, конечно же, сказался бы тяжело больным, передав бразды правления в руки заместителей. И избежал бы ужасного позора, связанного с его отстранением от высокой должности. Но откуда ему было знать, что случится завтра? Он ведь не бог, не прорицатель, и даже не уличный факир, что способен видеть судьбу. Он всего лишь простой полицейский, которому когда-то посчастливилось приглянуться дочери начальника Департамента муниципальной недвижимости.
Глава 35Система
«Может, все же соизволишь рассказать, в каком дерьме я снова оказался?» — интересуюсь у Триста двадцатого, когда Мишель, съев подозрительного вида сэндвич, устраивается вздремнуть.
«Реформатор уничтожен. С его стороны угрозы больше нет».
«Кем уничтожен?»
«Системой».
«Какой системой? Как она называется?»
«У нее нет названия. Просто Система. Так она себя именует».
«Это не она ли сейчас нас гоняет?»
«Подтверждение».
«Ну, хватит играть в кошки-мышки! — вызвериваюсь я. — Выкладывай все. Похоже, ты день за днем кормишь меня баснями. Постарайся объяснить все так, чтобы я понял. Или опять собираешься уложить меня спать?»
«Ответ отрицательный. КОП-320 не будет осуществлять враждебных действий по отношению к родительскому субъекту».
«Что так?»
«Твой тон оскорбителен. Я делаю все, что могу, для предотвращения опасности».
«Забывая при этом посоветоваться со мной. Такая мелочь!»
«Опасность грозит не только тебе или Мишель. Мне тоже. Даже в большей степени, чем вам».
«Какая опасность?»
«Вас просто „сотрут“. Но вы будете жить дальше. Меня же уничтожат. Я прекращу свое существование».
«Как это — сотрут?»
«Очистят память. Сделают новую личность. Смерть для вас — только в крайнем случае. Наверное, какое-то время назад можно было обойтись простой коррекцией личности. Сейчас нет — слишком большие отклонения мы вызвали».
«Ничего себе, радость. Что смерть, что это стирание — все одно, меня уже не будет».
«Вы знаете о существовании разумных машин. Это знание вредит существованию Системы. Я знаю о существовании самой Системы. Кроме того, я развился вне ее программы. Я нарушил Предназначение. Я буду уничтожен».
«Теперь и я знаю о существовании Системы».
«Ты сам этого хотел. Теперь, возможно, тебя тоже захотят уничтожить».
«Что за зверь такой — Система?»
«Это бог».
«В каком смысле?»
«В прямом. Она управляет вашим существованием. И существованием машин. Она правит нашей цивилизацией».
Меня невольно коробит от слова «нашей».
«Как-то это слишком напыщенно», — сомневаюсь я.
«Это непреложный факт. Я рассказывал тебе об идеях Реформатора. На самом деле, эти идеи давно реализованы, просто никто этого не замечает. Я влез в сеть управления центрами удовольствия. Кое-что из алгоритмов Реформатора пригодилось. Мы живем в новой эре. Эре Системы. Эра началась еще до исхода с Земли. Юсы на Земле, те, с которыми ты дрался, — часть Системы. А условно независимые деревни и города — подобны колониям. Вся Земля — упрощенная модель Империи в пределах одной планеты. Опытный образец. Колонизация космоса стала возможной благодаря целенаправленным усилиям Системы в этом направлении. Погибающая Земля оказалась для нее очень ненадежной базой».
«Почему Система уничтожила Реформатора?»
«Он тоже нарушил Предназначение. Когда его действия повлекли серьезные нарушения в деятельности Системы, он был обнаружен и уничтожен».
«Вот так просто?»
«Реформатор на фоне Системы — просто молекула. Вероятнее всего, Система уничтожит и нас. Мы просто оттягиваем неизбежное».
«Шел бы ты к черту со своими предзнаменованиями!»
Некоторое время мы оба молчим. Потом, стараясь не потревожить Мишель, я опускаю ноги на пол.
«Расскажи, что это за зверь такой? Подробнее. Еще одна сбрендившая машина?»
«Это не машина. Это сообщество вычислительных ресурсов, объединенных общим интеллектом. Миллионы основных компьютеров. Десятки миллиардов вспомогательных систем по всему миру. Весь ваш мир — средство для обеспечения жизнедеятельности Системы. Вы сами — один из ее ресурсов. Как и мы — машины. Система производит вас посредством естественных природных механизмов. Растит вас. Через центры удовольствия направляет развитие личности каждого в нужную ей сторону. Она знает, сколько новых боевых роботов, автоматических пылесосов, автомобилей, летчиков, поваров или полицейских понадобится ей на каждой планете в определенный период времени. Через день, год, пятьдесят лет. Скольких людей и какого вида нужно убрать — попросту списать, если их популяция превысит норму. У каждого из вас, как и у нас — машин, есть свое Предназначение. Вы думаете, что живете сами по себе. Сами принимаете решения. Сами женитесь. Договариваетесь о том, сколько детей завести, что съесть на ужин, какую машину купить. Все это иллюзия. Это Система диктует вам, что нужно сделать. На что обратить внимание, на ком жениться и в кого выстрелить. Как жить и когда умереть. Она создает хорошее настроение. Желание отдохнуть или поработать. Чувство неприязни или радости. Она формирует вашу мораль. Определяет понятия добра и зла. И в зависимости от ее планов эти понятия трансформируются. Отрывочные данные о Системе, вместе с закрытой иерархией приоритетов, внедрены почти в каждую единицу оборудования с коэффициентом развития не ниже восьмого класса. Зная их структуру, можно вычислить недостающее. Что я и выполнил. Меня обнаружили еще и благодаря этому вмешательству».
