Сообщалось, что Черчилль провел для Трумэна обязательную экскурсию по территории Чартвелла, и во время той прогулки они обсуждали не только красоты природы, но и бурные события недавнего и давнего прошлого, в том числе их первую встречу на Потсдамской конференции. Сталин уже несколько лет как умер, теперь мир пытался понять его преемника Никиту Хрущева. По традиции Черчилль остановился у пруда, чтобы покормить рыбу, которую призывал к себе с помощью особых восклицаний. Во время той экскурсии он убеждал Трумэна, что ему следует снова баллотироваться на президентский пост, хотя тот с этим не соглашался.
На уик-энд мистер и миссис Трумэн не остались. Они приехали только на обед. Президент, как было заведено, отметился в книге посетителей Чартвелла (она по сей день остается главной достопримечательностью поместья). Он, в частности, написал: «Что за грандиозная кульминация потрясающего визита!» После возвращения в США Трумэн сообщил Черчиллю уже в частном порядке: «Не могу назвать ни одного случая, чтобы мне понравилось гостить где-либо больше, чем в Чартвелле». Позже он также напишет бывшему премьер-министру: «Мое восхищение вашим огромным вкладом в победу в войне и в создание структуры ради мира со временем только растет».
Тогда в Чартвеллее эти двое великих людей встретились в последний раз. Учитывая довольно ухабистое начало этого союза — Черчилль был отстранен от должности еще до того, как у них сформировалось твердое представление друг о друге, — искренняя теплота их отношений стала весьма благоприятным исходом. В дальнейшем отношения между президентами США и премьер-министрами Великобритании охладевали временами до уровня презрения (это, в частности, касается президента Никсона и премьер-министра Эдварда Хита). Черчилль, в жилах которого текла и американская кровь, всегда питал к стране, отделенной от Британии Атлантикой, самые теплые чувства.
Новая встреча с «маленьким бродягой». Чарли Чаплин, 1956 год
Во времена антикоммунистической истерии, охватившей США в 1950-х, Чарли Чаплин оказался среди многих деятелей Голливуда, ставших жертвами «охоты на ведьм». В 1952 году его новую трагикомедию «Огни рампы» — он играет там потрепанного жизнью комика, который приходит на помощь юной танцовщице (в исполнении Клэр Блум), — должны были впервые показать в Лондоне, и Чаплин отправился в Англию на премьеру. Именно в этот момент власти США аннулировали его визу, обвинив в симпатиях к коммунизму. ФБР — бюро руководил тогда Эдгар Гувер — назвало его одним из «салонных большевиков Голливуда». Хотя уроженец Великобритании Чаплин отрицал любую связь с коммунистами, он, безусловно, был явным и откровенным социалистом. За это его, по сути, и выслали из страны, ставшей для него родным домом. Чуть позже он и его четвертая жена Уна переехали в Швейцарию. Но он часто возвращался в Лондон, в том числе и в 1956 году, в день, когда Черчилль ужинал с Клементиной в отеле «Савой». Такое впечатление, что и в этот раз, как и во время их предыдущих встреч, Черчилль и Чаплин неправильно друг друга поняли. Может, Черчилля и правда сбивала с толку непоколебимая левизна Чаплина?
«Мы с Уной ужинали вдвоем в гриль-баре отеля “Савой”», — пишет Чаплин в автобиографии.
«Мы уже приступили к десерту, когда в зал вошли сэр Уинстон Черчилль и леди Черчилль. Они остановились у нашего стола. Я не встречался с сэром Уинстоном и не общался с ним с 1931 года. Но вскоре после лондонской премьеры “Огней рампы” я получил от United Artists, наших дистрибьюторов, запрос на позволение показать фильм сэру Уинстону у него дома. Я, конечно, с радостью согласился. Через несколько дней он прислал мне очаровательное благодарственное письмо, в котором рассказывал, как сильно ему понравился фильм.
Теперь сэр Уинстон стоял над нашим столом, лицом к лицу с нами. “Так-так!” — сказал он.
В этом “Так-так!” мне послышалась нотка неодобрения.
Я быстро встал, улыбаясь, и представил Черчиллям Уну, которая в тот момент как раз собиралась уходить.
Когда Уна ушла, я попросил разрешения присоединиться к ним на кофе и пересел за их столик. Леди Черчилль сказала, что прочитала в газетах о моей встрече с Хрущевым (Чаплин присутствовал на дипломатическом приеме в Лондоне в честь нового руководителя СССР. — С. М.).
“Я всегда хорошо ладил с Хрущевым”, — сказал сэр Уинстон.
Но я видел, что он за что-то на меня обижен. Конечно, с 1931 года много чего произошло. Он спас Англию своим неукротимым мужеством и вдохновляющей риторикой. Но, по моему личному мнению, его Фултонская речь с ее “железным занавесом” не привела ни к чему, кроме обострения холодной войны.
Далее разговор зашел о моем фильме “Огни рампы”. В конце концов он сказал: “Два года назад я отправил вам письмо, в котором хвалил ваш фильм. Вы его получили?”
— О да! — ответил я с большим энтузиазмом.
— И почему же тогда не ответили на него?
— Я не думал, что оно требует ответа, — сказал я извиняющимся тоном.
