дня пребывания в лицее, во‑вторых, именно она дала нам номер неотвечающего телефона Машиных родителей. В-третьих, после разговора с ней исчезли все вещи нашей соседки. И сегодня, когда мы вернулись на машине Яна, именно она стояла на крыльце и смотрела на нас пристальным змеиным взглядом. Я более чем уверена, что от допроса с пристрастием нас спасло лишь то, что помощница директора собиралась куда-то уезжать. Ее уже ждал водитель. Но кто сказал, что она еще не вернулась в лицей?
Я слишком хорошо помнила пустой, покорный взгляд инспектора МЧС, который должен был искать змею-убийцу в наших лесах. А что, если помощница директора загипнотизировала и Георгия Романовича?
Голова разболелась сильнее, и я поняла, что просто не могу думать на эту тему дальше.
«Утро вечера мудренее», – заключила я и снова улеглась на кровать, решив завтра еще раз поговорить с Георгием Романовичем. Если он не переменит своего решения, попрошу у него номер телефона Машиных родителей, тот, по которому он якобы дозвонился, и попробую поговорить с ними самостоятельно. Возможно, я и правда надумываю, а на самом деле все проще и логичнее?
Но я в это не верила. Предчувствие убеждало меня в обратном.
Глава 19Жестокая правда
Не знаю, до скольких я бы проспала, если бы с утра меня не разбудила обеспокоенная Ксюха.
– Ты спала так крепко, что даже не проснулась, когда я пришла вчера вечером, – поделилась она, присаживаясь на край кровати. – Если хочешь, могу сказать Зинаиде Никифоровне, что ты плохо себя чувствуешь. Уверена, она поймет. Все знают, что вы с Владом и Георгием Романовичем вчера попали в аварию.
– Вероника очень бесится? – пробормотала я, чувствуя, что действительно никуда не хочу идти. Все тело болело, особенно ушибленный накануне локоть, а в голове было пусто-пусто.
– Ну а ты как думаешь? – пожала плечами Ксюха. – Именно поэтому тебе лучше сегодня не высовываться. Вероника на тебя сильно злится, считает, что ты снова втянула Влада в неприятности. Вечером вообще была не в себе. Кричала, угрожала!
– Снова? – хмыкнула я.
– Да какая разница, Алина? Влад вчера так и не вернулся, уехал в автосервис и исчез. Вероника переволновалась, надумала себе кучу всего. А тебя она просто не любит. Вот отсюда и такое поведение. Она девушка эмоциональная. Ее лучше не злить.
– Ну и наплевать на нее, – отмахнулась я. – Все равно сегодня никуда не хочу идти. Скажи Зинаиде Никифоровне, что меня на занятиях не будет. Лучше как следует высплюсь. А то как вспомню вчерашнюю поездку, начинает трясти. Я до этого ни разу не попадала в автокатастрофу. У меня вся жизнь перед глазами пронеслась. До сих пор не могу поверить, что все это правда. Ладно хоть Владленовна не стала звонить родителям.
Меня действительно снова начало трясти. Но не столько из-за воспоминаний об аварии, сколько от осознания того, что кто-то намеренно ставит мне палки в колеса. Даже авария вполне может оказаться подстроенной. Мысль об этом заставляла задыхаться от страха.
Ксюха ушла, а я тут же поднялась с кровати, потому что и не думала спать. За вчерашний вечер и всю ночь я выспалась дня на три вперед. Хотелось с утра пораньше, без свидетелей, найти Георгия Романовича и еще раз с ним поговорить. Я пока не стала сообщать о своих подозрениях подруге – переживала, что она в силу природной горячности наворотит непоправимых дел. Ксюха могла, не задумываясь, ввязаться в какую-нибудь рисковую глупость. Хотелось разобраться во всем самой, прежде чем втягивать подругу в очередные неприятности.
Я неторопливо погладила выстиранную белую блузку, натянула клетчатую юбку и, дождавшись звонка на первую пару, вышла в опустевший коридор. Лицеисты, у которых были занятия, прилежно учились, а остальные еще не проснулись. Поэтому по дороге на третий этаж мне не встретилось ни единой живой души.
Сначала я сомневалась, стоит ли идти к Георгию Романовичу в комнату. Достаточно ли это прилично и вообще, как он отреагирует на подобный визит? Но потом вспомнила, что он сам пришел вчера и даже видел мою смешную детскую пижаму. А значит, и я могу позволить себе постучаться в дверь его комнаты.
Я постучала несколько раз, потом немного постояла, прежде чем поняла, что в комнате преподавателя нет. А значит, все мои душевные терзания были напрасны.
– Да что же это за невезуха! – пробормотала я себе под нос и, не удержавшись, покосилась на дверь в комнату Влада. Соблазн зайти и проверить, как он там, был велик, но я помнила наш разговор и мужественно держалась на расстоянии.
Чтобы не искушать себя дальше, я развернулась и направилась к лестнице, стараясь не думать о том, что там делает Влад и как у него дела.
Видимо, Георгия Романовича придется искать в учебном корпусе или столовой. Я надеялась, что у него сейчас нет пар и не придется ждать их окончания.
– Что ты здесь делаешь?
С Вероникой мы столкнулись на лестнице, буквально нос к носу. Подружка Влада поднималась наверх. Черные волосы блестящей волной рассыпались по плечам, верхняя пуговка на белоснежной блузке расстегнута и обнажает смуглую гладкую кожу шеи и кулон-змейку на тонкой золотой цепочке. Это украшение появилось у девушки недавно.
«Не иначе как подарок Влада», – кольнула ревность.
Вероника замерла и с ненавистью посмотрела на меня. Если бы можно было убивать взглядом, шансов выжить у меня осталось бы не много. Я почувствовала, как на затылке начинают шевелиться волосы и холодеет змейка-браслет на руке. Закружилась голова, и я с возмущением поняла, что черноволосая нахалка пытается тянуть из меня жизненную силу. Немного прикрыв глаза, я обнаружила между нами тонкую изумрудную нить. Такой злости я не испытывала давно.