м тюленем.
Глава 41Природа не терпит пустоты
Океан Вагатор. Борт батискафа «Чистюля», порт приписки Банали, острова Скалистой земли, планета Кришнагири Упаван. Владелец — компания Ван Бир.
Пилот — Джек Блейн, развалившись в ложементе с опущенной спинкой, забрасывает босые ноги на консоль. Зевает, прикрывая рот рукой. Цедит из маленького краника горячий тоник, тонкой струйкой наполняя прозрачный пластиковый стаканчик. Задумчиво крутит стаканчик в руках, рассматривая на свет коричневую жидкость.
— Твоя история неинтересна, Роберт, — говорит он, отхлебнув горьковатого напитка.
— Во всяком случае, она оригинальна, — парирует автоматический бортпилот.
— Прошлый раз ты рассказывал о женщинах. Было интереснее.
— Моя история — про древнее хищное животное с Земли под названием «волк» и про детеныша животного под названием «овца» — очень поучительна. Жаль, что ты меня не дослушал. Ты возбуждаешься, когда я рассказываю истории о женщинах. Это рассеивает твое внимание.
— На кой оно мне сейчас? Охота все равно закончена, — отмахивается Джек. — К тому же, идем на автопилоте. Что тут может случиться? Заденем подводную скалу двумя километрами ниже?
— Согласно инструкции компании пилот батискафа обязан контролировать движение субмарины даже во время автоматического управления, — не сдается бортпилот. — Ты систематически нарушаешь инструкции, что может повлечь утрату или повреждение ценного имущества. Я вынужден буду доложить об этом по возвращению на базу.
— Напугал! Ты и так стучишь на меня, не переставая!
— Определение «стучать» в данном контексте звучит оскорбительно, — монотонно сообщает бортпилот.
— Скажите, какие мы чувствительные! — хихикает Джек. — Плевал я на инструкции. Мне платят за то, чтобы я дерьмо головоногов ловил. Я и ловлю. Как никто другой. Сегодня мы парочку «слез» перехватили, не забыл? Наша компания стала богаче миллионов на сорок. Благодаря мне. Что им после этого твои доклады?
— Я обязан выполнять инструкции, — не сдается машина.
— Ну и выполняй. Вернемся, попрошу техников инициализировать твою память. Надоел, зануда.
— Во время охоты ты грубо нарушил инструкции, погрузившись на предельную глубину.
— Зато я поймал пару катышков! И головоноги нас не порезали в клочья, как бедолагу Майка! Гони историю, пока я не рассердился! Увидишь — я тебя сотру. И заменю голос. На женский! — Джек мечтательно закатывает глаза. — Такой, немного хриплый. От которого дрожь пробирает.
— Хорошо. Я расскажу историю. А ты наденешь гидрокостюм.
— Это еще зачем?
— Согласно инструкции, во время нахождения на борту субмарины пилот обязан…
— Слушай, Роберт! — прерывает его пилот. — Да ты никак торгуешься со мной? Историю, быстро!
— Хорошо, — кажется, в голосе машины слышны усталые нотки. — Слушай.
— Про женщин! — напоминает пилот, забрасывая руки за голову и закрывая глаза.
— Малое судно, пеленг тридцать, дистанция двадцать миль, скорость тридцать узлов, следует курсом двести восемьдесят.
— Это что, история такая? — подозрительно интересуется Джек, открывая глаза.
— Нет, это я делаю предусмотренный инструкцией доклад о проходящих судах. Меры безопасности, раздел три.
— На кой мне эта лоханка! Историю давай! Хотя нет, погоди. На борту есть бабы?
— Наблюдаю две особи женского пола на верхней палубе. Более точную информацию о количестве людей с запрошенными параметрами выдать не могу — недостаточная чувствительность сканера.
— Красивые хоть?
— Затрудняюсь ответить.
— Ладно. Давай дальше.
— Историю?
— Конечно, болван! Хотя нет. Что за судно?
— Малый катер «Малек», порт приписки Пириш.
— Да это прощелыга Баба! — оживляется Джек. — Он мне третий месяц ящик выпивки динамит! Еще весной обещал это свое адское пойло — феню. Ну-ка, вызови его!
— Инструкция запрещает радиообмен с судами, не принадлежащими компании.
— Ты что, глухой! Они сейчас уйдут к чертям! Вызывай и не зли меня.
— Судно «Малек» не отвечает.
— Пробуй на общей частоте.
— Инструкция…
— Роберт!!!
— Судно «Малек» не отвечает.
— Передай ему, что это я с ним хочу потолковать. И скажи, если не застопорит машины, я ему ноги выдерну. Хотя постой. Этого не говори. Он иногда чисто бешеный. Чуть что, сразу за свою железку хватается, обезьяна.
— Судно «Малек» не отвечает.
— Почему?
— Судно «Малек» не наблюдаю.
— Как это? Он не мог так быстро выйти из радиуса действия радара.
— Уточняю: судно «Малек» исчезло с поверхности и в настоящий момент погружается со скоростью около ноль точка тридцать метра в секунду.
— Во дела! — Джек в возбуждении сбрасывает ноги с консоли и резко садится, едва не приложившись головой о прозрачный подволок кабины. — Утонул, что ли?
— Подтверждение.
Голос пилота твердеет. Он больше не кажется сонным.
— Быстро к месту аварии. Резервный генератор в режим накачки. Самый полный вперед. Дифферент на корму десять градусов. Всплытие.
