зяйство на нем, вот и прилипнет к рукам. И не докажешь потом.
– А что с домом? – спросила Зоя. – Продадут? А с нами как?
– Андрей сказал, продадут. Ему дом не нужен. Сказал, заплатит нам за целый год и еще премию. Ада Романовна позаботилась.
– Слава богу! – воскликнула Зоя.
– Я бы тоже продала, – сказала Света. – Плохой дом.
– А я бы не продала. Шикарный дом! Мебель, ковры, одних ваз китайских дорогущих с десяток! Вот так живет человек, жилы из себя тянет, света белого не видит, а потом раз – и нету! И передать добро некому… – Зоя пригорюнилась.
– Давайте, девчата, за упокой, – предложил Петр. – Печальный факт, ничего не поделаешь. Но, как говорят в народе, все там будем.
Они выпили.
– Завтра в десять придет автобус, чтобы все были готовы! – напомнила Вика. – Прощание в главной «Форели», отпевание, потом на кладбище. После похорон назад в «Форель» на поминки. Чтоб никого не ждали.
– Ты говорила. «Форель», которая на площади?
– Ну. Фуршет.
– Фуршет на поминках? – удивилась Зоя.
– А куда ты всех поместишь? Народу прорва придет. Своих одних чуть не полтыщи, теперешние, и пенсионеры еще подтянутся. Ничего, фуршет не фуршет, а водки на всех хватит.
– А вот тут извини, подвинься, – сказал Петр. – Водки всю дорогу не хватает. Особенно на смурных мероприятиях. Горе-то чем заливают? Водкой! То-то и оно. И как начнут все в три горла заливать, сами понимаете.
– А тебе лишь бы надраться! – фыркнула Зоя. – Других проблем в жизни нету. А начальство городское будет?
– Тех отдельно, в «Английском клубе».
– Конечно, куда ж им с трудящими, – усмехнулся Петр. – Слуги народа!
– Света, скажешь этой, автобус в десять, а то проспит, – приказала Вика.
– Да я сказала уже. Не проспит, я разбужу.
– А чего сюда к нам не позвали? – поинтересовался Петр.
– Да я звала, она не захотела.
– Не захотела так не захотела. Была бы честь предложена.
– Ты, я смотрю, дружбу с ней водишь. Смотри, Светка, нахлебаешься! Она девка ушлая, а ты у нас простая, тебе с ней не тягаться, – Зоя покачала головой.
– Чего это простая, – огрызнулась Света. – Обыкновенная. Ты у нас очень сложная!
– Ага, затащит тебя в путаны, – хихикнул Славик. – Говорят, они деньгу приличную зашибают. Или в стриптиз. Моделька!
– Типун тебе на язык! Дурак! – обиделась Света.
Они долго еще сидели на кухне, поминали Аду Романовну, пили за упокой ее души. Потом гоняли чаи с яблочным пирогом. В полночь Вика скомандовала:
– Все, хорош гулять. Надо выспаться, завтра день тяжелый, пережить бы. Петр, давай, до свидания!
Петр нехотя поднялся:
– Ты, Вика, как всегда, все испортишь. Слав, идешь?
Ушла к себе Света. На кухне остались Вика и Зоя.
– Я останусь ночевать, пожалуй, поздно, – зевнула Зоя, которая жила в городе. – Еще прибирать… Ну, Петруха накурил, аж в глазах темно. А Славка – чисто свинья! Накидал тут огрызков, не разгребешь!
Она распахнула окно. В дом ворвался холодный ночной воздух.
– Снег вроде пошел, – сказала она, высунув руку наружу. – Зима на подходе. Холодает. Завтра обещали минус три. На кладбище холодрыга будет, надо одеться. Бедная Ада Романовна, упокой, господи, ее душу! Хорошая была женщина. Строгая, но справедливая.
– Хорошая. Я помогу, Зоя. Конечно, оставайся, куда тебе ночью. Можно в гостиной на диване.
– Еще чайку? – спросила Зоя. – Все равно не заснуть.
– Давай, – согласилась Вика.
– Слушай, а правда, что к ней ночью муж приходил? – спросила Зоя, оглянувшись на дверь. – Светка говорила. И музыка была, она сама слышала. Из музыкальной шкатулки.
