— Принеси телефон, — попросил Прохор Ладу.
— Мобильный?
— Любой, — он неожиданно вспомнил городской номер бывшей тещи.
Это было удивительно, теще он, даже будучи мужем Алисы, звонил нечасто, а после развода не делал этого вовсе.
Лада принесла мобильный.
Аглая ответила почти мгновенно.
— Что тебе удалось узнать, Проша? — строго спросила она.
— Я нашел список Алисиных клиенток…
— Клиенток? — брезгливо перебила Аглая. — Моя дочь была парикмахершей?!
— Ваша дочь была гадалкой, — терпеливо объяснил Прохор.
Ему показалось, что он вернулся в прошлое. Тогда теща начинала вызывать у него стойкое глухое раздражение через пять минут после того, как он с ней здоровался.
Сейчас он права на раздражение не имел. Сейчас он разговаривал с женщиной, убитой тяжелым горем.
— Алиса не была гадалкой! Как ты можешь! Экстрасенсом! У нее были не клиентки, а друзья, которым она помогала.
— Да, конечно, — согласился Прохор. — Я нашел список друзей. Скажите, пожалуйста, Аглая Никитична, Алиса что-нибудь рассказывала о проблемах своих… подруг?
Найденные записки никаким списком — ни друзей, ни клиентов — назвать было нельзя. Прохор обманывал бывшую тещу.
— Ну конечно, нет! Она была врачевателем душ! Она любое чужое горе переживала как свое! Ей в голову не приходило сплетничать о людях, которые ей доверились.
— Да, я понимаю. И все-таки…
— Она ничего мне не рассказывала, — устало перебила Аглая Никитична. — Если бы я что-то знала, я не стала бы сейчас скрывать, ты же понимаешь.
— А о своем друге она вам рассказывала?
— У нее была масса друзей!
— Она рассказывала вам об Александре? Они дружили много лет.
— Алиса ни с кем никогда не разрывала дружбу. Она со всеми дружила по многу лет.
Прохору стало очень жаль тещу. Он не знал, что от жалости может сжаться сердце.
— Аглая Никитична, когда похороны?
— Я еще не решила, — теща замялась. — В понедельник или во вторник. Я тебе сообщу. Если узнаешь что-то новое, звони немедленно!
— Да. Обязательно.
Прохор сунул телефон Ладе, она положила его на стол и проворчала:
— Я тебе прислуга?
— Прислуга, — кивнул Прохор. Откинулся на спинку стула и забросил руки за голову. — Как думаешь, кем работает Александр?
— Университетский препод, — предположила Лада.
— Похоже, — кивнул он. — Или инженер. Толковый и с маленькой зарплатой.
— Почему с маленькой? — Лада улеглась на диван.
— Потому что иначе Алиса вышла бы за него замуж, — объяснил Прохор.
Он ожидал, что Лада, как обычно, потянется к планшету, начнет читать, но жена внимательно разглядывала потолок.
— Она постоянно меня раздражала. — Что-то неправильное было в том, что он обсуждает с Ладой бывшую жену, но ему хотелось говорить. — Знаешь, она вела себя как дурочка. Заговаривала с незнакомыми. Могла остановить любого прохожего и попросить, чтобы ей помогли сумку донести. Однажды принесла пакет яблок и похвасталась, что торговец их ей подарил, не взял деньги. У нас тогда рядом с домом небольшой рынок был. Для меня было немыслимо что-то у кого-то взять и не заплатить.
Лада, оторвавшись от потолка, с грустью смотрела на Прохора.
— При мне она таких штучек не выкидывала, понимала, что я это пресеку. — Прохор помолчал. — Я не должен был на ней жениться. Обычно люди вспоминают об умерших хорошее, а я помню только постоянное раздражение.
В комнате стемнело, он зажег настольную лампу.
Лампа была в восточном стиле и света давала немного. Лада приобрела ее на какой-то распродаже и жутко радовалась. Прохор считал лампу аляповатой, но ради жены терпел.
Он готов был все терпеть ради Лады.
— Но при кажущейся непосредственности Алиса была очень практичной. Она умела не тратить ни одной лишней копейки.
Прохор выключил лампу, поднялся, зажег люстру и сел рядом с Ладой.
— Для нее деньги значили много, и жить в бедности она не хотела.
— Этого никто не хочет.
— Да. Но… Она не хотела этого активно.
— В каком смысле? — от удивления Лада приподнялась.
— В прямом. Она вышла за меня, потому что ее устраивала моя зарплата. И знаешь… — Прохор вздохнул. — Я уверен, что она, будучи моей женой, продолжала подыскивать что-нибудь получше.
— Это твои домыслы.
— Домыслы, да. Но… — Откровенничать было непривычно. — Когда я ушел… Она не звонила мне несколько дней. Ждала, что я сам раскаюсь и вернусь.
Зря он включил люстру, захотелось полумрака.
— Я тогда забеспокоился. Знаешь, как о ребенке. Поехал вечером к ней, — Прохор подвинул Ладины ноги и устроился поудобнее. — Хорошо, что не успел выйти из машины, Алиса выпорхнула из подъезда и уселась в тачку к мужику. Она без меня не страдала, и я уехал. Она села в «Мерседес».
— Это ничего не значит. Мало ли зачем она могла сесть в «Мерседес».
— Она села к любовнику.
— Это твои домыслы.
— Нет, — серьезно сказал Прохор. — Я ее видел, она была радостной, счастливой. Она ко мне так выбегала, когда мы еще не были женаты.
