Мы были командой поневоле. Командой смертников, а это как-то роднит даже извечных врагов. Потом нас осталось двое. И Эфу убил этот… это существо. И я уже не могу ни вернуться назад, ни идти вперед. Хотя бы здесь выбрать. А что выбирать? Ясно же: надо идти.
С одной стороны скала. С другой — обрыв. Дорога жмется к гладкостесанной каменной стене. И стоят посреди дороги ворота.
Красивые.
Каменные. С искусной резьбой, с яшмовыми и малахитовыми накладками.
— А вот и Мунсин, — удовлетворенно сообщил Эльрик.
Легенда подошла. Безучастно остановилась рядом. Молча и равнодушно рассматривала резьбу.
В изысканных узорах, в вычурном сплетении виноградных лоз и цветов шиповника можно было, при желании, узреть человеческие силуэты. Правда, толстые, заплывшие жирком фигуры людей плохо сочетались с веселым изяществом рисунка.
— Добрый день. — Шефанго когтем поскреб каменные створки. — Вам привет от Бинфэна.
И когда рябью пошла резьба, поморгать захотелось, дабы прогнать наваждение. Фигуры толстячков обрели плоть. Твердо встали на землю узорными туфлями. Вытерли руки о штанины широченных шальвар. Все синхронно, словно специально нарабатывали слаженность движений.
Может, кстати, и нарабатывали.
— Ну, привет так привет, — хором проскрипели скучные голоса. — Передали. Теперь валите отсюда.
— Посмертный привет, — спокойно сообщил Эльрик. — Очень просил Бинфэн перед тем, как сдохнуть, чтобы хоть вас мы живыми отпустили.
— Врешь, — без особой уверенности и уж подавно без прежней скуки заявили Мунсин. — Врешь ты все, смертный.
— Бессмертный, с вашего позволения. Равно как и моя достойная спутница. А Бинфэн, помирая, просил еще сказать вам, чтобы проигрыш давешний, ну, тот, помните?
— Это когда он нас в «камень и пергамент» обул? — уныло спросили Мунсин.
— Точно-точно. Так вот, проигрыш этот он вас настоятельно просил супруге… в смысле, вдове его передать. Вы уж не забудьте.
— Ведь и вправду прибили Бинфэна, — неожиданно в одиночку произнес правый демон. — Иначе б он сам за долгом явился.
— Прибили, — озадаченно подтвердил второй. — Как бы и нас тоже того… не того. Чего хотите-то? — спросили уже опять хором.
— Пройти хотим, — дружелюбно Элърик. — Двери откройте.
Демоны на глазах повеселели. Похоже, ожидали требований непомерных.
Каменные двери распахнулись без скрипа. Дорога за ними была гладкой. Без осточертевшей крошки.
— Удачи, — пожелали Мунсин, прямо-таки лучась от радости, что все обошлось. — Легкой вам смерти.
— И вам того же! — бросил Эльрик, проходя в ворота. Легенда держалась бок о бок с ним. Демонов не удостоила даже взглядом.
— Которые это были? — вполголоса спросила она, когда каменные двери скрылись за многими поворотами.
— Которые?
— Ну по счету?
— Пятый и шестой. — Эльрик отбросил концы юкколя за спину. Подставил лицо солнцу и холодному ветру. — Не скучай. Дальше веселее будет.
Он почти ничего не ел. Легенда устроила ревизию припасам и поняла, что спутник ее пищей, похоже, пренебрегает. Чем же он кормится?
«Да уж находит чем». — Эльфийка поежилась зябко. От холода надежно защищал плащ и стеганый кафтан. А вот от знобкого страха одежда не спасала.
Вода закипела. Легенда бросила в котелок порцию трав и сняла его с огня.
— Ты проснулась? — приятно удивился Эльрик, появляясь из-за камней. — И даже чай сделала. — Он улыбнулся. — А мы добыли завтрак.
— Кто «мы»?
— Дхис и я. — Шефанго поднял руки, демонстрируя двух блестящих рыбин. Чешуя их все еще играла разноцветными искрами. Браслет, коему полагалось быть деревянным, свисал с левого запястья, безвольно болтаясь в такт раскачивающимся рыбам. — Не побрезгуешь сырой съесть? Сырая вкуснее.
— Не побрезгую. — Легенда достала соль. — Он у тебя, значит, еще и рыбу ловит?
— Он еще и поет, — загадочно ответил Эльрик, подходя к костерку. — Если и дальше будет так холодно, я перестану умываться. Умеешь чистить рыбу?
— А ты не умеешь?
— Я просто ни разу не встречал женщины, — шефанго достал нож и взялся за дело, — которая умела бы чистить рыбу. А может, они просто не признавались.
— И Эфа?
— Ни даже я — Тресса. — Он передал Легенде вычищенную тушку. Поймал недоуменный взгляд.
— Ну, вымыть-то ты ее сможешь?
— Ты — Тресса? — переспросила эльфийка. — Это еще что такое?
— Моя женская сущность. — Эльрик умудрился счистить чешую за какие-то секунды. Еще миг, и он вытащил из рыбьего брюха потроха. — Ну, раз не ушла еще, вымой и эту тоже. — Шефанго отдал вторую рыбину. Взял крышку котелка с чешуей и потрохами и вывалил все это подальше от лагеря.
Легенда сидела, держа в каждой руке по рыбе, и размышляла. Почему-то, когда неведомая ей женская ипостась Эльрика обрела имя, двуполость спутника стала казаться ей чем-то совсем странным. Шефанго вернулся. Вздохнул. Забрал рыбу и ушел обратно к ручью.
