Неизвестный мужчина обещал подъехать сюда в пять. Подруги отошли от входа. Лада достала сигареты, закурила.
В клинику входили пациенты, выходили.
В пять часов около входа мужчина не появился.
В четверть шестого Лада решила, что можно уходить. Он не придет.
— Давай еще подождем, — попросила Даша. — В городе пробки. Мало ли что…
Мужчина появился через пять минут и оказался Алисиным гражданским мужем Александром.
Лада почувствовала, что напряжение отпускает.
Черт знает, чего она ждала, пока не увидела Александра, но нервничала сильно.
— Простите меня, дамы, — подходя к подругам, он жалобно улыбнулся. — Не рассчитал время.
— Ничего страшного, — сказала Даша.
— Я видел вас на похоронах Алисы. Вы Даша?
— Да. Я тоже вас узнала.
— Здравствуйте, Лада, — повернулся Александр к Ладе.
Она не ожидала, что он ее узнает.
Он сильно изменился за прошедшие дни. Похудел и постарел, но не это главное. Он больше не казался растерянным и жалким, как раньше.
Он хотел найти убийцу любимой женщины, и Лада почему-то была уверена, что у него получится.
— Александр обзванивает Алисиных клиенток, — вечером рассказывала Лада мужу.
— Отлично, — кивнул Прохор. — Я сам собирался этим заняться, но уж очень занятие противное. Надо ему позвонить, сказать, что похороны в понедельник.
С ритуальным агентом Прохору повезло, парень все делал сам, вмешательства Прохора не требовалось.
— Ты ему сказал, что Алиса хранила информацию на сайте?
— Я. Кто же еще! — недовольно поморщился Прохор.
Он вздохнул и начал рассказывать, как встречался сначала с компаньоном, а потом с матерью убитого Вадима Анатольевича Садовникова.
У них теперь не дом, а отделение полиции. Они проводят производственное совещание. В полиции наверняка тоже бывают производственные совещания, даже если они называются как-то по-другому.
— Прохор…
— Что?
— Я чего-то боюсь, — поежилась Лада.
— Бросить все эти поиски? — серьезно спросил Прохор.
— Нет, — покачала она головой.
— Все будет хорошо, — обнял Ладу Прохор. — Только больше никаких встреч с незнакомыми! Поняла?
— Поняла.
— И Дашу свою предупреди.
— Предупрежу. Уже предупредила.
Ветки деревьев за окном казались неподвижными, нарисованными. Одна ветка дернулась, с нее слетела птица. Птицу Лада не разглядела.
18 июля, суббота
Денису нравилось смотреть на спящую Катю. Раньше он брался за телефон, едва проснувшись, и даже брился, слушая что-нибудь свеженькое из «Ютуба». Тогда он не знал, что можно тихо лежать рядом со спящей Катей, и это совсем не скучно. Это здорово.
Катя пошевелилась, Денис скосил глаза.
— Проснулась? — тихо прошептал он.
Катя открыла глаза, улыбнулась, он подтянул ее рукой, чтобы она легла ему на плечо.
— Пойдем гулять, — предложила Катя. — В лесопарк. Там хорошо. Если отойти подальше от входа, народу мало совсем. Как в настоящем лесу.
— Можно поехать в настоящий лес. Хочешь?
— Не хочу, — улыбнулась она. — Неохота время на дорогу тратить. И вообще… Там комары.
— Это возможно, — согласился Денис и заглянул ей в лицо.
Когда она не улыбалась, лицо было грустным.
— Кать… Тебе со мной плохо?
— Мне с тобой так хорошо, что я даже не знала, что так вообще может быть.
— Мне кажется, ты грустная.
— Я обычная. Я всегда такая. Это плохо, да?
— Не знаю. Наверное, хорошо. Просто я начинаю беспокоиться, что тебе со мной скучно.
— Мне с тобой хорошо. Скучно мне бывает только без тебя. Я тебя люблю, Денис. Ты единственный на свете, кто мне нужен. Не придумывай глупостей, ладно?
Денис подумал и неожиданно решил:
— Мы поедем к твоим родителям. Я буду просить твоей руки. Нет, — тут же передумал он. — Сначала мы сходим в загс, подадим заявление, а потом поедем к твоим родителям. Знакомиться.
Катя крепче к нему прижалась, уткнулась лицом ему в шею.
Потом ему казалось, что дня счастливее не было в его жизни.
Нет, еще следующий день был чудесный, когда они поехали к его родителям и Денис видел, что Катя им понравилась.
— Как дела у Ники? — спрашивала Катина мама.
Мама была похожа на Катю. То есть Катя на маму.
— Нормально.
Денис скосил глаза на Катю — родители не знают, что у Ники убили мужа?
Катя незаметно покачала головой — я им не сказала. Зачем?
— Забавные детишки. Я с ними совершенно замучилась, еле-еле уложила спать. Читала, читала, думала, у меня язык отвалится.