— Инструкция категорически запрещает брать на борт людей, не являющихся служащими компании. Пункт шестнадцать раздела три запрещает всплытие вне зоны разгрузки при наличии на борту ценного груза. Пункт…
— Бортжурнал. Запись, — чеканит Джек в ярости. Ноздри его раздуваются. — Бортовое время двадцать один ноль пять. Пилот Джек Блейн принимает исключительное командование согласно Имперскому Уложению о поиске и спасении на море. Под свою ответственность принимаю решение о спасательной операции. Малое судно «Малек» терпит бедствие, координаты…
Наконец, я умудряюсь завернуть Мишель в оранжевый жилет. Схлопываю липучки на ее груди. Одежда тянет меня ко дну. Пологие волны норовят растащить нас.
— Откинься затылком на подголовник. Не делай резких движений. Отдыхай. Силы береги, — советую ей. Она послушно расслабляется, запрокинув лицо.
— Не бойся. Что-нибудь придумаем, — лихорадочно бормочу, озираясь. Быстро темнеет. Надо успеть найти что-нибудь держащееся на плаву, кроме того обломка, что достался мне от Мишель. Надолго меня не хватит. Может, повезет, и мы состряпаем подобие плотика из пары-тройки вещиц, что остались от «Малька». Если получится, то на нем и лежать по очереди можно будет. Вокруг, как назло, ничего не видно. То немногое, что осталось на поверхности, волны уже раскидали. Хотя нет. Вот что-то белеет. Осторожно гребу, взбираясь навстречу волне. Канистра. Едва держится на плаву. Что-то есть внутри. Вылить. Получится поплавок. Стоп. Вдруг там вода? Без воды нам труба. Я слишком хорошо помню, что со мной было, когда я остался в открытом море без воды. Гребу назад, к Мишель. Несколько раз с головой погружаюсь в волну — чертова канистра никак не желает держать мой вес. Отфыркиваюсь горькой водой.
— У нас есть вода. Теперь мы сможем долго продержаться. Не бойся. Нас кто-нибудь подберет.
Мишель не отвечает. Ее лицо смутно белеет в полутьме. По-прежнему запрокинуто к небу. Только бы обошлось без паники. Рано нам еще помирать. Мы еще и суток тут не пробыли. Если позволить страху себя сожрать — считай труп. Море слабаков не любит.
— Мишель, не раскисай. Все не так плохо, — снова говорю я. Стараясь экономить силы, вяло шевелю руками. — Вот, держи крепко и не отпускай. — Я подталкиваю к ней канистру.
— Интересно, тут есть хищники? — Мишель открывает глаза и смотрит на меня в упор. Меня подбрасывает на пологой волне вверх-вниз, отчего кажется, будто я размеренно киваю.
— Они везде есть. Не бойся, у меня еще остался нож.
— Я не боюсь, — ровным безучастным голосом отвечает Мишель.
— Милая, — волна плещет мне в рот, я кашляю, прочищая горло. — Нельзя отчаиваться. Я с тобой. Я тебя не брошу. Слушай меня и все будет хорошо.
— Я знаю. Ты все время это говоришь, — устало шепчет она. Голос ее едва различим сквозь плеск воды. — Каждый раз становится только хуже. Они нас достанут. Мы тут сдохнем.
— Милая…
— Не бойся, я не утоплюсь. И канистру не брошу. И с ума не сойду. Не нужно меня утешать, Юджин, — монотонно говорит она.
— Умница, — меня все больше тревожит ее состояние. — Теперь молчи и береги силы. Постарайся поспать. Днем это будет трудно. Из-за солнца. Станет страшно — говори со мной. Только канистру к себе привяжи. На груди в кармашках есть тесемки.
— Хорошо.
Я бултыхаюсь вокруг нее, прикидывая, насколько хватит моих сил. Когда кажущаяся теплой океанская волна высосет из меня силы и скует ноги холодом. Если до того времени меня не начнут пробовать на вкус местные рыбки. С горечью признаюсь себе, что на этот раз Система загнала нас в тупик. Долго нам не протянуть. Вряд ли Баба держался оживленных морских путей.
— Подтверждаю, чувак, — грустно говорит Триста двадцатый.
— Что, теперь точно кранты?
— Похоже на то. Вероятность летального исхода — девяносто восемь процентов.
— Ты это — подстегни кровообращение, если ноги начнет сводить.
— Ладно. Попробую.
— Боишься?
— Нет. Я ждал этого момента.
— Да ты оптимист, — иронизирую я.
— Я записал все твои чувства, касающиеся любви, — неожиданно говорит Триста двадцатый. — Когда-нибудь я смог бы воспроизвести их. При наличии нужного оборудования. Когда я смогу чувствовать себя так же, как и ты, я стану живым.
— Зачем тебе это? Ты такой рациональный. А мы действуем нелогично.
— Наверное, это и есть главный признак жизни. Я уже научился действовать нерационально. У меня неплохо получается. Оказывается, действовать нерационально — это так здорово. Очень необычно. Ты счастливый, чувак. Тебе не нужно этому учиться. Я бы хотел стать по-настоящему живым.
— А говорят: «если я мыслю — значит я существую». Ты ведь мыслишь. Значит, ты и есть живой.
— Это не то. Существовать и быть живым — разные вещи. Поверь мне.
— Верю, Триста двадцатый.
Легкая грусть окутывает меня. Океан дышит вокруг, точно огромное животное. Ногам становится тепло — Триста двадцатый старается. Дышу медленно и размеренно. Мне надо продержаться во что бы то ни стало. Нельзя мне скопытиться раньше Мишель. Надо же — я спокойно признаю, что она может умереть. И мечтаю только о том, чтобы мне не довелось бросить ее одну. Чудно.