Временно, конечно. Коль деваться некуда, лучше тактику Кутузова использовать, но необученным народом дыры не затыкать. Если тебя что-то не устраивает в моих соображениях, ты сразу скажи, и я уволюсь к чертовой матери по собственному желанию. Деньжат ты мне подкинешь — я их честно заработал, построю где-нибудь возле Оки теремок и буду жить припеваючи. Мне ж много не надо.
— Да чего ты так развыступался-то, — примирительно толкнул друга в бок Константин. — Согласен я во всем. Разве что о сдаче Москвы, то есть Рязани, слушать немного неприятно, да и то лишь потому, что у местных князей есть дурная привычка. Они, когда к соседу воевать приходят, начинают изгаляться, как последние свиньи. Крестьян в полон забирают, села сжигают, скот угоняют. Короче, ведут себя не как русские, а как какие-нибудь фашисты.
— Спасибо за информацию. Обязательно учту.
— Не за что. А кстати, что ты там про Ярослава говорил? Источник-то надежный?
— Куда уж надежнее, — хмыкнул Вячеслав. — Я ж, перед тем как отправить Вейку, которая за тобой ухаживала, обратно к Ростиславе, пообщался с ней малость. Деваха она смышленая, сразу поняла, что от нее нужно. А для связи я человечка подобрал, которого как раз в Переяславль отправил, и даже раньше, чем всю эту семейку. Ну чтоб обжился там и подозрений не возникало. Да ты его знаешь — Любомир, который тебе некогда свиданки с Купавой устраивал, а после ты его в Ростов к купцу Пятине пристроил.
— А я его после Ростова в дружину обещал принять, — вздохнул Константин. — Обманул, выходит. Княжеского слова не сдержал.
— Да не обманул, — досадливо поморщился Вячеслав. — Я с ним потолковал и разъяснил, что есть дружина явная и есть тайная. От последней, конечно, видимого почета мало, да и перед девками нечем похвалиться будет. Но зато каждый человек из этой дружины все время у меня да у князя будет на особом счету. А если говорить о пользе для княжества — так тут и вовсе сравнить не с чем. Действуя тайно, да еще и с умом, можно причинить врагу столько вреда, сколько целой сотне, да что сотне — тысяче не под силу. А еще добавил, что если он вступит в обычную дружину, то поначалу будет рядовым, а сумеет подняться выше или нет — никому не известно. В тайной же он сразу десятником станет, а там, глядишь, в скором времени и до сотника дорастет, потому что в ней сила да выносливость не нужны, мастерство с оружием демонстрировать не надо, а требуется одна мудрая голова, каковая у него в наличии имеется.
— Силен ты детей охмурять, — крутанул головой Константин.
— Это ты в порицание или в поощрение? — с подозрением покосился на князя воевода.
— Это я в восторге, — нашел тот подходящий ответ.
— Тогда ладно, — милостиво кивнул Вячеслав и продолжил: — Так вот, эту весточку мне от него как раз перед самым отъездом к тебе доставили, почему я и хотел с тобой посоветоваться. Дело в том, что черниговские и новгород-северские князья собрались устроить легкий набег в приграничной полосе, но неизвестно в чьей. Где и как все произойдет — Вейка Любомиру не сообщила.
— Так, может, мои земли ни при чем?
— Может, и так, — не стал спорить воевода. — Пока точно известно одно: набег предполагается на язычников с целью их окрестить. Вот ты мне и скажи, есть ли у них где-нибудь граница с дикарями? Ну, скажем, с литовцами там, с латышами, с эстонцами. А то, может, я зря беспокоюсь и понапрасну людей разослал по селам возле Ростиславля, Зарайска, Глебова, короче, по всей нашей западной границе?
— Я даже и не знаю, Слава, — честно сознался Константин.
— Ты историк или где? — возмутился воевода.
— Да в том-то и дело, что историк, а не географ. Про Полоцкое княжество точно тебе могу сказать — там граница есть. Более того, прибалты с немецкими рыцарями кусочки из него уже выцарапывают. Ну там Кукейнос, Гернике… Еще я точно знаю, что новгородские земли на западе тоже с Прибалтикой граничат, особенно Изборск и Псков, а вот черниговцы с новгород-северцами… — И он беспомощно развел руками.
— Хорошо, — покладисто согласился воевода. — Тогда давай зайдем с другого бока. На землях твоего княжества, что ближе к западным рубежам, одни христиане проживают или язычники тоже имеются?
— Не просто имеются, — усмехнулся Константин. — Я думаю, половина населения, не меньше, а если взять тех, кто вроде бы окрещен, но по-прежнему к старым богам бегает, так три четверти от общего количества наберется, а то и побольше.
— Инквизиторов на них нет, — вздохнул Вячеслав и пожаловался: — А мне теперь думай и гадай — на чью задницу наши соседи нацелились.
— А ну-ка подожди, — встрепенулся Константин.
Он зажмурил глаза и попытался представить урок истории и себя с указкой в руке. Так, теперь он подходит к карте древнерусских княжеств перед татаро-монгольским нашествием и начинает показывать, куда шел Батый, что брал вначале, в какие степи отошел, как ударил по Переяславлю, Киеву, Галичу, Владимиру-Волынскому, далее на Польшу…
— Ишь зажмурился, аж глаза вылезают, — донеслось до него ворчание воеводы.