«Да, кстати, — вспомнила Легенда, — надо ведь и мне умыться».
Когда она вернулась, рыба ждала ее уже распластанная на ломти и посоленная. А Эльрик с Дхисом воевали из-за хвоста второй, полусъеденной. Легенда не поняла, чем обоим приглянулся именно хвост, но спрашивать не стала. В конце концов, это было не самое странное в шефанго. Расспрашивать же о самом странном не было ни решимости, ни желания.
И снова они шли. Вперед и вверх. Эльфийка пряталась от холодного ветра за спиной своего спутника, а Эльрик улыбался, когда особо сильные порывы толкали в грудь, дергали юкколь, словно пытаясь сорвать. Ветер был почти такой, как дома. В горах. Очередное сомнение поджидало впереди, но до него еще нужно было дойти. И даже страх отступил куда-то. Днем вообще было не так страшно, как ночью. Может быть, оттого, что перед Легендой приходилось прикидываться. В конце концов, она боялась куда больше.
А потом Дхис шевельнулся и сжал запястье, предупреждая об опасности.
Странно. Сам Эльрик не чувствовал ничего угрожающего. Голоса он услышал лишь через несколько минут.
Голоса.
Так же, как мутные мороки гам у подножия Цошэн, они не казались реальными. Миражи. Иллюзия звука. Видение беседы. Шефанго вздрогнул и остановился. Встревоженный голос Легенды вплелся в диалог невидимых еще тварей, и реальность на мгновение пошла трещинами.
— Что случилось?
Он молча поднял руку: молчи. Слушай.
И не вдруг понял, что эльфийке слышать не дано. Что это Дхис дал ему возможность услышать чужой разговор. Так же, как при встрече с мороками, дал возможность увидеть чужие иллюзии.
— Двое идут сюда, брат мой.
— Да. Женщина и мужчина. Нам с тобой достанется по целой душе. Кого ты предпочтешь?
— Женщину. Я давно не пробовал женщин.
— Ты сладкоежка, брат мой. Но почему они остановились?
— Боятся, — не слово, а скорее довольное урчание. — Что-то чувствуют. Им некуда деться отсюда. Наберись терпения, брат.
— Я голоден.
— Я тоже. Тем приятнее будет трапеза.
«Боги. — Эльрик закрыл глаза, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки. — Это-то что за твари?» Он чувствовал Легенду за спиной. Чувствовал, что она тоже боится. И что ей страшно еще и оттого, что страшно ему. Это было хуже всего.
— Пойдем. — Голос прозвучал хрипло, и эльфийка вздрогнула. — Нам нужно пройти. Всего лишь пройти. Они нас видят, но не могут дотянуться. Мы проскочим мимо. Быстро. И там, дальше, они опять не смогут дотянуться до нас.
— Кто «они»? — спокойно, как-то очень уж спокойно спросила Легенда.
— Не знаю. — Эльрик взялся было за мечи, но опустил руки. — Знаю только, что мы должны пройти там. Я должен. Ты, если не хочешь, можешь…
— Остаться здесь? — оборвала его эльфийка. — Или вернуться назад, пройдя мимо всех этих демонов?
— Они не тронут…
— Тебя. Но не меня.
— Тогда пойдем Не отставай от меня, ладно? Иди вперед. Что бы ни случилось, просто иди вперед.
— Есть, командир. А если ты отстанешь?
— Я же сказал: что бы ни случилось.
Он слышал смех. Смех, который не могла услышать Легенда. Страх и злость перемешались и застывали сейчас, превращая душу в колючий ледяной ком.
— Пойдем, — выдохнул коротко.
Несколько шагов. А потом навалилось. Болью отдалось в черепе. Белыми звездами перед глазами. Что-то вгрызалось в него. Медленно. Неотвратимо. И чужие голоса грохотали, били по барабанным перепонкам, гремели снаружи и изнутри:
— Как странно, брат! Это тоже женщина… Нет, мужчина.
— Не ешь все. Оставь мне. Попробовать.
— Там еще что-то. Что-то интересное. Вкусное. Темное…
И ударило быстро. В глубину, в самую суть, в то, что было им, Эльриком де Фоксом, наследным конунгом Империи Анго… Как нож. Как тонкий стилет…
Кажется, он кричал. От боли? От страха? От звериной ярости?
Кажется…
Легенда стонала, сжимая голову руками. Она шла. Все еще шла, но вот куда? Душу ее раскрывали, расчленяли, разделывали, пластали на тонкие, прозрачные ломти. Это было больно. Так больно…
«Сорхе»… — мелькнуло, угасая и вспыхивая снова. — Сорхе умела это…
Всплывало из сияющего водоворота, чтобы исчезнуть: весенний лес, громада белокаменного города, спальня в доме родителей, старые игрушки и свежие цветы, глаза подруг и лица мужчин, крики птиц, грохот некованых копыт, зеленая степь, черное небо, тонкая мелодия флейты…
Что-то пожирало. Неспешно, но с грязным чавканьем, истекая липкой слюной, пожирало… ее.
— Брат! Брат, это… — Жало стилета ударило и полыхнуло плавясь.
Это было больно и… странно. Потому что изнутри рос, разливался, накатывался волной поток холода. Ледяного холода.
— …это пустота. Это Пустота… Помоги мне. Брат! Оно… убивает меня. Помоги мне! Помоги мне. Ест меня… Помоги… оно ест ме…
Крохотная, сжавшаяся в комок фигурка Легенды. Схватить ее и бежать. Бежать вперед. Пока тот, второй, не догнал. Пока первый не ударил снова. Пока…