– Это ты совсем, борзень! Голосуем! Кто за вышку? Единогласно? Принято. Все, Серый, готовься, кранты тебе! Может, передать что кому? Ну, вроде прощального слова?
– Ребята! – Серый заплакал. – Я ж не хотел! Правда, не хотел! Это она… сука!
Зрелище было отвратительное. Шибаев поморщился, он жалел уже, что затеял весь этот балаган. Вернулась головная боль, в затылке теперь не пульсировало, а било молотом. Оля смотрела печально, ему показалось, она его осуждает. Ничего не нужно, хватило бы смазать пару раз по гнусной роже. Унижение хуже боли и страшнее. А с другой стороны, как еще на него воздействовать? Сдать ментам? Начнутся свидетели, протоколы, допросы. В итоге погрозят пальцем – и пошел вон. Дело выеденного яйца не стоит. Не убил ведь. А он выставил бы себя дураком, пострадавшим от этого мозгляка. Вот и приходится своими силами применять воспитательные меры. Вот ты, Шибаев, руки марать не желаешь, не по рангу тебе с такой шелупонью, а шелупонь этим пользуется. Быть ментом – занятие грязное, в белых перчатках не получается. Так-то. Ничего, все путем. Когда-то были товарищеские суды, вот и возродим традицию. Хорошая была традиция. Отставить сопли, Шибаев!
– Жить хочешь, падаль? А он не хочет? – меж тем гремел Николай, распаляясь праведным гневом и тыча пальцем в Шибаева. Он был хорош – в нем пропадал великий актер.
– Ы-ы-ы… я больше не буду! Ребята… простите! Не буду! – Серый упал на колени.
– Обвиняемый просит о помиловании, – прокомментировал Эдик. – Обещает исправиться и начать новую жизнь. Как, господа присяжные?
– А он осознал всю тяжесть содеянного? – строго вопросил Николай. – Пусть пишет признание. Эдь, сними показания убийцы на мобильник. И только рыпнешься, изувер, сразу кино в ментовку пойдет, всосал? Испытательный срок у тебя, живи пока. А как только забыкуешь, хоть раз, горько пожалеешь! Понял?
…И так далее, и тому подобное. Остается добавить лишь, завершая скорбную сцену, что деньги заказчика мордобоя были изъяты на благоустройство двора… Цветочки там, дерево посадить, опять же лавочку новую под подъездом надо бы.
Что и требовалось доказать.
Глава 34Лавина
Засипел мобильный телефон. Это была Яна.
– Ши-Бон, ты куда пропал? – прочитал Шибаев. – У тебя все нормально?
– Нормально, еду к тебе, – отстукал он ответ. – Сейчас буду. Целую.
Но Шибаев поторопился с обещаниями – до Яны он добрался только через два часа. На полпути свернул к дому Ады Романовны, убеждая себя, что глянет только одним глазком… Такой уж он уродился настырный… Точит что-то в «нутре» и точит, не дает покоя. И версия наклюнулась… Клевая, стучала в сердце. На всякий пожарный. И сразу к Яне.
Дом стоял хмурый и печальный; шестым или седьмым чувством угадывалось, что не живут там больше. Пустые окна, мертвые двери, и трава уже пробивается между плитками дорожки – ярко-зеленая, неуверенная, осенняя трава.
Шибаев торопливо прошел в глубь сада к сторожке, где еще недавно жил Петр Заброда, – Коля-буль вцепился в подозреваемого, и тот в данный момент пребывал совершенно в другом месте. Дом садовника тоже был печален и хмур. Порывистый ветер теребил какую-то выгоревшую тряпку на перилах крыльца.
Шибаев оглянулся. Пусто было вокруг. Пусто и сумеречно – день стоял мрачноватый; с небес сеял мелкий не то дождь, не то туман – оседал бисеринками на пожухлой траве.
Он достал из кармана перочинный нож. Через пару минут дверь подалась, и Шибаев вошел. В доме было темно и пахло сыростью; поколебавшись, он задернул в гостиной шторы и включил свет. Он знал, что ищет. То есть ему казалось, что знает.
В доме садовника имел место обыск, пол был усеян какими-то бумажками и квитанциями, тут же валялись книги. Книжная полка висела на одном гвозде. Дверцы шкафа были распахнуты, одежда лежала там жалкой кучкой.
Переступая через разбросанные вещи, Шибаев подошел к криво висящей книжной полке и внимательно осмотрел ее. Так же внимательно осмотрел шкаф, влез на стул, проверил сверху; опустился на колени и провел рукой по днищу. Перешел к столу, приподняв, осмотрел обратную его сторону. Оглянулся, задумался. Снял со стены картину. Пусто. Вынул фотографию жены и ребенка хозяина из серебряной рамочки. Ничего. Походил по комнате, выстукивая каблуком половицы. Сунул голову в камин, осмотрел закопченные стены, понимая, что затея зряшная – то, что он искал, боится огня.
Перешел на кухню. Обвел взглядом маленькое темное помещение с несвежими обоями, ожидая, что екнет внутри и откроется истина. Но внутри не екнуло, и истина не открылась. Он потянул дверцы буфета. Небогатая посуда, банки с крупой, заплесневелый хлеб.
Холодильник. Календарь на стене…
То, что он искал, нашлось в семейном альбоме, среди фотографий. Вот уж воистину, где спрятать лист? Лист среди листьев, сказал мудрец. И тело среди тел…
На фотографии, неясной, снятой в полутьме, тем не менее можно было распознать коридор второго этажа в доме Ады Романовны и человека, который шел по коридору. Шибаев узнал затейливый светильник и резные перила лестницы. Узнал он и человека – это был Андрей Богданов. Время: три часа утра; дата: та самая ночь, когда умерла Ада Романовна.
