же было бы неудобно молекулам-левшам и молекулам-правшам вступать в реакции друг с другом…»
Но почему все-таки верх в нашем мире взяли именно молекулы-левши? Если это чистая случайность, то как обстоят дела в других мирах? Чтобы ответить на эти вопросы, профессор Кронин вместе с коллегами подверг обследованию поверхность метеоритов. Многие из них несут на себе аминокислоты и другие органические соединения, прибывшие вместе с ними из других миров.
Для тщательного анализа был избран упавший в Австралии метеорит, известный под названием «мерчисоновского», весьма богатый органическими соединениями. Удалив с него верхний слой веществ, могших попасть на него уже на Земле, исследователи обнаружили внутри большое количество как левых, так и правых аминокислот. Статистический анализ, впрочем, показал, что левые преобладают примерно на 10 %. «Этого вполне достаточно, чтобы эволюция в большинстве миров развивалась именно по леворучной спирали», — полагает Кронин.
Пытаясь дополнительно обосновать такое предпочтение природы к молекулам-левшам, американские астронавты Боннер и Рубинштейн обратили внимание, что нейтронные звезды излучают поляризованный свет, лучи которого имеют форму именно левой спирали. «При облучении такими лучами соответственно меняется структура космического газа и пыли, — полагают исследователи. — И в нашем мире предпочтение отдается левым молекулам…»
Более того, если посмотреть на изображения галактик, то видно, что подавляющее большинство их закручено в ту же сторону, что и штопор для левши. Таким образом получается, что и небесная механика нашего мира тоже левая, а не правая.
Однако, как выяснили теоретики, свет от нейтронной звезды распространяется по левой спирали лишь в одну сторону. В другую же — его структура окажется правосторонней. То же самое можно сказать и о галактических спиралях — левые они или правые зависит от точи зрения. Стало быть, получается, что где-то в нашей Вселенной имеют место и миры, где преобладают молекулы-правши.
Еще один левша, а именно писатель-сказочник Льюис Кэролл (он же — математик Чарлз Доджсон), додумался до этого значительно раньше ученых — еще в прошлом веке. И даже нашел способ проникнуть в мир, «вывернутый наизнанку». Надо просто пройти сквозь зеркало…
И вот уже 100 лет ученые ищут такое зеркало и способ пройти сквозь него. Кое-какие достижения у них уже есть. Кроме открытия, что молекулы делятся на «леворукие» и «праворукие», сделанного в начале нашего века, в 1957 году два американских физика китайского происхождения Ли Цзун-дао и Янг Чжень-нин получили Нобелевскую премию за теоретический труд, который привел их к пониманию того, что частицы и античастицы, подобно стереоизомерам, есть не что иное, как зеркальные отражения тех же структур. И тут, кстати, соблюдается правило преобладания правшей над левшами: тех же частиц в нашем мире заметно больше, чем античастиц.
Но коли все это так, то по закону равенства где-то должен существовать мир, в котором все обстоит как раз наоборот — античастицы преобладают над частицами, левшей больше, чем правшей, и т. д. Кэролл в своей сказке нашел этот мир за каминным зеркалом. Алиса как-то незаметно для себя проникла в него, просто войдя в зеркало, и испытала там множество приключений, о которых вы, наверное, читали.
Нам же остается добавить к уже сказанному, что еще один писатель-сказочник, а точнее, всемирно известный фантаст Станислав Лемм высказал недавно предположение, что в космосе где-то плавают гигантские «мыльные пузыри», как он их назвал, а скорее просто гигантские области, в которых по отношению к нашему миру все наоборот: антиматерия имеет преимущество перед материей, а левое — перед правым. И большая часть жителей (если они там есть, конечно), безусловно, левши.
…Уф, пожалуй, пора на этом и остановиться. Нас и так вон уже куда занесло! А ведь мы всего лишь хотели понять, почему в нашем мире левшей меньше, чем правшей, и так ли это уж плохо: уметь владеть левой рукой лучше, чем правой…
Слышал тут недавно по радио, что наши ученые придумали, как избавиться от радиации. Для этой цели они предлагают использовать опять-таки ядерный взрыв. Как же так, неужто новой радиацией можно избавиться от старой?
Уважаемый Сергей Павлович! По всей вероятности, Вы слышали о предложении, которое выдвинул один из руководителей Российского федерального центра в Сарове (бывшем Арзамасе-16) академик Юрий Трутнев.
Осенью 1996 года в Москве проходил Международный научный семинар по плутонию. Это чрезвычайно токсичное вещество получается в результате работы атомного реактора и раньше использовалось для производства ядерных боеприпасов. Но за годы использования ядерной энергетики плутония на Земле скопились уже тысячи тонн, ни одной стране для производства оружия столько не нужно. Вот и встал вопрос, что же с ним делать дальше?