Вика не ответила, раздумывая. Потом решилась:
– Приходил! Она с ним разговаривала. Я ночью всегда проверяла, как она, ну, там лекарства дать или воды… и вообще. Слышу, а за дверью вроде как голос. Меня так жаром и обдало! И ноги подкосились. И музыка… Вроде как была музыка. Он ей музыкальную шкатулку подарил на свадьбу, на тумбочке стоит, там жених и невеста вальс танцуют.
– Ужас! – выдохнула Зоя. – А ты и его слышала?
– Нет, только ее. Не все слова, вроде просилась, голос такой жалобный и плачет. Прощения просила. А наутро сама не своя, синяки под глазами, напуганная, руки дрожат… Конечно, страшно!
– За что прощение-то?
– Видать, за сына его, что отца лишила. Потому и искать бросилась. Я и не знала, что у него сын был. Да и своего упустила, Севку, пусть земля им пухом…
– Говорят, он пил?
– Севка? И пил, и чего похуже. Над отцом издевался, называл неудачником, а Николай Андреевич ему: сынок, сынок, как же так, а сам чуть не плачет. А он его матом! Он после смерти Севки совсем сдал. Они оба сдали. Николай Андреевич ушел, а теперь вот и Ада Романовна, как выморило всю семью…
– Видать, за грехи, – прошептала Зоя.
Вика многозначительно вздернула бровь.
– А правда, что у Ады Романовны рак был?
– Правда. Рак желудка. Но доктор говорил, с полгода еще протянет. Тут она и кинулась сына Николая Андреевича искать. Она все про себя знала.
– Ошибся, видать, доктор. А если еще и мужа ночью видела… Это он ее к себе забрал. А эта, Тина, что с ней теперь будет?
– А что с ней станется? Ничего. Как пришла босая, так и уйдет босая. Ада Романовна ей денег обещала, я сама слышала, лишь бы с глаз долой, так она ей въелась. А теперь… что ж! Теперь ничего. Дрянная девка все-таки! – Она вздохнула. – Все, Зоя, отбой. Хорош, спать пора, хоть пару часиков урвать. Я тебе постелю в зале, на диване. Спокойной ночи!
Глава 12Истоки
– Дрючин, что такое «Экскалибур»? – спросил за завтраком Шибаев Алика Дрючина.
– Ты уже спрашивал, это волшебный меч…
– Я помню. Какую организацию, по-твоему, можно назвать «Экскалибуром»?
– Что-то связанное с силой и оружием, – ответил Алик. – Охрана, телохранители, оружейный магазин или мастерская. А что?
– В бумагах Николая Андреевича квитанция из этого «Экскалибура», плата за услуги. Девять лет назад он зачем-то туда обращался…
– Ши-Бон, не майся дурью! Это же старье. Посвежее ничего не нарыл?
– Посвежее ничего нет. Придется искать по фамилии, и еще надо бы найти тех, кто с ним работал. Двадцать шесть лет – большой срок.
– Не такой большой, вполне можно найти. Они должны помнить его первую жену… Хоть кто-то! Может, и ребенка видели. Представляешь, Ши-Бон, живут они себе спокойно в нашем городе, у всех на виду… В смысле, бывшая жена и сын. Найти – пара пустяков!
– Ладно, Дрючин, не парься. Найдем и поговорим. Пара пустяков и есть.
– С чего начнем? – бодро отозвался адвокат.
– Поговорю с Викой, домоправительницей Ады Романовны. Может, что-нибудь всплывет. Кстати, сегодня в одиннадцать похороны.
– Пойдешь?
– Надо бы. Будут те, кто когда-то у нее работал. Вот мы наших свидетелей там и выловим. Хочешь со мной?
Алик поежился и пробормотал, что занят.
– Ладно, Дрючин, живи пока, – сказал Шибаев. – С тебя ужин. Погода собачья, тем более на кладбище. Не забудь чего-нибудь для обогрева.
– Ладно. К Яне не собираешься?
– К Яне? А что, нужно?
– Ты думаешь, я ничего не вижу? – хмыкнул Алик. – Ты даже Жанне не позвонил из-за нее.
– Откуда ты знаешь, что не позвонил? Как раз позвонил.
– И что?
– Поговорили.
– О чем?
