— Настоящего усердия, наверное, не проявил, — предположил Константин. — Не вложил ты душу, чтобы молитва из сердца шла.
— Или головой стукался плохо, — вставил свои три копейки Славка.
— Точно, — подтвердил улыбающийся Минька. — Не вложил. И плохо стукался. Тогда я еще помолился.
— Долго? — уточнил Славка.
— Дня три, а то и четыре. А на пятый меня осенило.
— Вот что крест животворящий делает, — поучительно поднял палец кверху Константин.
— И молитва святому Динозаврию, — добавил в тон ему воевода.
— Будете перебивать — вообще ничего рассказывать не буду, — слегка обиделся Минька.
— Мы все — одно сплошное внимание, — примирительно поднял руки Славка.
— Ну то-то же, — успокоился изобретатель и продолжил: — Вспомнил я, что есть взрывчатка, которой не надо никакой искры.
— Это что же такое? Почему не знаю? — удивился воевода, но, вспомнив обещание, быстренько зажал свой рот ладонями.
— А взрывчатка эта называется нитроглицерин, — торжествующе выпалил Минька и победно уставился на своих друзей.
Те с недоумением переглянулись.
— Шпага Калашникович, я, конечно, всегда перед тобой преклонялся, но ты уж все-таки освети вопрос пояснее, — попросил Славка.
— Да вы что, о нитроглицерине никогда не слыхали? — удивился Минька. — Ну Славка-то ладно. Чего с безмозглого вояки возьмешь? Но ты, Костя, меня удивляешь.
— Нет, я, конечно, о нем слышал, — осторожно заметил тот. — Но он вроде бы как из нашего века, то есть для его производства нужны заводы, фабрики и прочее. А о том, чтобы его можно было состряпать в кустарных условиях, честно говоря, впервые слышу.
— А это потому, что вы в детстве всякую ерунду читали, сказки и прочее, а я — полезную литературу. Так вот, в одной интересной книжке я вычитал, как его изготовить в домашних условиях.
— Справочник любителя-пиротехника? — поинтересовался Славка.
— Неважно, — отмахнулся Минька. — Тем более классе в седьмом или восьмом я его уже делал, и у меня все получилось. Правда, дыра в сарае жуткая была, но это… ерунда. — Он невольно почесал многострадальное место, которое в основном всегда и расплачивалось за очередное чересчур шумное изобретение.
— Больно было? — сочувственно спросил Славка, от внимания которого Минькин жест отнюдь не ускользнул.
— Бывало больнее, — героически ответил стойкий изобретатель и в свою очередь съязвил: — Но это тогда было, а сейчас вы меня туда целовать должны. Дадите рассказать-то до конца?
— Слава, усохни, — сурово повелел Константин.
Воевода вновь прижал обе руки ко рту, всем своим видом изображая абсолютное смирение и внимание.
— Вот так и держи, — распорядился Минька. — Короче говоря, изготовить нитроглицерин очень легко. Надо лишь смешать азотную кислоту с глицерином. Я бы намучился, если бы не знал точных пропорций, но так как уже его делал, то… Короче, это пустяк.
— Погоди-погоди, Миня. А нужные компоненты ты как добыл? Их же, насколько я знаю, в природе не бывает, — не понял Константин.
— Строго по книжке, — ответил изобретатель. — Кстати, пока занимался изготовлением глицерина и обрабатывал сало, в остатке получил обычное мыло. — Изобретатель гордо подбоченился и кивнул на дальний стол в углу комнаты, на котором одиноко лежали несколько темных катышков.
Славка подошел, осторожно взял один из них в руки, понюхал и сморщился.
— Не туалетное, — брезгливо заметил он.
— Ну и сволочь же ты, вояка косопузый, — в сердцах заявил изобретатель, оскорбленный в своих самых лучших чувствах, сердито надулся и замолчал.
— Миня, тебе цены нет, — проникновенно произнес Константин, исподтишка показывая воеводе кулак.
Он обнял юного друга и бережно расцеловал его в обе щеки.
— А сало-то загубил, загубил. Ох, хохлы бы увидали, они б тебя за такое кощунство самого на сало распустили. Ломтями бы настругали и даже солить не стали, — раздалось ворчливое брюзжание Вячеслава, которое сменилось жалобной просьбой: — Кулиба Эдисоныч, прости дурака зеленого и глупого. Ну вояка я тупой, и шутки у меня дурацкие. Но я ж не виноват, что меня в училище четыре года прикладом по голове за двойки лупили.
— И никакого толку, — беззлобно констатировал отходчивый Минька.
— Точно, — обрадовался воевода. — Потому как все по пословице. Толк из меня вышел, а бестолочь осталась.
— Ладно, — махнул рукой Минька. — Прощаю. Только чтоб больше никаких комментариев.
— Все, все! — завопил Вячеслав. — Как рыба об лед.
— Кстати, Костя, что касается запаха и цвета, то сделать к нему нужные присадки, чтоб оно стало ароматным, — пара пустяков. Если хочешь, Слава, — лукаво улыбнулся изобретатель, — то я мигом этим займусь. Брошу все остальное, и через полгода-год у тебя будет шикарно пахнущее мыло.
— Но я уже извинился и все давно осознал. Еще с утра, — уточнил возмущенный столь явной несправедливостью Вячеслав. — Не бей ниже пояса.
