«Воин из народа воинов» — смешная сказка. Любой мужчина любого народа скажет о себе так. Главное брякнуть весомо, мол, сбылось пророчество. Йорик ошибся — тогда, а вот она, Легенда, не ошибается. Сбылось. Можно идти. Нужно идти, пока оборотни запуганы. Пока зализывают они раны. Пока чиста дорога.
Да и Сорхе поможет.
На склонах Цошэн она, к сожалению, не имеет власти. Но уж добраться-то до горы с ее помощью можно будет почти без потерь.
Главное, чтобы появилась богиня сегодня или завтра с утра. До того, как начнется поход. Иначе Легенда погибнет глупо и бесполезно вместе с Йориком и его бойцами. А Сорхе появится. Не может она не появиться.
На поляне собирались по одному. Неуверенно. Так, как бы на всякий случай. Приказ, конечно, был, мол, после отбоя — отбой. Никаких тренировок больше. Выспаться надо и вообще…
Эфа увидела, как скользнул в сумерках тонкий, словно расплывающийся силуэт. Опознала безошибочно — Линнар. И поднялась из травы.
Эльф вздрогнул. Почесал переносицу. И ухмыльнулся:
— А я тут это… А ты что тут делаешь?
— Да то же, что и ты, в общем-то. Рашид появился из темноты. Встряхнулся по-звериному:
— Ничего, что я так нагло? Или мне тоже смущаться положено?
— А Йорик спит, поди, — мурлыкнула Эфа.
— Спит он, как же. — Перевертыш потрогал челюсть. — Мы с ним уже размялись.
— Никакого понятия о дисциплине, — мрачновато резюмировал Йорик. — Сказано же было, всем спать.
— Так все и спят, сэр, — живо сообщил Линнар. — Это мы во сне. Как бишь вы говорили… а, да, лунатизм у нас.
Все четверо оглядели друг друга скептически. Эфа зевнула и потянулась:
— Ну что? Будем в гляделки играть или делом займемся? Рашид, составишь компанию?
— На мечах? — уныло уточнил перевертыш.
— На мечах, — вместо Эфы ответил Йорик. — Искалечишь нам девочку, мастер-самбист.
— Я не самбист. — Рашид подобрал с земли перевязь с клинками. — Я мастер многих стилей, воплощение удачной компиляции, полет фантазии…
— Нездоровой. Линнар, поехали. Работаем мечи — Потом ножи. Потом пинаем кошака.
И поехали. Славно так. Звенели клинки в густом ночном воздухе. Мигали звезды. Прятались стыдливо от азартного матерка. По сравнению с тягостным унынием прошедшего дня ночь казалась подарком. Глотком свежего воздуха в душной комнате. И дурные предчувствия вымывались напряженной звенящей радостью боя. Думать некогда. И не о чем думать. Тело само знает, что ему делать. И не успеваешь удивляться тому, на что ты, оказывается, способен. Смерть, страх, кровь — все потом. Потом, когда взойдет солнце. Может быть, оно не взойдет. Может быть, вечно будет длиться полная азарта и восторженной тревоги ночь…
Мявкнул придушенно Рашид, когда кончиком сабли зацепила Эфа его медальон. Лопнула стальная цепочка. Блеснув в тусклом звездном свете, безделушка улетела в густую траву за краем площадки.
Эфа машинально завершила атаку. Наметила удары — в шею и слева под ребра. Только потом опустила мечи.
— Извини. Я случайно.
Не случайно, конечно. Оба это понимали прекрасно. Очень уж удобно оказалось дернуть цепочку, заставить противника на долю секунды открыться, кто ж знал, что порвутся стальные звенья?
— Да ладно. — Перевертыш воткнул мечи в землю. — Сейчас найду.
— Что там у вас? — Клинки Йорика с шелестом скользнули в ножны.
— Ерунда. Медальон сорвался. — Рашид кувыркнулся и пятнистой тенью исчез в траве. Йорик тихо присвистнул.
— Ты чего? — Эфа глянула на всякий случай на медальон сотника. На месте ли? На месте. Йориков талисман выбился поверх расстегнутого ворота.
Почему талисман?
— Плохая примета. — Орк поморщился. — Ну, то есть у нас это плохой приметой считалось.
— На «Гончей»?
Эфа знала уже, что каждый большой корабль, вроде того, каким командовал ее сотник, обрастал диким количеством примет и суеверий. Еще она знала, что Йорик с Рашидом из разных, хотя и похожих миров. Медальоны вот, например. Ни у кого больше не было таких. Если суеверие распространялось только на «Гончую» — ничего страшного. Рашид не может его знать, а следовательно, не может верить. Если на мир вообще, это хуже, но тоже терпимо. А вот если окажется примета общей для обоих миров…
— У солдат. — Йорик спрятал свой медальон под рубашку.
Огромный, похожий на крупного леопарда, пятнистый кот выбрался на утоптанную площадку. Чихнул почему-то. И превратился в человека.
— Нету. — Рашид пожал плечами. — Не нашел. Сам не пойму, как так вышло. Не к добру, конечно, ну да черт с ним. Мне другое интересно. — Перевертыш: уселся на землю и поднял вопрошающий взгляд к высящимся над ним фигурам. — Почему я, чтобы зверем стать, кувыркаюсь, а чтобы человеком — ничего не делаю?
— Чихаешь, — уточнила Эфа.
— Это я от пыли. Случайно. И вообще, сотник, расскажи-ка нам правду, за что Сорхе нас умирать отправляет?
— Кто-то же должен. — Линнар сел рядом и положил мечи на колени.
