– Я думала, ты уже не придешь, – сказала девушка.
Шибаев вдруг чертыхнулся – забыл цветы! Бросив: «Я сейчас!», прихрамывая, побежал назад.
Он вернулся через пятнадцать минут, протянул Яне цветы. Она вдруг порывисто обняла его, прижалась лицом. Почувствовав что-то, всмотрелась в его лицо и спросила:
– Что случилось?
– Упал, – по-дурацки ответил Шибаев. – Случайно. Ничего страшного.
Она включила верхний свет и вскрикнула, увидев его лицо во всей красе.
– Господи! – воскликнула. – Ты хоть жив? Подрался?
– Жив, – ответил Шибаев. Подумав, добавил: – С лестницы навернулся.
Он с трудом дотащился до гостиной и упал на диван.
– Что с коленом? Дай посмотрю! – потребовала Яна.
– Ерунда!
– Раздевайся! Ну!
Побагровевший Шибаев стянул джинсы. Распухшее колено напоминало колоду.
– Ужас! – выдохнула Яна.
– До свадьбы заживет, – пробормотал он и осекся, сообразив, что сказал двусмысленность.
– И лицо! – Она взяла физиономию Шибаева в руки.
Он вдруг пережил некое дежавю, вспомнив, как когда-то точно так же другая женщина рассматривала его лицо, разбитое в драке, и помрачнел…[3]
– Больно?
Он помотал головой.
– У меня есть мазь от синяков. Сейчас! – Она метнулась из комнаты.
История с той женщиной закончилась плохо, и Шибаев попытался прогнать дурные предчувствия. Обычно дурные предчувствия посещали тонко организованного Алика, а Шибаев издевался над ним, называя это бабским кликушеством. Сейчас он, а не Алик испытал дурные предчувствия и ничего не мог с собой поделать…
Яна вернулась с тюбиком мази, повернула лицо Шибаева к свету и принялась щедро намазывать лоб и скулы. При этом она приговаривала: «Больно? Ну ничего, потерпи, сейчас… сейчас…» Она дула на его шишки, дыхание у нее было теплым и щекотным, и Шибаев невольно рассмеялся.
– Ты чего? – тут же спросила она.
– Ничего, – ответил он, притягивая ее к себе.
Яна увернулась.
– Подожди! Сними свитер!
– Не нужно, я в норме, – сказал Шибаев.
– Поднял руки и снял свитер! – скомандовала Яна, и он послушно поднял руки. Девушка стянула с него свитер, а затем футболку. Ткнула пальцем в плечо. Шибаев охнул и отпрянул.
– Так я и знала! – проговорила она. – На тебе живого места нет! Может, расскажешь, что с тобой случилось? Тебя хотели убить?
Шибаев рассмеялся.
– Разве так убивают? Нет, меня просто спустили с лестницы.
– Кто?
– Если бы я знал! Привидение, должно быть.
– Привидение?
– Ну! Это случилось в доме с привидениями, который построен на месте старого кладбища.
– Правда? – Она смотрела на него широко раскрытыми глазами. – Ты действительно думаешь, что это было… привидение?
– Конечно! – Шибаев, несмотря на боль, забавлялся от души. – А кто это был, по-твоему? Дом пустой, ни души, темно, тихо, как в могиле. То есть душа, может, и была, и не одна, бродили там, а тут я топаю, нарушаю покой, с фонариком. Они меня и… – Шибаев прищелкнул языком, с трудом удержавшись от смачного словечка.
– Зачем ты туда пошел?
– Чтобы убедиться, что оно там есть. Слухам не верю, я скептик.
– Привидение?
– Привидение. Теперь знаю точно. – он потрогал шишку на лбу.
– Ладно, не хочешь, не надо. Привидений не бывает. Сейчас я намажу тебе плечо, а потом сделаю компресс на колено.
– А перекусить?
– Как ты можешь думать о еде! Тебя чуть не убили!
– Ничего ты в жизни не понимаешь! Именно после такой передряги лучше всего думается о жратве и… и… – Он обнял ее. Она рассмеялась и увернулась.
– Пусти! Я накрою на стол. Сможешь дойти до кухни?
…Они сидели за столом. Шибаев в одних трусах, далеко вытянув ногу с компрессом на ушибленном колене. Удивительное дело, он не испытывал дискомфорта от своей наготы и был голоден как волк. Яна протянула ему бутылку вина и штопор. Он с большим удовольствием выпил бы пива, но девушки пива не пьют. Не все, во всяком случае. Яна точно не пьет.
– За твое здоровье! – сказала она, и оба рассмеялись.
– За тебя! За нас!
Глава 21Тина
Тина вошла в «Сову», бросив: «Привет, родной!» – здоровенному вышибале на входе.
– Привет! – обрадовался тот. – Давно тебя не видел, Тинка! Вернулась? Насовсем или как? Замуж не вышла?
– Ага, насовсем. Выбираю! – Она хихикнула. – Может, возьмешь?
– Я бы с радостью, лапка, но у меня семья на шее, куда ж мне от семьи?
– Да ладно! Витя Косых тут?
– Тут. А вы что, опять сбежались?
– Не знаю пока, посмотрим.
Тина взобралась на табурет за стойкой бара, махнула бармену, тощему и небритому молодому человеку с длинными волосами, связанными в пучок на затылке кожаным шнурком: – Эрик, мне как всегда!
– Тиночка, любовь моя! Вернулась, девочка?
– Как видишь! Наши здесь?
– Ирина здесь, и Олежка, Витя Косых крутился. Рано еще, придут.
– За тебя! – Тина подняла бокал.
