— Милый, позволь мне, — мягко говорит Мишель, предупреждая мой ответ покупателю. Я с облегчением пожимаю плечами.
— Уважаемый Мукул, сколько вы готовы заплатить? — обращается она к «хорошему человеку».
— Пятьсот рупий, госпожа, — повторяет тот. Таксист стоит в сторонке, вслушиваясь в разговор и с готовностью кивает, радостно подтверждая — да, цена справедливая.
— Три тысячи, — говорит Мишель.
— Госпожа! Эта вещь очень хороша, это не вызывает сомнений! Но эта сумма — она слишком велика для нее! — и снова таксист радостным кивком подтверждает справедливость сказанного. — Но вы очень красивы, госпожа. Я готов предложить семьсот рупий.
— Мадхукар, садитесь за руль. Мы уезжаем, — твердо говорит Мишель. Таксист растерянно хлопает глазами.
— Госпожа, не нужно так спешить! Тысяча рупий, госпожа!
— Мадхукар!
Нас прерывает громкий скрип и скрежет. Из-за угла медленно выкатывается полицейский автомобиль, едва ли не в худшем состоянии, чем наше такси, правда, раскрашенный в черно-белый цвет и с большой мигалкой на крыше. Наш продавец сразу делает вид, что остановился поболтать с приятелем. Таксист, напротив, стал пепельно-серым и потерял дар речи, игнорируя попытки родственника завязать непринужденную беседу. Ну, а я… я просто достал магазин и вогнал его в крепление.
— Умеешь водить эту колымагу? — шепотом спрашиваю Мишель.
— Не спеши. Успеется, — отвечает она. — Убийство копа даже в такой дыре до добра не доведет. Посмотрим, что будет дальше.
И я покорно жду, хотя мой палец дрожит на спусковом крючке. А может быть, это Триста двадцатый проявляет нетерпение. В драку просится.
Толстенький коротышка в промокшей от пота серой форменной рубахе вылезает из машины. Идет к нам, перешагивая через вонючие лужи и не делая никаких попыток достать пистолет из болтающейся на животе огромной кобуры. Его напарник остается за рулем и лениво курит, пуская дым наружу.
— Так-так, — подозрительно глядя на бледного таксиста и его родственника, цедит коп. Заглядывает в окно такси. — Подрабатываем, значит, да, Мукул?
— Что вы, господин Пател! Просто встретил родственника, остановился поболтать! — прижимая руки к груди, заверяет наш покупатель. — Правда, Мадхукар?
На таксиста жалко смотреть. Лицо его то бледнеет, то краснеет, и все это — в бешеном темпе, едва не опережая по темпу сбивчивое дыхание. Не в силах вымолвить ни слова, он открывает и закрывает рот, будто рыба. Коп терпеливо ждет, пока сообщник справится с собой.
— Я не виноват, сэр! — вдруг заявляет водитель странным тонким голосом. Видно, от страха у него и голос сел. — Я не хотел ехать, меня заставили! У них… у них это страшное ружье, сэр! Я хотел привезти их в полицию, но они меня совсем запугали, сэр!
— Страшное, говоришь? — задумчиво тянет коп. Вновь склоняется к окну, измеряет винтовку глазами. — Действительно, очень большое ружье.
В раздумье барабанит пальцами по крыше. Зачем-то смотрит на небо.
— Ты вот что, Мукул…
— Да, господин Пател? — наш покупатель — воплощенная готовность услужить стражу порядка даже ценой своей жизни.
— Ты иди, Мукул. С родственником ты уже поговорил, не нужно заставлять уважаемых пассажиров ждать. Иди.
— Спасибо, господин Пател! Надеюсь, ваша жена здорова, господин Пател? И дети тоже? Всего вам доброго, господин Пател! Передавайте вашей жене привет и наилучшие пожелания, господин Пател…
Кланяясь и непрерывно бормоча, «родственник», наконец, исчезает.
— Сколько вам предложил этот шакал, господин? — спрашивает полицейский, вновь склоняясь к окну.
— Три тысячи, господин офицер, — очаровательно улыбнувшись, отвечает за меня Мишель.
— Три тысячи? — удивляется коп. Мишель подталкивает меня локтем в бок.
— Армейская модель, магазин на шестьдесят патронов… — завожу я свою песню.
— Да… — уважительно отзывается страж. — Нет совести у некоторых. Совсем. Такую вещь хотел за бесценок взять! Оскорбить таких уважаемых господ! Что подумают люди про наш город… Пять тысяч, — неожиданно предлагает он.
— Восемь. Только ради вас, капитан! — тут же парирует Мишель.
— Вообще-то я капрал, госпожа…
— Да? А я думала: самое малое — капитан. Такой представительный мужчина! Наверное, женщины строят вам глазки, господин Пател?
Коп судорожно сглатывает. Вытирает рукой вспотевший лоб.
— Шесть тысяч, госпожа.
— Семь с половиной. И то, при условии, что на остальные пятьсот вы купите подарки своим детям, сэр!
— Шесть с половиной, госпожа, — почти жалобно выдавливает полицейский. — У меня дети, их надо кормить, а еще у меня родственники, которым я тоже должен помогать…
— Семь, и в придачу мы отдаем два полных магазина и кассету к подствольнику!
— Госпожа, вы… — задыхается от признательности коп.
— Наличными, — жестко добавляет Мишель.
— Конечно, госпожа, конечно… — и капрал достает из заднего кармана объемистую пачку цветных бумажек. Долго мусолит их потными пальцами. Наконец, сует в окно измятый ворох. — Пересчитайте, господа.