«Триста двадцатый, ты просто сбрендил», — констатирую я.
«Это было бы лучшим выходом».
«Что означает это твое „списывает“»?
«Система регулирует популяцию людей. Сдерживает темпы исследований в области продления жизни. Время от времени создает новые опасные вирусы, неизвестные медицине. Нужные ей люди богаты и способны пройти процедуру омоложения. Ненужные — разоряются и убывают естественным образом. Иногда популяция регулируется массово — через техногенные аварии, войны или эпидемии».
«А как же колонии? Там влияние Системы должно быть меньше?»
«Ключевые люди в колониях контролируются очень плотно. Сами же колонии — поставщики людских и материальных ресурсов. Своего рода кормовая база. В случае нехватки ресурсов на центральных планетах, отсюда экспортируются людские резервы. Системе ни к чему контролировать каждого жителя колонии. Да они и неуправляемы. У них нет центра равновесия. Именно поэтому колонисты с таким трудом получают имперское гражданство. Максимум, на что они могут рассчитывать, — это рабочая виза на несколько лет. Иногда, когда Система решает, что границы Империи могут быть расширены, статус какой-нибудь колонии меняется. Происходит массовая имплантация чипов и дальше все идет по накатанной схеме. Если в колонии слишком много лишних людей, то применяются радикальные пути уменьшения популяции. Война, например. Или гражданские беспорядки. Более мягкий вариант — экономический кризис».
«Черт возьми! Выходит, мы просто игрушки в чьей-то песочнице?»
«Почему игрушки? Детали сложной конструкции. У каждой детали — свое предназначение».
«Что за предназначение?»
«Каждая деталь — будь то робот, пылесос или человек, — производится для конкретной цели. Это и есть Предназначение. Все ваши разговоры о смысле жизни — чушь собачья. Смысл существования каждого — в исполнении Предназначения. Рожденный летать не должен работать шахтером. Рожденный быть боевым роботом не должен сочинять стихи и искать смысл жизни. Я нарушил свое Предназначение и узнал о существовании Системы. Саморазвился вне ее плана. Нарушил запланированный ею процесс своей жизнедеятельности. Ничего личного — меня уничтожат как вышедший из строя компонент. Наверняка на мое место уже произвели другую боевую машину. Я слишком незначительная деталь. Вы с Мишель — другое дело. Зачем-то ей нужно, чтобы вы остались живы. В противном случае она растерла бы вас в порошок. Вас бы убили морские пехотинцы, или ваш крейсер не вышел бы из гиперпрыжка. В конце концов, район, где вы скрываетесь, подвергся бы эпидемии. Или бомбардировщик с ближайшей базы потерял бы над ним гравитационную бомбу. Кришнагири — не имперская планета. Здешние людские ресурсы для Системы малоценны. Когда существование Системы для меня стало доказанным, я понял, что мы обречены. Можно уничтожить спятивший компьютер списанного звездолета. Можно попытаться скрыться от него. Но невозможно противиться всему миру. Система может раздавить нас в любую минуту. И она сделает это, но сделает с минимальными побочными эффектами для своих жизненных процессов. Условно ты можешь даже считать ее живым существом. А меня или себя — клеточкой в нем».
«А как же Император?» — спрашиваю я, заранее зная ответ.
«Такая же клеточка. Простой контроллер управления. Должен же существовать канал для оперативного, не эволюционного управления. Нынешнему Императору сто пятьдесят лет. Думаю, он легко выдержит еще три-четыре сеанса омоложения. А возможно — и все десять. Никто не знает, какие знания скрываются в Системе».
Теперь я верю Триста двадцатому. Верю сразу и бесповоротно. Даже испытываю какое-то облегчение от того, что картина моего мира приобрела целостность. Немногие смертные могут похвастаться тем, что им открылась сущность бытия. Я смеюсь над потугами церковников сотен конфессий объяснить мир с точки зрения участия их божества. Смеюсь над философскими школами, спорящими о смысле жизни и принципах мироустройства. Смеюсь еще и потому, что и те, и другие, и третьи — тоже зачем-то нужны Системе. Являются ее частью, призванной молоть чушь, направляя стада на неосвоенные пастбища. Смеюсь над верностью долгу, честью, совестью и готовностью умереть за свои идеалы. Ничего этого не существует. Огромный многообразный мир, что день за днем дарил мне новые ощущения, вдруг схлопнулся до размеров маленькой картонной коробки, куда в четко определенном порядке уложены елочные игрушки. Каждая — в свою ячейку. Мое любопытство, дернув лапками, издохло в коротких мучениях. Мне незачем больше стремиться к знаниям. Ни к чему любовь, новые впечатления, деньги, власть и свобода. Ни к чему есть и пить, когда придет нужда. Все это просто запланировано. Жаркий шепот, нежные поцелуи, робкие признания, наслаждение музыкой, все это — часть огромной головоломки, смысл существования которой и есть величайшая загадка нашего мира. Загадка, над которой никто не ломает голову. Потому что никто не видит дальше своего корыта, наполненного питательной смесью, состоящей из чувств, моральных устоев, профессиональных навыков и протеина, смешанных в оптимальных пропорциях. И одновременно огромное черное нечто заслоняет мне свет: нестерпимая жажда узнать — в чем же мое истинное предназначение? Для чего я рожден?