ригласил подчиненного сесть рядом.
Хиджам долго жевал толстыми губами, пытаясь сориентироваться в русской лоции, затем ткнул пальцем в один из островков:
– Вот здесь.
– Значит, вот в этом квадрате? – Фарух утвердительно тряхнул кучерявой головой. – А транспортер с двумя морскими пехотинцами был рядом?
– Наверное – да, – нерешительно предположил подчиненный, – ну, может, в полумиле от нас на восток.
– Почему на восток?
– Мы-то пошли потом вот сюда, – Хиджам прочертил грязным ногтем линию, следующую на запад, – их на своем пути не встретили. Значит, они по солнцу стояли. Вот мы их и не заметили.
– Вот что, – Нгомбо решительно сгреб карту и поднялся, – если они не дураки, а они, скорее всего, не дураки, то, значит, знают, что идти на восток – это прямиком направляться в Индийский океан. А там шансов выжить у них не будет. Значит, после того, как они оторвались от вас, у них был только один путь – обратно, к берегу, – сомалиец снова глянул на карту. – Далеко от этого квадрата они уйти не могли: горючего на таких транспортерах немного. Надо срочно обыскать всю прибрежную зону, – распорядился главарь корсаров, – и это сделаешь ты со своими людьми.
– Я? – искренне удивился Фарух. – Где мне взять столько людей? Все, что есть, на этом корабле. Или мне снять всю охрану и бросить ее на поиски каких-то двоих вонючих русских рыбаков?
– Это не рыбаки, – вкрадчиво произнес Нгомбо, – это ребята из спецназа, обученные выживать в любых условиях. И они сделают все для того, чтобы не только остаться в живых, но и прихлопнуть всю твою шайку. Русские – народ особый. Или ты плохо слушал своего старшего брата?
– Нет, господин, – растерянно пробормотал Хиджам.
– Всех людей с корабля снимать не надо, – продолжал распоряжаться сомалиец, – это ничего не даст. Слишком велика зона поиска. Опроси местных рыбаков. Кто-то что-то мог видеть. Кстати, там недалеко вонючий поселок этого Агадубебе, – Нгомбо презрительно скривился, – загляни со своими ребятами к нему. Контрабандисты – народ ушлый. У них везде есть свои глаза и уши. Так что поговори там с ними. Уж они-то наверняка что-то знают. Если будут молчать, для пущей убедительности сожги пару их хибар. Может, станут посговорчивее.
– Это можно, – физиономия Фаруха расплылась в широкой улыбке. Видно было, что такие упражнения ему по душе.
– Одним словом, – продолжал сомалиец, – хоть из-под земли, живыми или мертвыми, а привези мне или этих русских, или их головы. Понятно?
Хиджам с молчаливой покорностью наклонил голову. Через четверть часа от борта «Резвого» отвалили два быстроходных катера с двенадцатью отборными головорезами на борту…
Глава 12
Самуэль Нгомбо паниковал не зря. Его визиту на захваченное российское малое десантное судно «Резвый» предшествовал целый ряд событий, которые происходили в Аденском порту Йемена.
Команда сухогруза «Виктория» пополнила запасы топлива и продовольствия, фильтры опреснителей тоже были заменены, и корабль, распушив над кормой либерийский флаг, стал медленно выруливать в море, ведомый двумя юркими буксирами.
В течение этих полутора суток, пока корабль стоял у причала, за ним неустанно наблюдали несколько пар глаз. Было установлено, что за это время никто из членов разноязычного экипажа на берег не сходил: то ли таков был приказ капитана, то ли команда не рискнула подойти к сходням по причине того, что у трапа постоянно несла вахту вооруженная охрана иранцев из корпуса «Стражей исламской революции». Как бы то ни было, но Фаттих, а именно он неусыпно следил за всем, что происходит на «Виктории», установил, что за время стоянки в Аденском порту никаких внешних сношений с берегом у судна не было. За исключением разве что тех моментов, когда члены команды принимали на трапе у местных грузчиков провизию. Но это в счет не шло.
Далее было установлено, что, поскольку судно везло транзитный груз, никакого досмотра на нем не производилось и администрация порта вполне удовлетворилась заявленной ранее декларацией. Более ничего подозрительного за время стоянки на корабле замечено не было.
В то время как Самуэль Нгомбо на всех порах мчался к российскому кораблю, на борт «Виктории» поднялся местный лоцман. А еще спустя три часа сухогруз вышел из порта, троекратным гудком поблагодарив за гостеприимство хозяев, и лег на свой курс.
Доставленный на берег лоцман тут же поспешил к поджидавшему его Фаттиху, правой руке Омара Фадделя – небедного сына Аравийской пустыни. Из рассказа лоцмана стало известно, что сразу же по выходе из порта к «Виктории» подошел небольшой английский сторожевой корабль из сил морской международной коалиции по борьбе с пиратством. Судя по всему, перед британцами поставлена задача: эскортировать сухогруз вплоть до выхода из опасной зоны.
Сторожевик прекрасно вооружен, британские «томми» полны решимости сделать решето из любого пирата, который приблизится к сухогрузу на расстояние в несколько кабельтовых. Где по английским меркам заканчивается «опасная зона» и сколько человек находятся на борту сторожевика – лоцман не знал, и, получив причитающееся ему щедрое вознаграждение, он скрылся среди причала, заваленного контейнерами.