— Что должен? Посылать или умирать? Я тут поговорил с одним, — перевертыш неопределенно кивнул в сторону леса, — оказывается, наша очаровательная госпожа собирает оборотней к дороге на Цошэн.
— Что значит «собирает»? — Эфа тоже уселась. — И какая дорога? Здесь же леса.
— Собирает, значит, дает понять, что им найдется чем поживиться. У богов и царя оборотней странные взаимоотношения. А дорога… К Цошэн можно пройти одним-единственным путем. То есть с помощью богини мы могли бы, конечно, и болота пересечь, да только помогать нам она не собирается, если я все правильно понимаю.
— С кем это ты разговаривал? — суховато поинтересовался Йорик.
— Да с оборотнем же. — Рашид махнул рукой. — Мы с ними частенько встречаемся и не всегда грыземся. Живет тут поблизости семья, охотимся иногда вместе, ну и общаемся, опять же…
— Однако, — в пространство обронил Линнар.
— А ты думаешь, кто у Гоблина главный шпион? Так за что она нас, а, Йорик?
Сотник молчал. Молчал достаточно долго, чтобы ясно стало — ответа не будет.
Линнар опустил голову и выдирал из утоптанной земли чахлые травинки, полностью увлекшись этим занятием. Эфа глянула на орка. Тот, башней высился над ними, сидящими. Разглядывал что-то в окружавшем лагерь лесу.
— Почему ты у него спрашиваешь? — Разящая повернулась к Рашиду. — Кто знает, чего хочет богиня?
— Да уж сотник-то знает. — Перевертыш хмыкнул. — А ты вот, судя по всему, нет. Отсюда можно делать выводы, а посему вопрос с обсуждения снимается. Извини, командор.
— Молчал бы ты. — Орк дернул плечом. Добавил грустно-язвительно:
— Старший пилот.
— А что? Сюда бы сейчас твою «Гончую…» или хотя бы наш эсминец. Да хоть один истребитель! Вот повеселились бы!
Рашид брякнулся на спину и положил ногу на ногу:
— Я бы из этой планетки… из их солнца поганого сверхновую бы зажег! — Перевертыш рассматривал звезды. — Мы ведь вернемся, командор. Финроя этого приведем. Черт с ним. Черт с ними со всеми. На Цошэн поднимемся. И спустимся. Мы же лучшие, мать их так! Линнар — капитан гвардейцев их императорского величества. Исхар, соплеменничек твой, принц ведь наследный. Ему на роду написано домой вернуться. Тэмор наш — военный вождь. Под ним тысячи бойцов ходили. И каких бойцов! Ивир пластунами командовал на родине. Их ведь не зря «Призраками» прозвали. Клэр — полковник «Несущих Бурю». Морская пехота. Голыми руками головы отрывать может. Эссор… тот и вовсе император. Мы приведем им Финроя, командор. И мы уйдем домой. А потом вернемся. И ты вернешься тоже. Твоя «Гончая…» Возьмешь хотя бы стрелком простым? Ну хоть ремонтником, а?
Линнар улыбался. Эфа слушала ошалело. Ей почему-то никогда не приходило в голову, сколько ненависти скопилось в тех, кто жил на Острове.
— За что вы их так? — поинтересовалась она. — Они ведь обещали вернуть вас домой.
И снова тишина. Странно идет разговор. Урывками. И длятся паузы, полные одиночества.
— За что? — Рашид по-прежнему глядел на звезды. Покачивал легкомысленно босой ногой. — На самом деле богов давно уже не десять.
Их меньше осталось. Йорик, ты не рассказывал Эфе об этом?
Сотник покачал головой.
— Мы подумали, что незачем, — подал голос Линнар, оставив наконец в покое травинки. — Наша злость ей ни к чему. Нашей слабости ей не познать. Воин должен был сделать выбор сам.
— Так Эфа и выбрала сама.
Разящая молча внимала. О чем идет речь, было ей не совсем ясно. О ней, разумеется. Но вот о чем еще? Богов давно уже не десять…
— Ты же знаешь, на ком Сорхе отыгрывалась, — неохотно произнес эльф.
— И кто на Сорхе отыгрывался, я тоже знаю. — Рашид ухмыльнулся. — Они друг друга стоят, пожалуй.
— Верно. Но тема, которой ты коснулся, — одна из запретных.
— Да ну? А есть разрешенные? Кроме баб и выпивки, конечно?
— Сейчас это уже не важно. — Йорик сел наконец. Покрутил в пальцах медальон. — С рассветом Сорхе начнет отыгрываться за все. Богов действительно уже не десять. — Орк посмотрел на Эфу. — Пятеро из десяти погибли… или, скорее, кончились, иссякли, когда создавали «Бурю в мирах».
— В других? — уточнила Разящая.
— Да. Такая вот странная история. По местным законам, законам Острова или всего этого мира, боги не могли использовать здешних обитателей. Не островных, этих-то давно всех запрягли, а оттуда. С большой земли. Кто-то им мешал. Или что-то. А вот с иномирянами у них получилось. Но нас мало. Было мало. Совсем. И тогда десятеро собрались и сотворили «Бурю в мирах».
— Так это что, вы из-за них попали сюда?
— Вы! — хмыкнул Линнар. — Ты, между прочим, тоже. Сюда-то, понятно, что из-за них. В смысле, на Остров. Но мы и свои миры потеряли по их милости.
— Что б вы без меня делали? — самодовольно изрек перевертыш. И добавил философично:
— Хотя чем меньше знаешь, тем крепче спишь. Это я им рассказал, — сообщил он, обращаясь к Эфе. — То есть я Гоблину рассказал. А мне — оборотни. Что-то им известно, но не все, к с