— Твоя история неинтересна, Роберт, — говорит он, отхлебнув горьковатого напитка.
— Во всяком случае, она оригинальна, — парирует автоматический бортпилот.
— Прошлый раз ты рассказывал о женщинах. Было интереснее.
— Моя история — про древнее хищное животное с Земли под названием «волк» и про детеныша животного под названием «овца» — очень поучительна. Жаль, что ты меня не дослушал. Ты возбуждаешься, когда я рассказываю истории о женщинах. Это рассеивает твое внимание.
— На кой оно мне сейчас? Охота все равно закончена, — отмахивается Джек. — К тому же, идем на автопилоте. Что тут может случиться? Заденем подводную скалу парой километрами ниже?
— Согласно инструкции компании пилот батискафа обязан контролировать движение субмарины даже во время автоматического управления, — не сдается бортпилот. — Ты систематически нарушаешь инструкции, что может повлечь утрату или повреждение ценного имущества. Я вынужден буду доложить об этом по возвращению на базу.
— Напугал! Ты и так стучишь на меня, не переставая!
— Определение «стучать» в данном контексте звучит оскорбительно, — монотонно сообщает бортпилот.
— Скажите, какие мы чувствительные! — хихикает Джек. — Плевал я на инструкции. Мне платят за то, чтобы я дерьмо головоногов ловил. Я и ловлю. Как никто другой. Сегодня мы парочку «слез» перехватили, не забыл? Наша компания стала богаче миллионов на сорок, и все благодаря мне. Что им после этого твои доклады?
— Я обязан выполнять инструкции, — не сдается машина.
— Ну и выполняй. Вернемся, попрошу техников инициализировать твою память. Надоел, зануда.
— Во время охоты ты грубо нарушил инструкции, погрузившись на предельную глубину.
— Зато я поймал пару катышков! И головоноги нас не порезали в клочья, как бедолагу Майка! Гони историю, пока я не рассердился! Увидишь — я тебя сотру. И заменю голос. На женский! — Джек мечтательно закатывает глаза. — Такой, чуточку хриплый, пробирающий до печенок.
— Хорошо. Я расскажу историю. А ты наденешь гидрокостюм.
— Это еще зачем?
— Согласно инструкции, во время нахождения на борту субмарины пилот обязан…
— Слушай, Роберт! — прерывает его пилот. — Да ты никак торгуешься со мной? Историю, быстро!
— Хорошо, — кажется, в голосе машины слышны усталые нотки. — Слушай.
— Про женщин! — напоминает пилот, забрасывая руки за голову и закрывая глаза.
— Малое судно, пеленг тридцать, дистанция двадцать миль, скорость тридцать узлов, следует курсом двести восемьдесят.
— Это что, история такая? — подозрительно интересуется Джек, открывая глаза.
— Нет, это я делаю предусмотренный инструкцией доклад о проходящих судах. Меры безопасности, раздел три.
— На кой мне эта лоханка! Историю давай! Хотя нет, погоди. На борту есть бабы?
— Наблюдаю две особи женского пола на верхней палубе. Более точную информацию о количестве людей с запрошенными параметрами выдать не могу — недостаточная чувствительность сканера.
— Красивые хоть?
— Затрудняюсь ответить.
— Ладно. Давай дальше.
— Историю?
— Конечно, болван! Хотя нет. Что за судно?
— Малый катер «Малек», порт приписки Пириш.
— Да это же прощелыга Баба! — оживляется Джек. — Он мне третий месяц ящик выпивки динамит! Еще весной обещал это свое адское пойло — феню. Ну-ка, вызови его!
— Инструкция запрещает радиообмен с судами, не принадлежащими компании.
— Ты что, глухой! Они сейчас уйдут к чертям! Вызывай и не зли меня.
— Судно «Малек» не отвечает.
— Пробуй на общей частоте.
— Инструкция…
— Роберт!!!
— Судно «Малек» не отвечает.
— Передай ему, что это я с ним хочу потолковать. И скажи, если не застопорит машины, я ему ноги выдерну. Хотя постой. Этого не говори. Он иногда чисто бешеный. Чуть что, сразу за свою железку хватается, обезьяна.
— Судно «Малек» не отвечает.
— Почему?
— Судно «Малек» не наблюдаю.
— Как это? Он не мог так быстро уйти.
— Уточняю: судно «Малек» исчезло с поверхности и в настоящий момент погружается со скоростью около ноль точка тридцать метра в секунду.
— Во дела! — Джек в возбуждении сбрасывает ноги с консоли и резко садится, едва не приложившись головой о прозрачный подволок кабины. — Ко дну пошел, что ли?
— Подтверждение.
Голос больше не кажется сонным.
— Быстро к месту аварии. Резервный генератор в режим накачки. Самый полный вперед. Дифферент на корму десять градусов. Всплытие.
— Инструкция категорически запрещает брать на борт людей, не являющихся служащими компании. Пункт шестнадцать раздела три запрещает всплытие вне зоны разгрузки при наличии на борту ценного груза. Пункт…
— Бортжурнал. Запись, — чеканит Джек в ярости. Ноздри его раздуваются. — Бортовое время двадцать один ноль пять. Пилот Джек Блейн принимает исключительное командование согласно Имперскому Уложению о поиске и спасении на море. Под свою ответственность принимаю решение о спасательной операции. Малое судно «Малек» терпит бедствие, координаты…
Наконец, я умудряюсь завернуть Мишель в оранжевый жилет, совмещаю липучки на ее груди. Одежда тянет меня ко дну. Пологие волны норовят растащить нас.
