А между тем шли дни и молодой инженер ни одного не пропускал, чтобы хоть на полчасика заглянуть к Марысе. Только теперь он проводил в магазинчике гораздо меньше времени, потому что у него не так много его оставалось. К радости родителей, он серьезно занялся работой на фабрике; последовательно знакомился с бухгалтерией, управлением, производством, а также с условиями добычи сырья и особенностями продажи готовой продукции. Считал, делал заметки, небрежно набросал в разговорах с родителями несколько проектов реорганизации, очень разумных и здравых.
Отец вовсю расхваливал его, а мать молчала, что у нее было еще большей похвалой. Однажды после обеда она спросила:
– Лешек, ты собираешься систематически и постоянно помогать нам управлять фабрикой?
– Да, мама, – кивнул он. – Только при определенных условиях.
– Какие же это условия?
– Мама, я хочу упорядочить свою работу.
– Как это понимать?
– Обыкновенно. Хочу знать границы своей ответственности на работе, свои права и обязанности, словом, хочу получить определенную должность.
Госпожа Элеонора не без удивления посмотрела на него.
– Но ты же наш сын.
– И я очень счастлив по этому поводу, – с улыбкой поклонился он, – но это никак не определяет моей должности. Понимаешь ли, мама, я люблю четкие и прозрачные ситуации. Очень прозрачные. И с точки зрения закона в том числе. До сих пор я черпал из вашего кармана столько, сколько хотел и наверняка не заработал. А теперь я хочу работать и иметь оклад. Определенный оклад. Я не предлагаю вам отдать всю фабрику в мои руки. Доверьте мне, скажем, управление производством.
– Но ведь и сейчас тебе ничто не мешает…
– Конечно. Можете считать меня чудаком, но я не могу, не хочу, ну и не… стану работать иначе. Я прекрасно знаю, что ты мне скажешь, мама. Ты скажешь, что я ваш наследник, что все это когда-нибудь будет моей собственностью и смешно было бы наниматься на работу на фабрику собственных родителей. Но, понимаете ли, мне для счастья, душевного покоя и удовлетворения своим делом и собой нужна личная независимость. Я должен иметь свою работу, свою должность и свои деньги. Это и есть мое условие.
Господин Чинский сделал неопределенный жест рукой.
– Условие несколько странное, но, в конце концов, я не вижу оснований, чтобы считать его неисполнимым.
– Зачем тебе это понадобилось? – коротко спросила госпожа Элеонора, пытливо всматриваясь в глаза сына.
– Мама, надеюсь, ты поймешь меня, если я скажу, что это стремление к самостоятельности?
– Самостоятельность можно дурно использовать.
– Безусловно. Но вы можете оговорить предварительные условия. Например, если окажется, что я плохо исполняю свои обязанности, что падает уровень качества продукции или уменьшается ее выпуск, что ухудшается организация производства или по моей вине возникают потери, то вы имеет право уволить меня.
Господин Чинский рассмеялся.
– Ты так говоришь, будто мы собираемся заключить официальный договор.
– А почему бы и нет? – Лешек изобразил удивление. – Ясная ситуация облегчает отношения. Я хочу быть обычным наемным работником, таким же, как Гавлицкий или Слупек. У них есть контракты. В тех контрактах оговорены налоги, жилье и премии. Я не вижу оснований отказывать мне в том, чтобы заключить такой же контракт.
Наступила тишина. Лешек чувствовал, что сейчас мать снова задаст ему вопрос: «Зачем это тебе понадобилось?..» Он откашлялся и добавил:
– Я могу быть ответственным и добросовестным работником только тогда, когда буду знать, что меня к этому обязывает договор. Иначе мне слишком легко будет вспомнить, что я – хозяйский сын и что в конечном счете любые мои упущения или леность мне простятся. Вы должны радоваться, что я добровольно хочу заранее приструнить себя.
– Хорошо, – задумчиво произнесла госпожа Элеонора. – Мы подумаем над этим.
– Благодарю вас. – Лешек встал, поцеловал матери руку, коснулся губами отцовского лба и вышел.
Он вел себя свободно и делал соответствующее выражение лица, но в глубине души дрожал от страха при мысли, что мать разгадает его намерения и категорически откажет. И для того, чтобы отвести от себя всяческие подозрения, он начал бывать в местных усадьбах, навещать даже далеких соседей, а по возвращении подробно пересказывать родителям все сплетни, слухи и новости, не забывая подробнейшим и самым благоприятным образом описывать внешность разных девушек, с которыми он встречался во время этих визитов. Это должно было внушить родителям мысль, что упорядочение собственной жизни, о котором он говорил, включало и женитьбу, а по гостям он разъезжает с целью найти соответствующую кандидатку.
Из Людвикова в Радолишки на запад вела мощеная дорога. Но если сделать крюк в девять километров, то в городок можно было попасть, поехав в сторону Божичек и на Вискуны. И потому Лешек, стараясь быть как можно более осторожным, только этим путем и ездил. А прямо в Радолишки отправлялся только тогда, когда свою поездку туда мог оправдать какими-то необходимыми покупками. И тогда уже гнал, как шальной, чтобы урвать лишние четверть часа на встречу с Марысей.
