Машина свернула во двор, остановилась. Лада выбралась первой, подождала Прохора.
Муж продолжал молчать. Она знала, что он не любит, когда ему мешают думать, но опять не выдержала.
— Скажи, что ты меня любишь! — потребовала она в лифте.
— Очень люблю, — улыбнулся Прохор. — Я буду любить тебя до гроба.
Протянул руку и за плечи прижал ее к себе.
— У тебя отвратительный характер, но я тоже тебя люблю, — прошептала Лада.
— Только попробуй не любить! — пригрозил он.
Они шутили, как раньше, но что-то не давало возможности радоваться субботнему вечеру.
Дома Прохор опять открыл ноутбук. Полистал Алисины фотографии и мрачно признался:
— Мне хочется выяснить, где Алиса была в четверг двадцать пятого июня.
— Что произошло двадцать пятого июня? — быстро спросила Лада.
Прохор тяжело вздохнул, достал из кармана джинсов сложенный вчетверо лист бумаги и протянул ей.
Алиса превысила скорость. Снимок черно-белый, почти слепой, но номер машины виден хорошо. И водитель виден, только хуже: женщина в темных очках. Пряди волос падали на лицо. Волос была целая грива.
— Алиса утверждала, что в этот день никуда не ездила.
Прохор взял лист из Ладиных рук и бросил его на стол.
— Я никогда всерьез к ее словам не относился, но… Черт, я хочу знать, где она была в этот день!
Он постоял, глядя в окно, и, вздохнув, повернулся к Ладе:
— Давай ужинать. Хватит сыскной деятельностью заниматься, рабочий день закончился.
Как будто это Лада заставила его поехать в квартиру погибшей женщины, а теперь мучает расспросами.
— Давай, — улыбнулась Лада и, как примерная хозяйка, отправилась на кухню.
Прохор пошел за ней, конечно. Он всегда торчал на кухне, когда она возилась с едой.
— Прохор, у меня какое-то нехорошее предчувствие, — пожаловалась Лада, доставая сковороду.
— Поменьше общайся с разными слабоумными Дашами, — посоветовал Прохор.
Она знала, что он скажет что-то подобное.
Она здравомыслящая женщина с хорошим техническим образованием и совершенно не верит в мистику.
Жаль только, что тупая непонятная тревога продолжает портить настроение.
12 июля, воскресенье
Денис спал. Катя скосила глаза на будильник — самое начало восьмого. Она осторожно, стараясь не разбудить Дениса, встала, взяла лежавший в прихожей телефон и включила чайник.
Раньше, до Вадима, она всегда включала музыку, занимаясь обычными домашними делами. Потом перестала. Потом ей хотелось тишины и одиночества.
Больше тишины и одиночества не хотелось.
Телефон зашипел, когда она еще не успела выбрать мелодию.
— Привет, Ника, — тихо ответила Катя, перехватив звонок еще до того, как он заиграл, сообщая о вызове.
И с испугом успела подумать: что-то случилось с детьми. Заболели?
Время для звонка было неподходящее.
— Свекровь вчера спрашивала твой телефон! — Ника тоже говорила тихо. Наверное, дети еще спят.
— Зачем? — удивилась Катя.
— Я у тебя хочу это узнать! Зачем ты к ней подходила на похоронах?
Ника говорила тихо, а получалось, что кричала. На нее кричала, на Катю.
— Я подошла к ней, чтобы выразить соболезнования. И все! Я больше ни о чем с ней не разговаривала.
— Зачем ей понадобился твой телефон? Она тебе звонила?
— Она мне не звонила, и я понятия не имею, зачем ей понадобился мой телефон.
Катя почувствовала, что подступают слезы.
Причин для слез не было, у нее новая жизнь. Она может бросить трубку и никогда больше не отвечать на Никины звонки.
— Ника, почему ты так со мной разговариваешь?
— Как?
— Я у тебя больше не работаю. Я не служанка, Ника!
— Ты меня бросила в самый тяжелый момент!
В самый тяжелый момент Катя ей помогла.
— Как дети? — спросила Катя.
— Ты же у меня больше не работаешь! Какое тебе дело, как мои дети?!
Слезы все-таки потекли. Катя, не слушая Нику, сбросила вызов и поморгала.
Слушать музыку расхотелось.
Со слезами она справилась, проснувшийся Денис ничего не заметил.
Звонок с незнакомого номера раздался ровно в одиннадцать. Надо было не отвечать, но Катя обреченно сказала незнакомому абоненту:
— Алло.
— Екатерина?
— Да.
— Я Елена Викторовна!
За много лет работы у Вадима Катя знала, конечно, как зовут его мать.
— Мне нужно с тобой поговорить!
Женщина не говорила, приказывала.
— Я слушаю, — осторожно сказала Катя.
Денис вопросительно на нее посмотрел. Она кивнула — все в порядке.
— Можешь сейчас ко мне приехать?
— Могу, — решительно согласилась Катя. Нужно быстрее со всем этим покончить.
Женщина продиктовала адрес и отключилась.
— Мать Вадима, — Катя положила телефон на стол. — Хочет со мной поговорить. Я съезжу, ладно?
— Мы съездим.
— Хорошо, но разговаривать я буду одна.
В окно снаружи билась пчела, тихо жужжала.
Господи, как хочется обо всем забыть! О Нике, о Вадиме, обо всем!