— Это был Александр?
— Понятия не имею. Я мужика не разглядывал.
Прохор подумал и положил Ладины ноги к себе на колени.
— Все! — зло проворчал он. — Я больше не хочу о ней говорить.
Злиться было не на кого, Лада не приставала к нему с расспросами, он сам весь вечер вспоминал бывшую жену.
Жизнь была прекрасна. Впереди два выходных, которые он проведет с Катей, а потом еще много-много дней, когда он тоже будет с ней. Денис не заметил, что принялся насвистывать импровизированную мелодию.
— Кончай! — проходя мимо, поморщилась Ксения.
— Что? — не понял Денис.
— Кончай свистеть! У тебя совершенно нет слуха, гудишь, как… Незнайка.
Книжку про Незнайку Денис не перечитывал лет с шести, а сейчас внезапно вспомнил.
— Я хорошо свищу, громко, — засмеялся он. А потом зачем-то объяснил: — Я встретил девушку своей мечты.
Ксения, взявшись за дверь своего кабинетика, отпустила ручку и состроила скорбную гримаску.
— Ты бы поосторожнее с девушками. Девушки, они опасные. Поймает тебя твоя девушка, как муху на мед, потом всю жизнь будешь раскаиваться.
— Это не тот случай, — заверил Денис. — Я сам ее долго ловил.
Ксения снова взялась за дверь и снова отпустила.
— Правда, Денис, будь поосторожнее. Ты… наивный какой-то.
— То есть дурак? — обомлел Денис.
— Нет. Ты умный, хороший парень. Но ты какой-то тепличный. Ты плохо знаешь жизнь.
Она наконец скрылась в кабинете.
Ксения была не права. Он отлично знал жизнь. Его родители только в последние годы перестали считать каждую копейку.
Захотелось немедленно услышать Катю, и он взялся за телефон.
— Можешь говорить? — От звука ее голоса хотелось улыбаться, и он улыбался.
Ни у кого на свете больше нет такого ласкового голоса.
— Могу, — кажется, Катя тоже улыбалась. — Я уже дома. Я сегодня пораньше освободилась.
— Я тоже уйду пораньше, — решил Денис, посмотрев на часы. Уходить было рано, Ксения его запилит. — Прямо сейчас и уйду. Будешь меня ждать?
— Я тебя все время жду.
Вторая половина пятницы — не лучшее время для поездок, но ему повезло, больших пробок еще не было. Соседка у подъезда кормила голубей. Денис весело кивнул бабке, бегом поднялся по лестнице и молча обнял Катю, когда она отперла дверь.
Он прижимал ее к себе и не хотел отпускать.
— Я приготовила ужин, — прошептала Катя.
— Какой?
— Какой сумела, — засмеялась она. — Я пожарила мясо.
— О! Отлично! Давай! — Денис слегка отстранился и посмотрел ей в лицо.
Ни у кого на свете не было такого нежного лица.
— Я тебя люблю, Кать, — сказал Денис.
Она благодарно снова к нему прижалась и отпустила.
Денис вслед за ней прошел на кухню.
— Ты знаешь, как фамилия Алисы? — Катя положила в тарелки стейки, добавила по краям картофельные дольки.
Ужин пах заманчиво. Впрочем, из ее рук он принял бы даже овсяную кашу.
— Алиса Вениаминовна Федоркина, — Денис взял из Катиных рук тарелку. — Менты говорили, когда все это случилось. Раньше я не знал даже, как ее зовут. А что?
Катя поставила вторую тарелку на стол, села напротив Дениса и подняла на него испуганные глаза.
— Сегодня к моей хозяйке приходили из полиции. Я их не видела, увела детей гулять. Полицейские спрашивали про Федоркину Алису Вениаминовну.
Аппетит пропал сразу, мгновенно.
— Ника про Алису впервые слышала. Ника — это моя хозяйка.
Денис отрезал кусочек мяса, положил в рот.
Он почти не помнил о трупе женщины на первом этаже. И он, и Катя практически не знали соседку, ее смерть не имела к ним отношения.
Алисина смерть и сейчас не имела к ним отношения, но Денису отчего-то сделалось тревожно.
— Как убили твоего хозяина?
— Его застрелили в загородном доме, — Катя покусала губы. — В пятницу. Мы с Никой и детьми в это время были у меня на даче.
Катя кусала губы и на него не смотрела.
У Дениса тоскливо сжалось сердце. Она его обманывала.
Он не заметил бы обмана, если бы не чувствовал ее каждой клеточкой своего тела.
— Катя, что произошло? — Денис отложил вилку. Поймать ее взгляд ему не удавалось. — Катя, расскажи, я от тебя не отстану.
Она свела ладони перед своим лицом, как в позе йоги, медленно закрылась ими и заплакала.
Хозяин встретил ее у подъезда и велел отвезти детей на дачу. Сказал, что сейчас выгонит жену, и Катя должна будет побыть с детьми за городом.
Она не поехала за город. Она отвезла детей в квартиру своих родителей и ждала, когда позвонит Ника. Она не могла отвезти детей к себе, потому что Вадим знал ее адрес, он несколько раз подвозил ее домой. Если называть вещи своими именами, Катя украла чужих детей.
Ника позвонила через несколько часов.
Тогда Катя и узнала, что Вадим посадил жену в поезд и не велел возвращаться. Телефон он у нее отнял, а банковские карты оставил. Он был мерзавцем, но в жадности его упрекнуть было трудно.