– Моя красавица! – обрадовался Эрик. – Вон твоя Ирка!
– Где? – живо повернулась Тина. – Ирка!
Высокая девушка подплыла к ней, они сердечно обнялись.
– Тинка! Наконец-то! А то я заждалась! Витьку видела уже?
– Видела! Эрик говорит, он здесь где-то.
– Он что, опять клинья бьет?
– Копытом бьет!
– А ты?
– Не знаю еще.
– Как твое привидение? – Ирка хихикнула. – Не преследует?
– Нормально. Напрасно смеешься, кто кого преследует, еще вопрос. А где Ростик?
– Придет. А что ты теперь будешь делать? Как я понимаю, тебе не обломилось? Ты говорила, мадам обещала бабки, а теперь все коту под хвост, получается? Все твои старания… Вон, ты даже без маникюра! Отвыкла в монастыре?
– Отвыкла. – Тина убрала со стойки руку. – Тебе бы так! Режим! И эта сучка Вика всюду лезет, доносит, подглядывает… Она даже в шмотках моих рылась! Ладно, проехали.
– И все напрасно! – хихикнула Ирка. – Пролетела, как фанера над Парижем.
– Не напрасно! Я свое возьму, ты меня знаешь.
– Неужели завещание?
– Много будешь знать… Витя! – вдруг закричала Тина. – Давай сюда!
К ним подошел длинный худой парень с жеваным шарфом на шее, расцеловался сначала с Тиной, потом с Иркой.
– Привет, крыски! Тинка, ты все хорошеешь!
– А я? – тут же вылезла Ирка.
– Нет слов! Ты ваще моя любовь, Ирка. Как жизнь, подруга? – обратился он к Тине. – Ты уже на свободе?
– А ты? – ответила ему в тон девушка. – Освободился?
– Художник всегда свободен! Ну что, открываем журнал?
– Открываем. У тебя бабки есть?
– А у тебя?
– Художник, кроме свободы, должен иметь бабки, понял? Или все на семью уходит?
– Опять начинаешь?
– Ребята, давайте жить дружно, – вмешалась Ирка. – Тинка вернулась, у Лесика днюха сегодня, отметить надо, а вы в драку. Соскучились?
– У Лесика день рождения? – обрадовалась Тинка. – И ты молчала? Где он?
– На подходе.
– Господи, ну и наберусь сегодня за здоровье Лесика! Этот монастырь меня достал!
– Какой монастырь? – спросил Витек.
– С привидениями! – объяснила Ирка.
– С привидениями? Вы чего, крыски, бухие уже?
– Сам ты! Честно, привидение! Тинка лично общалась! Ночью, после коньячка!
– Ирка, что ты мелешь! – возмутилась Тина. – Заткнись, идиотка!
– Не-не, подожди, Тинка! Давай про привидения! – заинтересовался Витек.
– Идите к черту! – разозлилась Тина. – А ты, Ирка… Ничего рассказывать не буду! Подруга называется, блин! Язык как помело.
– А че тут такого? Подумаешь, привидения!
– Где?
– Какие в… привидения! Совсем крыша поехала? – закричала Тина, слетая с табуретки. – Достали! Думала, хоть тут нормально отдохну!
Она бросилась через зал к выходу.
– Тин, подожди! – Витек побежал следом. – Ну чего ты! Давай поговорим!
Ирка ухмыльнулась, пожала плечами:
– Эрик, давай твой фирменный! На троих. Сейчас вернутся.
– Тиночка, не сердись! – Витек настиг девушку у выхода, схватил за руку. – Я рад тебя видеть, соскучился страшно, а ты сердишься. Пошли, перекурим.
Они обогнули «Сову» с фасада и оказались в закутке с черным ходом, вечно закрытым. Здесь было тихо, сквозной ветер выл где-то вдалеке, и козырек крыльца, как зонт, защищал от дождя. Витек обнял девушку, притиснул, забормотал:
– Я так соскучился… С ума сходил… Что ты со мной делаешь, маленькая!
Он прижался к ее губам, ерзая и постанывая от нетерпения; руки его скользнули под легкий свитерок, сдернули его. Тина охнула: «Холодно! Отпусти, дурак!» Он впился жадным ртом в твердый от холода возбужденный сосок…
Они вернулись в зал спустя минут пятнадцать, продрогшие, с красными лицами и сумасшедшими глазами.
– Съешь лимон! – процедила Ирка. – Пей! – Она подтолкнула к подруге стакан. – Прямо как пацаны, честное слово! В подворотне, на улице…
– Заткнись! – Тина залпом выпила коктейль.
– Ну как? – прошептала Ирка.
– Не твое дело, – ответила шепотом Тина. – Класс!
Вечер удался! Подгреб именинник, появились знакомые и друзья, собралась старая спетая компания, и пошло веселье без конца-края. Витек попытался ускользнуть, не прощаясь, только и шепнул дружку Ростику, что сваливает, жена звонила, требует домой. Ростик кивнул. Бдительная Тина кинулась вдогонку, расталкивая посетителей.
– Тинка уже хорошая, – заметила Ирка. – Сейчас подерутся. Ты бы вышел…
– Забей, – ответил Ростик. – Сами разберутся, не дети. Где она живет? Так и быть, отвезу ее домой.
– Думаешь, обломится? – ехидно спросила Ирка. – Она Витьку любит!
– Витька ей не светит, Ритка опять беременная!
– Ритка беременная? – поразилась Ирка. – Вот гад! Бедная Тинка…
Тина в зал не вернулась, и Ирка была разочарована – ей страшно хотелось рассказать подруге, что жена Витьки Рита снова беременна, а этот козел вышивает по кабакам и подворотням…