— Живи, — великодушно хмыкнул Минька и хотел было продолжить рассказ об изготовлении нитроглицерина, но его перебил Константин, заметивший, что в предложении Михал Юрьича есть определенный резон.
Вячеслав оторопело уставился на друга и даже потряс головой, полагая, что ослышался. Константин невозмутимо повторил.
— Так ты всерьез? — недоверчиво спросил воевода.
— Еще как всерьез, — вздохнул князь.
— Погоди-погоди, а как же нитроглицерин? — не понял Вячеслав.
— Пожалуй, военных прибамбасов на ближайшее время нам хватит, — ответил Константин.
— Что-то я не пойму — мне людей мылом вооружать? — нахмурился воевода. — Нет, если наш Эдисон сделает его запах еще противнее и придумает способ распыления, то ничего, сойдет. Хотя даже в этом случае оно годится лишь для боев с князьями, а степняки и европейцы сами такие вонючие, что оно на них не подействует. Этих закаленных ребят разве что хлорпикрином можно свалить. — И он вопросительно посмотрел на Константина. — И что тогда мне делать?
— По-моему, наш Михал Юрьич и без мыла много чего для тебя настряпал, — возразил Константин и обратился к изобретателю: — Кстати, Миня, ты не слыхал поговорку про соловья, которого баснями не кормят? А у тебя их двое, и оба голодные.
— Ой, я же совсем забыл, — спохватился тот. — Конечно, пошли, тем более что все давно готово. — И он повел друзей в противоположную половину дома, где гостей уже ждал богато накрытый стол.
— Так что, Михал Юрьич, все, что ты повелел, я сполнила. Дале-то как? — робко осведомилась нарядно одетая деваха, на вид лет семнадцати, не больше, стоявшая у входа в трапезную.
— Ну теперь подавать будешь дорогим гостям, — солидным, хоть и ломающимся еще баском произнес Минька и по-хозяйски шлепнул шмыгнувшую мимо него деваху чуть пониже спины.
Та смущенно, но в то же время радостно взвизгнула:
— Сызнова вы, Михал Юрьич, за свое!
— Никак женилка отросла, — изумился Славка, провожая ее оценивающим взглядом.
— Ну ты тут не больно глазами зыркай, — заметил ему Минька. — И вообще, на чужой рот каравай не разевай.
С пословицами юный изобретатель был явно не в ладах.
— Да нет, куда там моему караваю до твоего, — сокрушенно вздохнул воевода и двинулся вслед за князем к столу, на котором чего только не было.
Одних блюд с рыбой насчитывалось пять или шесть, а помимо них мясо — копченое, вареное, соленое, отдельно колбасы, и тоже разные, пять сортов сыра, здоровенная миска со сметаной, груши в меду, яблоки в патоке, а в середине увесистая, литров на пять, братина с хмельным медом.
— О-о-о, это мы удачно попали, княже, — всплеснул руками воевода, разглядывая изобилие яств и хищно нацеливаясь на копченую курицу.
Пока ужинали, Минька продолжил рассказ о работе с миной. По его словам, после того как он изготовил нитроглицерин, все остальное было уже мелочью. Ну, например, пироксилин. С ним вообще никаких проблем. Достаточно погрузить любое вещество, содержащее клетчатку, например кусок льняной ткани, минут на пятнадцать — двадцать в раствор дымящейся азотной кислоты, затем извлечь, хорошенечко промыть в воде и высушить, и пожалуйста… Полученный таким образом пироксилин имеет три весьма существенных преимущества перед черным, или дымным, порохом — он не боится сырости, примерно раза в четыре мощнее и почти не оставляет нагара…
Пока изобретатель посвящал Вячеслава в подробности, Константин продолжал размышлять, подбирая доводы в пользу того, что и впрямь пришла пора переходить, образно говоря, на мыло. Пока что, судя по всему, оба друга не восприняли его слова всерьез. Вон как завороженно слушает Вячеслав. Ну еще бы — новое оружие, идеально подходящее для засад, и не только для них. А если задуматься о последствиях? Нет-нет, речь идет не о гибели врагов. Там как раз чем больше, тем лучше — война есть война. Но что будет потом, когда секрет производства перестанет быть секретом, а это неизбежно рано или поздно произойдет. Впрочем, что уж там говорить о воеводе, если и ему самому это пришло в голову не так давно, всего полгода назад, да и то после беседы с отцом Николаем, состоявшейся незадолго до его отплытия в Киев.
Константин прислушался к Минькиному рассказу. Так-так, кажется, заканчивает. Пора взять слово? Или рано?
— Человек идет, наступает ступней на колышек, а тот раскалывает стекло. От удара нитроглицерин взрывается, а уже от его взрыва, в свою очередь, детонирует пироксилин. Дальше-то рассказывать? — спокойно осведомился Минька у Вячеслава.
— А чего дальше? — удивился тот.
— Значит, и этого не знаешь, — вздохнул Минька. — Тогда специально для тебя. — И он продолжил: — В результате взрыва железную болванку разрывает в клочья, и, разлетаясь, осколки причиняют множественные рваные раны, которые трудно залечиваются, а попадая в отдельные, наиболее важные жизненные органы человека или животного, приводят к смертельному исходу. В результате многочисленных…
— Спасибо, Миня, дальше я как-нибудь сам, — поспешил перебить его Славка, поняв, что тот над ним попросту издевается.