Это его явно не удовлетворило.
— Хм, — сказал он недовольно. — А мне показалось, что это была какая-то форма упрека.
— О нет, конечно же нет, — заверил я.
— Впрочем, — смилостивился он, — я всегда получаю огромное удовольствие от ваших картин.
Я был очарован скромностью великого человека, который помнил о каком-то письме двухлетней давности, оставшемся без ответа».
Впрочем, возможно, дело было не столько в скромности, сколько в том, что Черчилль, судя по всему, считал Чаплина страшным грубияном.
Круизы, круизы. Аристотель Онассис, 1958–1963 годы
Когда-то греческий магнат в сфере судоходства Аристотель Онассис благодаря своему колоссальному богатству был одной из главных знаменитостей в мире. Но одного богатства для создания прочного памятника себе обычно недостаточно, и сегодня его имя помнят немногие. А вот звезды замечательных людей, которыми он всегда старался себя окружать, продолжают гореть ярко и поныне. Онассис предлагал неописуемую роскошь на борту своей суперъяхты «Кристина» (названа в честь его дочери) многим знаменитостям, начиная с голливудских звезд, таких как Кэри Грант, Грета Гарбо и Фрэнк Синатра, и заканчивая государственными деятелями, в том числе Джоном Кеннеди (в 1968 году Аристотель женится на его вдове Жаклин). В число самых известных гостей, поднимавшихся по трапу «Кристины», входили еще и Уинстон и Клементина Черчилли, а также иногда их дочь Диана и внучка Селия Сэндис. В последние годы жизни Черчилль совершил на борту этого необычного судна восемь солнечных круизов и встретился там с весьма необычными людьми.
«Мы любим вас, любим, сэр Уинстон, мы лю-ю-юбим вас», — пела популярная британская актриса Грейси Филдс, явно на мотив тогдашнего хита Дина Мартина, песни Volare. «Господи боже, — шептал Черчилль, пока она выступала. — Да когда же это закончится?»
Дело было в одной из гостиных на борту «Кристины» со стенами, заставленными шкафами с книгами. Миссис Филдс, актриса и певица из Рочдейла, крупнейшая британская кинозвезда 1930-х, жила на средиземноморском острове Капри. Туда и зашла яхта, чтобы ее забрать. Госпожа Филдс (позже дама Грейси) уже встречалась с Черчиллем в 1940 году, всего через несколько дней после того, как он стал премьер-министром. Она тогда пришла просить его совета, как избежать интернирования ее мужа-итальянца как потенциального вражеского шпиона. В войну она развлекала веселыми песенками войска. Теперь предполагалось, что, как и все это импровизированное яхтенное караоке, Филдс развеселит Черчилля попурри из его любимых старых мюзик-холльных песенок в эдвардианском стиле. Сегодня эта картинка не может не поражать воображение: яхта миллионера под бескрайним звездным бархатным покровом ночи скользит по спокойному, чернильно-черному океану; в ее ярко освещенном салоне хрипловатый хор исполняет песенку «Дейзи-белл» («Дай же мне ответ»).
«Кристина» была яхтой, по роскоши достойной злодея из бондианы. Там были десять кают, мраморные ванны, библиотека и салон, коктейль-бар с золотыми и серебряными пепельницами, множество богато обставленных уютных закутков, мебель времен Людовика XV, дровяные камины в гостиных и — самое потрясающее — бассейн с изображением мифического минотавра. И он был еще не главной достопримечательностью. Поистине сногсшибательной особенностью бассейна было то, что воду в нем в любой момент можно было слить одним нажатием кнопки, и тот за считанные минуты превращался в танцпол. Когда Онассис был в настроении пошалить, он, бывало, нажимал на кнопку, и растерянные гости через пару минут обнаруживали, что танцуют в воде. Одним словом, слабость Черчилля к роскоши никогда еще не удовлетворялась в столь полной мере. Ему даже разрешалось брать с собой в круиз своего домашнего питомца, волнистого попугайчика по имени Тоби.
Это была шикарная жизнь. Однажды Черчилль ужинал со знаменитой неуловимой актрисой Гретой Гарбо, которая к тому времени уже перестала сниматься. Он умолял ее вернуться на экран. В другой раз рядом с ним за столом сидела великая оперная певица Мария Каллас — она позже станет любовницей Онассиса, — которая пыталась накормить его мороженым со своей ложечки. За этим проявлением кокетства дивы довольно недоброжелательно наблюдали другие члены клана Черчиллей.
Впрочем, был и другой эпизод с участием Каллас, который, напротив, здорово развеселил этот самый клан, включая Селию Сэндис. «Кристина» тогда бросила якорь неподалеку от греческого города Эпидавр, главной достопримечательностью которого был потрясающий древний театр. Мария Каллас когда-то выступала там под открытым небом. Прибыв в город, компания Черчилля обнаружила, что местных жителей заранее известили об их приезде. Они установили в его честь огромный знак «Виктория» из цветов. Каллас решила, что цветы предназначены ей, а когда поняла, что это не так, пришла в ярость. Позже она сказала (к еще большему удовольствию Черчиллей): «Путешествовать с сэром Уинстоном — сплошное удовольствие. Он снимает с меня часть бремени моей популярности