Оставить просто так где-нибудь в хранилище — весьма дорогое удовольствие. Да и ненадежно это. Ведь период полураспада плутония — 75 лет. То есть, говоря иначе, лишь спустя указанный срок, вещество снизит свою радиоактивность наполовину. Ядовитость же его такова, что вполне достаточно вдохнуть пылинку весом в тысячную долю грамма, чтобы с гарантией отправиться на тот свет.
Вот академик и предложил: давайте хранить плутоний в подземных хранилищах, сооружаемых с помощью ядерного взрыва. Технология тут такая: бурится на глубину нескольких километров скважина, в нее опускаются радиоактивные вещества, подлежащие захоронению, и сравнительно небольшой ядерный заряд. Сверху все замуровывается и производится подземный ядерный взрыв. В результате, оказавшиеся в эпицентре его ядерные вещества расплавляются и, остывая, остекловываются вместе с окружающими горными породами. Вот эта стекломасса, дескать, и будет содержать в себе радиацию десятки миллионов лет, пока радиоактивный фон не снизится до уровня природного.
«Ничего страшного в том нет, — полагает академик, — технология подземных взрывов у нас отработана». И тут же добавляет, что доклады о такой технологии были прочитаны и в нашей стране, и в США, но она пока большого восторга не вызвала.
Почему? Неужто и у нас, и у них в высших научных и правительственных кругах сидят такие ретрограды, которые не понимают всей простоты и дешевизны решения проблемы? Давайте не будем спешить с выводами и разберемся во всем по порядку.
Во-первых, весьма многие не в восторге уже от одного факта, что придется производить новые ядерные взрывы, на которые с такими трудами ныне наложен мораторий. Ведь тут достаточно снова выпустить ядерного джина из бутылки, разрешить произведение взрывов с какими угодно благородными целями, как гонка ядерных вооружений начнется снова. Понятное дело, в том же Арзамасе-16, где многие десятилетия занимались разработками новых видов ядерных вооружений, соскучились по настоящей работе. Но не слишком накладный ли это способ найти занятие оставшимся не у дел специалистам? Не дешевле ли просто платить им пособие по безработице?..
Так заставляют думать вот какие соображения. Как посчитал сам академик, арифметика захоронений ядерных отходов при помощи взрывов будет такая. Если мы взорвем, скажем, заряд в 50 килотонн, то с его помощью будет образовано 50 тыс. тонн расплавленной породы. Как видите, преобразования в подземных слоях будут немаленькие. А что будет дальше?
Сам Трутнев отвечает на вопрос так. Дескать, спустя три года, мы взяли пробы в эпицентре взрыва и посмотрели, как остеклованная масса выщелачивается водой. И пришли к выводу, что подземные воды стекло почти не растворяют, так что «в стекле держится активность очень хорошо».
Но это смотрели, спустя годы. А что будет, спустя века, тысячелетия, миллионы лет? Не забывайте, хранилище должно выполнять свои функции десятки, а то и сотни миллионов лет… Боюсь, что сколько-нибудь надежного прогноза на такой срок не даст ни один академик.
Тем более, что сегодня накапливаются сведения, вступающие в противоречия с данными специалистов Арзамаса- 16. Вот лишь одно из них. В 1979 году на шахте «Юнком» в г. Енакиеве был произведен ядерный подземный взрыв. Заряд небольшой мощности взорвали на глубине 903 м с тем, чтобы сдвинуть угольные и породные пласты, так сказать, встряхнуть их. Тем самым, как полагали, из пластов высвободится химически связанный метан, будут предотвращены внезапные выбросы этого газа, периодически приводящие к взрывам на шахте и гибели людей.
Как видите, цель была вполне благородная. Но вот что получилось в результате данной затеи. На месте ядерного взрыва образовалась пустота диаметром более 10 м. В ней оказалось заключено около 100 т застывшей стеклообразной массы, сосредоточившей в себе около 95 процентов радиоактивных продуктов взрыва. Никаких выбросов на поверхность не было или, как говорится в отчетах комиссии, проверявшей местность, радиоактивные газы в момент взрыва и после него наружу не выходили.
«Однако многие местные жители и по сей день связывают ухудшение своего здоровья с тем давним взрывом, — пишет в газете «Рабочая трибуна» собкорр газеты по Донецкой области Георгий Дорофеев. — Новая комиссия, в которую вошли медики, радиооэкологи и биологи, исследовала экологическую обстановку в городе Енакиево. Анализы продуктов питания и питьевой воды дали удручающие результаты». Как выяснилось, на радиоактивный фон от того взрыва наложились еще и выбросы из горящих шахтных отвалов, из труб металлургического, коксохимического и цементного заводов. В общем, обстановка в городе сложилась такая, что хоть вон беги. Это ныне многие, кстати, и делают. Что же касается выбросов метана, ради которых все и затевалось, то проблема, как говорится, потеряла ныне актуальность. Многие шахты, как вы хорошо знаете, ныне закрываются из-за низкой рентабельности…
Таково второе соображение, почему не стоит хоронить радиоактивные отбросы с помощью новых взрывов. Но что же с ними тогда делать?