Получив все нужные сведения, Фаттих направился прямиком к своему господину.
– Итак, что тебе удалось узнать? – поинтересовался Омар Фаддель вместо приветствия. – Есть что-нибудь интересное?
– Да, мой господин, – Фаттих низко поклонился, – с помощью Аллаха мне кое-что удалось узнать.
– Садись, – Омар наконец пригласил своего верного слугу сесть, – нам надо будет многое обмозговать. Итак…
– Интересующее вас судно взято под конвой английским сторожевым кораблем, – начал Фаттих, покорно принимая предложение хозяина и усаживаясь неподалеку от него. – На британских кораблях такого типа экипаж обычно составляет двадцать пять – тридцать человек.
– А спецназ? – живо поинтересовался сириец. – Обычно на всех конвойных судах он присутствует.
– Возможно, – вежливо согласился слуга, – но за несколько часов наблюдения никого, кроме членов команды, на борту сторожевика замечено не было.
– Продолжай, – удовлетворенно кивнул Омар.
– Если у англичан не будет другого приказа, то они будут конвоировать корабль до пятидесятимильной зоны.
– Вот это плохо, – огорченно заметил сириец. – И как можно подойти к сухогрузу?
– Боюсь, повелитель, что единственным кораблем, которому позволено будет приблизиться к интересующему нас судну, может быть только корабль, который принадлежит силам международной антипиратской коалиции, – с сожалением произнес Фаттих. – Но, насколько мне удалось выяснить, даже ему необходимо знать систему радиоопознавания «свой-чужой», многочисленную кодировку и все, что еще положено в таких случаях… – расстроенно закончил слуга. – Простите меня, господин, если я принес вам невеселое сообщение, – печально произнес Фаттих и замолчал, почтительно склонившись перед хозяином.
Однако Омар Фаддель отнюдь не выглядел расстроенным. Он несколько раз глубоко затянулся кальяном, откинулся на мягкие подушки и довольно промурлыкал:
– Итак, пока что все идет по плану. – Он достал спутниковый телефон, набрал номер, дождался соединения и коротко сообщил: – Сухогруз «Виктория» вышел в открытое море. Конвоирует его английский сторожевой корабль. Наступает ваше время, мой дорогой друг…
Именно это сообщение и получил Самуэль Нгомбо перед тем, как обнаружил на «Резвом» пропажу транспортера вместе с двумя российскими морскими пехотинцами. Партия начинала разыгрываться. Причем партия с очень крупными ставками. И всякие непредвиденные ходы должны быть в ней исключены. Любыми доступными способами…
Глава 13
– Товарищ старший сержант, – поинтересовался Григорий, когда оба морских пехотинца возвращались к своему транспортеру, – а что это за бизнес такой – переправлять беженцев неизвестно куда? Я думал, что контрабандисты занимаются нелегальной торговлей сигаретами, виски или там водкой, а что могут дать бедные переселенцы?
– Бабки, – коротко ответил Пантелей, пробираясь между поваленными стволами.
– Бабки? – удивился Курочкин. – Откуда у беженцев деньги? Они же нищие.
– Это мы с тобой нищие, – усмехнулся Пантелей, – хотя… – Он остановился, высматривая что-то среди поредевших джунглей. – Они, конечно, не богатые, но за иллюзию лучшей жизни готовы отдать последнее. Этот бизнес процветает по всему миру – скажем, переправка только двух десятков беженцев сулит классный гешефт.
– Откуда? – все еще недоумевал Курочкин.
– От верблюда, – коротко пояснил Пантелей. – Каждый из них платит контрабандистам по две тысячи евро только за проводку до Эфиопии. Значит, наш черномазый друг с двадцати душ получит сорок тысяч. Врубаешься?
– Кажется, врубаюсь, – удивленно отозвался Григорий.
– Это еще не все, – разглагольствовал Пантелей. – Эфиопы берут уже по три тысячи за переброску в Ливию, а ливийские проводники – почти по пять тысяч за транспортировку в Италию или на Мальту. Так что призрак хорошей жизни обойдется каждому в кругленькую сумму. И хорошо еще, если по дороге не отнимут деньги и не утопят итальянские пограничники. Или свои же проводники. Все, пришли, – Пантелей тяжело выдохнул: все-таки скакать по джунглям не такое уж легкое дело, – давай устраиваться на ночлег.
– Так рано еще, товарищ старший сержант, – взмолился Григорий, – может, походим по лесу, поизучаем флору, фауну…
– Мало ты набегался? – удивился Максаков. – Ну, вали, коли охота. А я через полчаса ужинаю – и на боковую. Еще неизвестно, когда за нами придут. Ясно, что свои темные делишки эти ребята творят не при солнечном свете. Советую и тебе лечь пораньше, – посоветовал Пантелей, нагребая полную охапку сухого плавника.
Рассудив, что его старший товарищ прав и свою исследовательскую деятельность можно отнести и на более удачное время, Григорий Курочкин тоже занялся обустройством на ночлег. Через двадцать минут оба ложа были готовы, оба товарища скромно перекусили на скорую руку и улеглись на устланную листьями палубу ставшего уже родным плавающего транспортного средства с эмблемами ОМРА по обоим бортам.