Пчела, не попав внутрь, улетела.
— Она потеряла сына, я не могу отказать ей в малости.
Денис промолчал, понимал, что Катя права.
Но звонок испортил настроение не только ей, ему тоже.
— Потом расскажу, о чем мы говорили, — пообещала Катя.
Как ни странно, мать Вадима жила всего в одной остановке метро от сына. В хорошую погоду пешком можно дойти минут за пятнадцать.
Ника и Вадим отвозили детей к Елене Викторовне по выходным. Свекровь приходила к сыну редко.
Ника говорила о свекрови со злым юмором. А Вадим при Кате о матери совсем не говорил. Впрочем, он вообще мало говорил при Кате.
Как ни странно, дом оказался кирпичной пятиэтажкой. Не такой убогой, конечно, как у Кати, но наверняка попадающей под грядущую реновацию. Катя была уверена, что Вадим поселит мать в элитном жилье.
Денис хмурился, ему не хотелось ее отпускать.
— Я быстро, — улыбнулась ему Катя. — Поговорю с ней, и все! Буду думать только о тебе.
Она на мгновение прижалась к его руке, вышла из машины и быстро направилась к подъезду.
Лада выключила воду, прислушалась. Прохор с кем-то разговаривал. Когда она вышла из ванной, муж сжимал телефон в руке.
— Аглае звонил, — объяснил он и сжал губы. Так бывало, когда он был чем-то сильно недоволен. — Какая-то она… странная.
— В каком смысле?
Утром смутной тревоги не было, а сейчас опять подступила.
— Говорила как-то странно. Медленно. Как будто из последних сил.
— У нее горе, — напомнила Лада и посоветовала: — Съезди к ней. Ты знаешь, где она живет?
— Знаю. Помню. Съезжу, — подумав, решил Прохор. — Ты не обидишься?
— Не говори глупостей! — Лада помялась и, вздохнув, спросила: — Можно я попрошу Дашу посмотреть Алисины книги?
Прохор замер, опять недовольно сжал губы, но только махнул рукой.
— Туда и обратно! — предостерег он.
— Конечно, — пообещала Лада.
Она заперла за мужем дверь и сразу же взяла телефон в руки.
— Ладочка! — как и в прошлый раз, обрадовалась Даша.
Наверное, она всему радовалась, не только Ладиным звонкам. Лада так радоваться жизни не умела.
— Даша, я хочу тебя попросить посмотреть Алисины книги, — объяснила Лада. — Я никаких ценных книг не нашла. Сможешь?
— Ой! Ну конечно! — радостно ахнула новая знакомая.
Встретиться договорились у подъезда Алисы. Лада ожидала, что Дашу придется ждать, но девушка уже сидела на лавочке, когда Лада остановила машину.
Даша вскочила и, к большому Ладиному удивлению, обняла ее. И Лада ее обняла.
Прохор долго бы над ней смеялся, если бы мог это видеть.
В квартиру девушка ступила с опаской, погрустнела. Несмело, но решительно подошла к полкам и внимательно оглядела корешки книг. А потом уверенно вытянула две толстые тетради, когда-то давно сшитые в книги. Переплеты у них были потрепанные.
Листы исписаны аккуратным красивым женским почерком. Вчера Лада, едва в них заглянув, сразу отложила их в сторону.
— Вот! — выдохнула Даша.
— Это же тетрадки! — изумилась Лада.
Даша, не поднимая головы, бережно преворачивала исписанные листы. Тетрадные, в клетку.
— Это книги, — не согласилась Даша и улыбнулась. — Это рукописные книги.
Она не была глупенькой. Напрасно Прохор обзывал ее уничижительными словами.
— Это то, что ты хотела найти?
— Да.
— Но… Я думала, ты ищешь какие-то старинные книги.
— Эти книги написаны много лет назад. Это старинные книги.
Для Лады старинными были только вещи в музеях.
— Алисе их передала женщина, которая ее обучала. Это правда большая ценность. — Даша ласково погладила открытый лист.
На страницах был не только текст. Еще схемы, какие-то значки.
— Сфоткай, — предложила Лада.
Даша посмотрела на нее с такой благодарностью, что Ладе отчего-то стало ее жаль.
Фотографировала страницы Даша сосредоточенно, долго. А потом, робко взглянув на Ладу, тихо спросила:
— Можно я попробую уйти в прошлое?
Прохор бы сейчас, покрутив у виска, навсегда утащил Ладу от новой подружки.
— Мне уйти? — спросила Лада.
— Нет. Даже лучше, если ты здесь побудешь. Только не разговаривай.
Даша подвинула стул, села спиной к окну, раскрыла ладони, едва касаясь ими колен, и закрыла глаза.
Лада прислонилась боком к проему двери.
Минуты шли. Неожиданно Ладе стало страшно. Она бы окликнула Дашу, если бы та не попросила не мешать.
Наконец девушка поерзала, открыла глаза и горестно призналась.
— Не получается.
Страх сразу пропал, Лада вздохнула с облегчением.
— Дашенька, это не может получиться, — мягко заметила она. — Попасть в прошлое невозможно. И будущее предсказать невозможно, все предсказатели на поверку оказываются просто шарлатанами. Нострадамуса можно толковать как угодно, вот люди этим и пользуются. Понимаешь? Это просто шарлатанство.