Что и требовалось доказать. Потому и сбежала скоропалительно, ни с кем не попрощавшись. С козырем в руках. Ох, Тинка, глупая твоя голова!
Теперь все, Шибаев. А привидения, оказывается, существуют. Или наоборот: привидений все-таки не бывает.
Он достал мобильный телефон. Коля-буль, казалось, не удивился и спросил:
– Нашел?
– Нашел, – ответил Шибаев. – Я у садовника, жду.
– …Понимаешь, капитан, Тина шантажировала Богданова этой фотографией. Она не ошиблась, она действительно слышала по ночам шаги. Но доказать не могла. А тут вдруг повезло. И в ту же ночь умерла Ада Романовна. Вот откуда ее уверенность, что она получит деньги за молчание. Заброда знал о шантаже и обвинил в убийстве Богданова, что есть нормально – в убийстве шантажиста всегда обвиняют жертву. Это классика, как говорит Дрючин.
– А Богданова кто? Заброда?
– Я не знаю, кто убил Богданова, это по твоей части, капитан. Заброда, скорее всего, попытался шантажировать Богданова. У него ничего не осталось, и деваться ему было некуда. Вот и решил подзаработать. Ему не резон убивать. Он просто неудачно засветился в нужном месте в нужное время. Убийцу Богданова надо бы поискать вокруг «Форели»…
– Понятно, Санек, поищем. Спасибо. А ордер на обыск у тебя есть? – вдруг спросил Коля-буль.
– Есть, как же без ордера, – ответил Шибаев и захлопал себя по карманам. – Вышлю по почте, капитан, забыл дома. С тебя простава, между прочим.
– Само собой. А ты, видать, опять дрался? Не угомонишься никак?
Шибаев потрогал скулу, потом затылок и ухмыльнулся:
– Приходится иногда.
– Смотри, Шибаев, упекут тебя за мелкое хулиганство. Ох, смотри!
На том они и расстались. Шибаев поспешил к Яне, а капитан Астахов остался ожидать коллег из убойного отдела…
…Звякнули знакомые китайские колокольчики. Галина Николаевна подняла голову и просияла:
– Сашенька! А Яночки нет, ушла с девочками. Ждала тебя, ждала, а тут они пришли, ну, она и ушла! Ой, что это с тобой? Упал?
– Упал, Галина Николаевна.
– Как же ты так неосторожно! То Яночка, то ты. А у нее вчера были гости…
– Я в курсе, я тоже был.
– И Алик был? Что-то я его давненько не видела.
– Алика не было, он в командировке, – хмыкнул Шибаев и тут же поморщился – неспортивно, Шибаев, топтаться по хребту поверженного врага. – Галина Николаевна, у меня к вам просьба.
– Конечно, Сашенька! Передать Яночке что-нибудь?
– Нет, Галина Николаевна. Мне нужно посмотреть фотографии на паспорт за два последних месяца…
– Тебе нужна фотография на паспорт? Я сейчас позову…
– Нет, мне нужны фотографии за последние два месяца. Фотографии всех ваших клиентов.
– Фотографии наших клиентов? – никак не могла взять в толк Галина Николаевна. – Каких клиентов?
– Всех клиентов, Галина Николаевна. Они должны быть у вас в компьютере или на флешке. За последние два месяца.
– Ну, есть, конечно. А Яночка знает? – Она напряженно вглядывалась в его лицо, в замешательстве от странной просьбы.
– Галина Николаевна, я же не требую их банковские счета, мне даже фамилии не нужны, только картинки. Покажете? Не забывайте, что я частный сыщик, вы должны мне помогать.
– Ты ищешь какого-то наследника? Яночка рассказывала.
– Так точно, Галина Николаевна. Поможете?
– Ну что с тобой поделаешь! Помогу, конечно.
Следующие полчаса Шибаев внимательно рассматривал на экране компьютера фотографии на паспорт мужчин, женщин, старых, молодых, совсем молодых. Числом около двухсот. Он примерно представлял себе, что ищет, но как эта личность должна выглядеть, не имел ни малейшего понятия. К поиску подтолкнул его Алик Дрючин, который заявился посмотреть на Яну и старательно делал вид, что не замечает его. Ночью в больную голову Шибаева пришла странная мысль, что, возможно, на Яну охотятся. Два покушения за столь короткое время – это не похоже на случайность. Мысль была абсурдная, но проверить не помешает. Алик часто повторял, что он слишком подозрительный и никому не верит, а он отвечал, что да, есть такой недостаток в силу богатого жизненного опыта. А с другой стороны, ну кому сейчас можно верить? Клиенты врут, политики врут, даже любимые женщины и то привирают.
– Даже ты, Дрючин, соврешь на голубом глазу и не почешешься, – обличал Алика Шибаев.
– Когда это я врал? – возмущался Алик.
– А когда рассказывал байки, что у тебя с той барышней ничего нет, а сам подал документы в загс. Было?
– Ну да, было, – нехотя соглашался Алик. – Я и сам не знаю, как это получилось.
– То-то, – отвечал Шибаев.
Маленькая скребущая коготками птичка, что трепыхалась, сопровождая поиск наследника, сделала ручкой и растаяла в небесной синеве. То есть крылышком. Дело разрешилось, тайное стало явным, а посему – до свидания, Шибаев, твоя миссия закончена, забудь и снова спи спокойно. Не забудь только получить гонорар. А теперь займемся неизвестной женщиной, которую видела Яна. Или ей показалось, что видела. На всякий случай.