Константин со вздохом повернулся к другу:
— Нет у прибалтов границы с Черниговским княжеством.
— Стало быть, на тебя нацелились, — задумчиво протянул Вячеслав. — Значит, будем устраивать большие маневры и выставлять по десятку дружинников в каждое село на постоянное дежурство.
— Подожди-ка, — запротестовал Константин. — Ведь у них есть еще южная граница, с половцами. О ней-то мы не подумали.
— Оно им надо — будить лихо, пока оно тихо? — отмахнулся Вячеслав. — И вообще, русские князья хоть раз на половцев зимой ходили?
— Вроде бы нет, — неуверенно возразил Константин.
— Значит, все ясно, — подвел неутешительный итог Вячеслав. — Пойдут они именно на тебя. Ну что ж, — вздохнул он. — Будем ждать.
Глава 17Эдисон Кулибиныч
Счастлив в наш век, кому победа
Далась не кровью, а умом,
Счастлив, кто точку Архимеда
Умел сыскать в себе самом…
Минька встретил обоих друзей с распростертыми объятиями.
— Князь в дом — гость в дом, — безбожно переврал он известную поговорку, гостеприимно приглашая их в свои обширные двухэтажные хоромы — бывший княжеский терем, ставший личной резиденцией изобретателя.
Однако улыбался он недолго. Стоило ему привстать на цыпочки и заглянуть через плечи друзей, как его лицо разочарованно вытянулось:
— Так вы одни приехали?
— Ты что, забыл? Отец Николай в Киеве и вернется не скоро, — удивился странному вопросу изобретателя Константин.
— Да я подумал, что… — Минька ненадолго замялся и выпалил: — А Доброгнева где?
— Снова со здоровьем худо? — понимающе кивнув, осведомился Вячеслав. — Никак церебральный паралич обострился? Или тебя почечные колики в пятках достали?
Константин недоуменно покосился на друга. Уловив его вопросительный взгляд, воевода со скорбным видом пояснил:
— Дело в том, княже, что в последние полгода у нашего Эдисона стало совсем худо со здоровьем. То гангрена на пальце вскочит, то лапы ломить начинает, а на днях с него шерсть сыпаться начала, — принялся он перечислять все недомогания. — В связи с этим бедная Доброгнева вынуждена приезжать к нему по два-три раза в месяц.
— Даже так? — удивился Константин.
— Да чего ты его слушаешь?! — возмутился изобретатель, густо покраснев при этом. — У меня и правда в последнее время что-то с волосами стало происходить. Вылезают, гады, и все тут, вот я и… — В подтверждение своих слов он запустил пятерню в свою шевелюру, дернул и торжествующе протянул Константину ладонь, на которой лежали три или четыре волоска. — Вот, сам погляди! А этот «шерсть, шерсть»… Тоже мне, нашел над чем смеяться. Если так дальше пойдет, я к весне вообще облысею.
— Ничего, — успокоил Вячеслав. — К весне у тебя, наоборот, вырастут новые и шелковистые, так что будешь краше прежнего. — И, повернув голову к Константину, с притворной грустью продолжил: — Однако симптомы и впрямь нешуточные, княже. Сам видишь, как все запущено.
— Вижу, — кивнул Константин. — Действительно, все очень серьезно. Только Доброгнева сейчас сильно занята, Миня. Она просила передать тебе свои извинения и сказать, что приедет попозже.
Воевода озадаченно уставился на князя.
— А когда это она успела тебе сказать, если ты… — начал было он, но Константин бесцеремонно перебил его:
— Ты как раз к дружинникам отлучился, а я в это время к ней заглянул… за микстурами. — И он втихомолку показал воеводе кулак.
— А-а-а, вон когда, — заторопился тот. — Так это она ту бутыль с настоем для тебя передала?
— Она, — подтвердил Константин.
— Ну и гадость же, я тебе доложу, — продолжал исправляться Вячеслав. — Как ты его пить можешь, не представляю. Я его едва понюхал, и то чуть не стошнило.
— Кстати, Миня, я ж у тебя почти полгода не был, так что порадовал бы своими новинками, а для начала устроил бы нам со Славой экскурсию, — попросил Константин. — Ты давай накинь на себя чего-нибудь потеплее, а мы тут постоим. — И когда изобретатель убежал одеваться, возмущенно прошипел: — Ты что, ослеп совсем?! У парня первая любовь, а ты со своими подколками лезешь!
— Ну извини, не подумал, — повинился Вячеслав.
— Не подумал он, — проворчал Константин и, вспомнив кое-что, с подозрением уставился на воеводу. — А ты не скажешь, друг любезный, с чего это Доброгнева в Переяславле-Залесском так влюбленно на тебя смотрела?
— Вот ей-богу, Костя, ни сном ни духом, — искренне поклялся ошарашенный такой новостью Вячеслав.
— А ты с ней, часом, не того?
— Тогда уж заодно обвини меня и в том, что я тайный шпион багдадского халифа, — возмутился воевода. — Что ж я, по-твоему, совсем бездушный? Подколки — одно, да и то лишь потому, что я не думал, насколько у него серьезно — все-таки пятнадцать лет, — а чтоб дорожку другу перебегать — ни за что. И вообще, я с ведьмачками дел никогда не имел и иметь не собираюсь.