– О жизни, Дрючин, о жизни. Я ей сказал, что с замужними дамами не путаюсь.
– Так и сказал?
– Так и сказал, ты меня знаешь, я за устои. А ты сам к Яне не собираешься? Может, еще фотки какие нужны? В офисе повесить, у нас тут тоже можно. Вон, стены пустые. В разных позах.
– Я подумаю, – ответил Алик.
…Шибаев рассматривал людей, собравшихся проводить Аду Романовну.
Некоторых он уже знал. Толстая заплаканная Вика, шмыгающая в носовой платок, об руку с крупной женщиной в зеленой куртке. Андрей Богданов с непокрытой головой и мокрыми стеклами очков, очень бледный, озябший даже на вид. Важный мэтр Рыдаев в широченном кожаном реглане издалека кивнул Шибаеву. Батюшка в светлых ризах, с большим крестом на груди. Бьющий по нервам неровный плоский звук духовых.
На несколько мгновений прекратился ледяной дождь, разошлись тучи, из открывшегося небесного колодца копьем упал на землю светлый луч. Глухо ударили в крышку гроба мокрые комья. Оркестр замолчал, был слышен лишь скрежет лопат, гребущих землю. Народ с облегчением зашевелился и стал отодвигаться от ямы. Шибаев опытным взглядом выхватил из толпы немолодого мужчину с белой головой – тот вытирал глаза пальцами – и стал протискиваться к нему.
…В главную «Форель» они уехали вместе на машине Шибаева. Мужчину звали Семен Григорьевич, когда-то работал он у Ады Романовны бухгалтером, ныне на пенсии. Он согрелся и с удовольствием рассказал, как они с Адой Романовной вместе начинали бизнес.
– Почти тридцать лет, с самого начала с Адой Романовной, помню, только-только разрешили частные предприятия. Она взяла кредит и открыла маленький ресторанчик, как сейчас помню, назывался «Харчевня». Народ ломился, всем было интересно. Качество блюд замечательное, доложу я вам! Сейчас уже не то, кормят народ чем попало. На первом этаже выкупили две квартиры, даже не в центре, чуть не в пригороде, в пятиэтажной хрущобе. Недолго мы там были, жильцы нас со свету сживали: «Капиталисты, буржуи!», проклятия, доносы каждый день строчили, что спать мешаем, музыка громкая, вонь из кухни. Окна били несколько раз. Классовое чутье проявляли. Сейчас уже и не помнит никто, как оно начиналось… Николая Андреевича? Колю Руданского? – переспросил он. – Конечно, помню. А зачем вам?
Шибаев объяснил.
– Вона как! – покивал Семен Григорьевич. – Хорошее дело, правда, поздно. Коли уже нет, а теперь и Ада Романовна ушла. Она командир была, а Коля – добродушный, смешливый, женщин любил. Работал у нас механиком, руки золотые. А ее уже возраст поджимал, о семье подумать следовало. Ну, она его и женила на себе. У него уже была жена, у нас работала, совсем простая, посудомойкой. Фамилии у них разные были, говорили, что нерасписанные жили. Звали ее Маня – маленькая была, худенькая, какая-то перепуганная. Да всего раз или два ее видел, а шофер Рудик – был у нас такой – сказал, что она крутит с Колей Руданским. Я, помню, еще удивился: Коля из себя видный был, а она никакая. Совсем простая, из деревни вроде. Насчет ребенка не знаю, не слышал. Когда Коля связался с Адой Романовной, она сразу уволилась. Больше я ее и не видел ни разу. А он ходил, глаза прятал. За спиной про них всякое говорили, осуждали, жалели Маню, ну да что ж поделаешь! Человек ищет, где глубже. Говорили, Ада Романовна ей много денег дала, вроде как откупного за мужа. Так они и жили. Она за главного, он с опущенной головой. Их сын недавно умер, слышали, наверное? Совсем молодой был, наследничек. Вот как судьба распорядилась. Такое богатство, такие деньжищи, а наследника-то теперь и нет. А тот, брошенный, кто знает, выжил ли без батьки. А теперь, значит, Ада Романовна решила грехи замолить? Нечего сказать, дело хорошее, лучше поздно, чем никогда. Правду умные люди говорят: у старых грехов длинные тени…