Из-за работы и занятий на фабрике свободное время у него бывало обычно только после обеда. И потому он не раз встречал в магазинчике знахаря Косибу. Он слегка побаивался этого сурового бородача с грустными глазами и богатырским разворотом плеч. Он не сомневался, что знахарь смотрит на него неприязненно и даже с угрозой, хотя Марыся уверяла, что он – добрейший человек на земле.
– Может, он еще чуточку тебе не доверяет, – сказала девушка. – Но тут уж ты сам виноват. Если б ты позволил мне рассказать ему о нашей помолвке, я уверена, он сразу полюбил бы тебя.
– Нет уж, я предпочитаю быть более осмотрительным, – улыбнулся молодой человек. – И готов немного подождать проявления его дружеских чувств. Пусть это будет моя потеря!
Она с укоризной посмотрела на Лешека.
– Лешек! Это нехорошо, что ты подсмеиваешься над благороднейшим человеком и моим большим другом.
– Прости меня, дорогая. Но мне кажется, что этот человек – не самый подходящий объект для проявления твоих добрых чувств. Вполне вероятно, что знахарь – образец благородства, может, он даже умеет лечить, во что я не слишком верю, но ведь это простой мужик. Зачем тебе дружба такого простолюдина?
Она покачала головой.
– Зачем мне дружба?.. Видишь ли, Лешек, у тебя есть родители и ты не знаешь, каково это – быть сиротой. Не иметь никого из близких, совершенно никого. И тогда каждая рука, протянутая нам, каждая, будь она даже сплошь покрыта мозолями от тяжкой работы, становится сокровищем, огромным сокровищем. Бесценным и дорогим. Тебе этого не понять!
– Да я все понимаю, Марысенька, понимаю, – смутился Лешек. – И будь я проклят, если не сумею вознаградить этого благороднейшего человека за то, что моя единственная, моя драгоценная… Да ведь он и так мне нравится.
Марыся рассказала ему, что обещал ей знахарь, когда она опасалась потерять работу у госпожи Шкопковой.
– Теперь ты видишь, какое у него сердце? – закончила она.
Лешек был тронут.
– Да! Это исключительная доброта! Но и мы будем не хуже! Вот пусть только все у нас наладится, и этот человек получит в Людвикове и приличное жилье, и пожизненное содержание. Запомни, если кто хоть камушек у тебя из-под ноги отодвинет, то ему обеспечена моя благодарность. А при первой же встрече я дам ему немного денег.
Марыся рассмеялась.
– Вот и видно, что ты совсем его не знаешь. Он вообще денег не берет. Даже лечит обычно бесплатно. А кроме того, ты сказал, что он простой мужик. Так представь себе, у меня на сей счет возникли большие сомнения.
– Почему это?
– Однажды мне показалось, он знает французский язык.
– Ну, он мог оказаться в эмиграции. Сейчас многие мужики ездят на заработки во Францию.
– Нет! – возразила она. – Если б это было так, он умел бы только говорить по-французски. А он читал, причем стихи. Бога ради, только не показывай ему, что ты это знаешь.
– Почему?
– Потому что одно воспоминание об этом оказывает на него ужасное впечатление! Я уверена, что в его жизни есть какая-то большая тайна.
– То есть ты предполагаешь, что это образованный человек, который скрывается под обличьем мужика?
– Не знаю, скрывается ли. Я готова присягнуть, что такой человек, как он, не способен совершить ничего постыдного, ничего, что вынудило бы его скрываться. Но он наверняка умен и образован. Обрати внимание на выражение его глаз, на некоторые движения, на произношение. Может, мне это все кажется, но когда я с ним разговариваю, у меня возникает ощущение, что он гораздо выше меня по уровню мышления.
– Ну, умные мужики тоже бывают, – задумчиво произнес Лешек и после небольшой паузы воскликнул: – Придумал! Есть очень простой способ. Мы очень легко можем проверить его и понять, образованный он человек или простой мужик. Только надо найти к нему подход.
– Лешек! Но я ни за какие сокровища не хочу…
– Знаю, знаю! У меня тоже нет таких намерений. Я не собираюсь раскрывать его тайну, если она у него вообще есть. Я хочу только проверить. Обещаю тебе, он даже ничего не заметит.
– Все равно, – с недовольным выражением лица сказала Марыся. – Это некрасиво.
– Как хочешь. Я вполне могу обойтись без этого, – согласился Лешек.
Но согласился он только для виду и обещал себе попробовать при первом же удобном случае. У него в крови была страсть к разгадыванию секретов. Еще будучи маленьким мальчиком, он зачитывался приключенческими романами Карла Мая, а потом не мог оторваться от детективов Конан Дойля. Даже обычные ребусы увлекали его.
А тот способ, который пришел ему в голову, действительно был нетрудным. В разговоре со знахарем надо было всего лишь употреблять слова, которые простой мужик знать не может. Если он поймет смысл вопроса или ответа, то это будет явным доказательством, что Антоний – не тот, за кого себя выдает. А тогда уж можно двинуться дальше и попробовать узнать причины…