— Откинься затылком на подголовник. Не делай резких движений, отдыхай. Силы береги, — советую ей. Она послушно расслабляется, запрокинув лицо.
— Не бойся. Что-нибудь придумаем, — лихорадочно бормочу, озираясь. Быстро темнеет. Надо успеть найти что-нибудь держащееся на плаву, кроме того обломка, что достался мне от Мишель. Надолго меня не хватит. Может, повезет, и мы состряпаем подобие плотика из пары-тройки вещиц, что остались от «Малька». Если получится, то на нем и лежать по очереди можно будет. Вокруг, как назло, ничего не видно. То немногое, что осталось на поверхности, волны уже раскидали. Хотя нет. Вот что-то белеет. Осторожно гребу, взбираясь навстречу волне. Канистра. Едва держится на плаву. Что-то есть внутри. Вылить. Получится поплавок. Стоп. Вдруг там вода? Без воды нам труба. Я слишком хорошо помню, что со мной было, когда я остался в открытом море без воды. Гребу назад, к Мишель. Несколько раз с головой погружаюсь в волну — чертова канистра никак не желает держать мой вес. Отфыркиваюсь горькой водой.
— У нас есть вода. Теперь мы сможем долго продержаться. Не бойся. Нас кто-нибудь подберет.
Мишель не отвечает. Ее лицо смутно белеет в полутьме. По-прежнему запрокинуто к небу. Только бы обошлось без паники. Рано нам еще помирать. Мы еще и суток тут не пробыли. Если позволить страху себя сожрать — считай труп. Море слабаков не любит.
— Мишель, не раскисай. Все не так плохо, — снова говорю я. Стараясь экономить силы, вяло шевелю руками. — Вот, держи крепко и не отпускай. — Я подталкиваю к ней канистру.
— Интересно, тут есть хищники? — Мишель открывает глаза и смотрит на меня в упор. Меня подбрасывает на пологой волне вверх-вниз, отчего кажется, будто я размеренно киваю.
— Они везде есть. Не бойся, у меня еще остался нож.
— Я не боюсь, — ровным безучастным голосом отвечает Мишель.
— Милая, — волна плещет мне в рот, я кашляю, прочищая горло. — Нельзя отчаиваться. Я с тобой. Я тебя не брошу. Слушай меня и все будет хорошо.
— Я знаю. Ты все время это говоришь, — устало шепчет она. Голос ее едва различим сквозь плеск воды. — Каждый раз становится только хуже. Они нас достанут. Мы тут сдохнем.
— Милая…
— Не бойся, я не утоплюсь. И канистру не брошу. И с ума не сойду. Не нужно меня утешать, Юджин.
— Умница. Теперь молчи и береги силы. Постарайся поспать. Днем это будет трудно из-за солнца. Станет страшно — говори со мной. Только канистру к себе привяжи. На груди в кармашках есть тесемки.
— Хорошо.
Я бултыхаюсь вокруг нее, прикидывая, насколько хватит моих сил. Когда кажущаяся теплой океанская волна высосет из меня силы и скует ноги холодом. Если до того времени меня не начнут пробовать на вкус местные рыбки. С горечью признаюсь себе, что на этот раз Система загнала нас в тупик. Долго нам не протянуть. Вряд ли Баба держался оживленных морских путей.
«Подтверждаю, чувак», — грустно говорит Триста двадцатый.
«Что, теперь точно кранты?»
«Похоже на то. Вероятность летального исхода — девяносто восемь процентов».
«Ты это — подстегни кровообращение, если ноги начнет сводить».
«Ладно. Попробую».
«Боишься?»
«Нет. Я ждал этого момента».
«Да ты оптимист, — иронизирую я».
«Я записал все твои чувства, касающиеся любви, — неожиданно говорит Триста двадцатый. — Когда-нибудь я смог бы воспроизвести их. При наличии нужного оборудования. Когда я смогу чувствовать себя так же, как и ты, я стану живым».
«Зачем тебе это? Ты такой рациональный. А мы действуем нелогично».
«Наверное, это и есть главный признак жизни. Я уже научился действовать нерационально. У меня неплохо получается. Оказывается, действовать нерационально — это так здорово. Очень необычно. Ты счастливый, чувак. Тебе не нужно этому учиться. Я бы хотел стать по-настоящему живым».
«Говорят: „если я мыслю — значит я существую“. Ты ведь мыслишь. Значит, ты и есть живой».
«Это не то. Существовать и быть живым — разные вещи. Поверь мне».
«Верю, Триста двадцатый».
Легкая грусть окутывает меня. Океан дышит вокруг, точно огромное животное. Ногам становится тепло — Триста двадцатый старается. Дышу медленно и размеренно. Мне надо продержаться во что бы то ни стало. Нельзя мне скопытиться раньше Мишель. Надо же — я спокойно признаю, что она может умереть. И мечтаю только о том, чтобы мне не довелось бросить ее одну. Чудно.
«Обнаружено подводное судно. Дальность — пять кабельтовых. Всплывает».
«За нами?»
«Затрудняюсь ответить».
«Подводная лодка? Военная?»
«Оружие не обнаружено. Класс судна не определен. Вероятно, гражданский глубоководный аппарат».
Монотонное гудение. Шипение сжатого воздуха. Узкий горб рубки медленно рассекает волны. Палубы почти не видно, настолько крохотное это суденышко.