— Ну что вы, господин Пател! Как можно! Ваша репутация очень высока. Мы вам полностью доверяем!
И обалдевший коп волочет винтовку к своей машине. Свисающий с плеча на длинном ремне приклад норовит ударить его под колени, отчего походка у стража порядка дерганая, как у пьяного.
— Ну ты и акула! — восхищенно выдыхаю я.
— Спасибо, милый. Теперь хоть будет, чем за такси рассчитаться, — Мишель одаряет меня ослепительной улыбкой. — Эй, как там тебя! Мадхукар! Поехали!
Усевшись в машину, капрал Четана Пател вновь вытирает лоб.
— Поедем, Нараян, — говорит он.
— Сколько отдал? — интересуется напарник.
— Десять тысяч, — проникновенно врет капрал. — Сам понимаешь, надо содержать семью. И родственникам помогать. Племянница — Чандраканта, — хочет улететь на другую планету, выучиться на медсестру. Или даже на учительницу. Сколько ей можно вкалывать за гроши, вместе с мужем катая туристов на старом катере в Кочи.
— Хорошо купил. Выгодно, — хвалит напарник.
— Ты не беспокойся, Нараян, я не жадный. Пятьсот рупий — твои.
— Спасибо, Четана. Ты хороший человек.
Некоторое время они едут молча, лишь то и дело чертыхаясь, когда машина проваливается в особенно большую яму. Капралу очень хочется отругать напарника, чтобы тот вел машину аккуратнее, ведь сержант-механик из гаража — такой жадный скорпион, не приведите боги: сломается машина — всю кровь выпьет. Только за замену колеса требует сто рупий, сын шакала! Но, пока не забылась удачная сделка, приходится терпеть. А не то Нараян может запросить больше.
— Пришла ориентировка из управления, — нарушает молчание напарник. — Ищут мужчину и женщину, торговцев оружием, очень опасных.
— Ай-ай-ай, — только и говорит капрал. — Как нам повезло! Нашли их первыми! Мне этот мужчина сразу показался таким опасным! Так и сверлил меня взглядом. И все целился в меня из своей большой винтовки!
— Из этой?
— Ага.
— Ты молодец. Смелый, — хвалит Нараян, и некоторое время они снова едут молча, слушая лишь бренчание подвески да невнятное бормотание рации.
— А знаешь, дело-то и впрямь опасное, — вновь нарушает молчание напарник. — Розыск имперцы контролируют. Из контрразведки. Чуть не так — поминай, как звали! Звери. Никакого уважения к людям!
— Контрразведка, говоришь? — капрал делается серьезным. Напряженно думает. Наконец, изрекает: — Да, контрразведка — это совсем другое дело. Серьезное. Тысяча рупий.
— Идет! — соглашается Нараян.
И мир воцаряется между этими хорошими людьми. И ничем не омрачается до самого конца дежурства.
— Ферма — Канюкам. Доложите обстановку!
— Ферма, я Канюк-два. Объекты не обнаружены. Опрос свидетелей ничего не дал.
— Ферма, я Канюк-один. Оружие не обнаружено. Сканеры реагируют только на полицейские патрули. Патрули проверены — захватов машин не зафиксировано, экипажи на местах.
— Принято. Продолжать поиск.
Глава 29Простор для делового человека
— Нам надо переодеться, — говорю я.
— Согласна. Ужасный климат. Я вся взмокла.
— Я не это имел в виду. Надо купить местную одежду.
— Хмм. Ты продолжаешь меня удивлять. Я как-то не подумала про это. Ты в прошлой жизни не работал на этих, «молчи-молчи»?
— Да нет… вроде бы. Я летчик.
— Действуешь профессионально, — хвалит Мишель.
— Это все Триста двадцатый.
— Кто?
— Ну, мой чип.
— Неплохая оболочка, — одобрительно кивает моя спутница. — Эй, Мадхукар! Нам нужен магазин одежды. Только не говори, что у тебя там есть родственник.
— Нет, госпожа, — грустно отзывается подавленный результатом давешней сделки водитель. — Родственника нет. Но я знаю хороший магазин! Очень хороший! И недорогой! Совсем рядом! Как раз по пути!
И водитель снова веселеет.
— Мадхукар, мы сейчас остановимся и спросим первого встречного — как проехать к магазину одежды. Если окажется, что он укажет на другой магазин, ты останешься без чаевых.
Улыбка таксиста несколько вянет.
— Госпожа сказала «хороший магазин». Если госпоже нужен ближайший, то это здесь, за углом.
— Ну, вот и замечательно.
Скрежетнув тормозами, машина замирает у невзрачной лавки, сквозь пыльное стекло которой едва виднеются кое-как развешанные тряпки непонятного назначения.
— Сэр, госпожа, не покупайте индийскую одежду, — советует нам таксист, услужливо распахивая дверцу.
— Почему?
— Белые люди не умеют ее носить. И совершенно не разбираются в местных традициях. Вам могут продать сари для траурных церемоний или для вдов, и вы не будете знать, почему на вас все оглядываются. Вам ведь не нужно, чтобы на вас оглядывались?
— C чего ты взял? — подозрительно интересуюсь я.
— Ну, мне так показалось, сэр, — прячет глаза водитель.
— И что бы ты нам посоветовал, чтобы мы могли осмотреть город так, чтобы к нам не цеплялись нищие? — спрашивает Мишель.