— Слава богу, что ты наконец ушла из нянек, — вздохнул Катин папа. — Не понимаю, что тебя там держало.
— Мне нравилось быть с детьми.
— Послушай!.. — папа поморщился. — Не хочу даже говорить на эту тему. Ты потеряла пять лет!
— В школе я тоже буду терять годы, — засмеялась Катя.
— Дети не всегда живут так, как нам хочется, — попыталась прекратить спор мама. — К сожалению. Или к счастью? — улыбнулась она, посмотрев на Дениса.
— К счастью, — засмеялся Денис.
Вопрос, который не мог родителей не интересовать, задала мама.
— Где ты работаешь, Денис?
Он любил свою работу, и говорить о ней ему нравилось. Он редко хвастался, но сейчас не удержался.
— Мы в прошлом году с японцами сотрудничали. Они купили нашу систему. Они живут в двадцать втором веке, — с сожалением констатировал Денис. — Я обалдел, когда первый раз в Японию прилетел.
— У нас могло быть то же самое, — усмехнулся Катин папа. — Если бы не некоторые обстоятельства.
— Обстоятельства называются кумовством и непрофессионализмом? — улыбнулась мама.
— Именно. Можно еще пару определений добавить.
День прошел замечательно, даже разговоры ни о чем, которые обычно казались ему скучными, в этот день такими не были. Только вечером, обнимая Катю, Денис ощутил, что какая-то неясная неприятная мысль мелькает на краешке сознания. Денис попробовал поймать ее, но не сумел.
Впрочем, он не очень старался.
В этот день никакие неприятные мысли не могли испортить ему настроение. 20 июля, понедельник
Прохор сделал все что мог, а от чувства вины избавиться не получалось. Что-то ужасное было в том, что Аглаю хоронили два, в общем-то, чужих ей человека. Словно за всю свою длинную жизнь она так и не стала никому нужна.
В выходные Прохор позвонил по всем номерам, записанным в электронную память телефона бывшей тещи. Номеров было немного, всего семь. Отвечали женские голоса, ахали, сочувствовали, но проводить Аглаю никто не вызвался.
— Давайте зайдем куда-нибудь, помянем, — предложил Прохор Александру, выходя из крематория.
Александр кивнул. Лада верно отметила, что он изменился. Не столько постарел, сколько посуровел. Он больше не напоминал растерянного недотепу-профессора, которым показался Прохору при первой встрече.
У входа на кладбище останавливались такси. Прохор шагнул к освободившейся машине, спросил:
— До ближайшего ресторана довезете?
Молодой азиат-водитель кивнул, он весело покачивался в такт негромкой музыке и улыбался.
Музыка была веселая. Прохор хотел попросить выключить, но не стал. Делиться надо хорошим настроением, а не плохим, заметила когда-то Лада. Прохор тогда боялся вовремя не сдать работу, рычал на всех, и на жену тоже, и обругал позвонившего в дверь парня, сующего Прохору приглашение на открытие какого-то нового магазина.
— Подойдет? — спросил водитель, остановившись перед дверью неприметного ресторана.
— Подойдет, — опередив Прохора, кивнул Александр.
Зал был почти пуст. Мужчины сели в углу, заказали водку, закуску.
— Лада говорила, вы обзваниваете Алисиных клиенток, — вспомнил Прохор.
— Да. Пытаюсь определить связи. Должен быть кто-то, кто связан с обоими. С Алисой и с тем мужчиной, Садовниковым.
— Я разговаривал с его матерью. — Прохор рассказал, как вышел на Елену Викторовну. — Она не представляет, что может связывать ее сына и Алису.
— Что-то связывало.
— Да. Что-то связывало. Или кто-то.
Девушка-официантка принесла заказ. Мужчины, не чокаясь, выпили по рюмке.
— Почему вы не поженились?
Вопрос был бестактный, Лада сейчас его одернула бы.
— Алиса не хотела себя связывать. Не все женщины мечтают о браке, она относилась к тем, кто не мечтает.
У Алисы был неудачный опыт. Ей не повезло с Прохором.
Прохор приходил с работы, зверел, видя, что дома нечего есть, заказывал пиццу. Пицца в то время стояла у него поперек горла.
Александр о ней бы заботился. Он сам наверняка готовил бы ей ужин. Но Алиса не хотела рисковать.
— Она знала, что я очень ее люблю.
Александр разлил водку, мужчины снова выпили.
— Она была большим ребенком.
В этом Прохор был с Александром согласен. Алисе хотелось быть ребенком, который у всех вызывает восхищение, и не хотелось быть женой в том смысле, который вкладывал в это понятие Прохор.
Его родители тоже не слишком любили заниматься домашним хозяйством, но такого, чтобы отец пришел с работы и обнаружил пустой холодильник, в семье Прохора не бывало. Впрочем, и такого, чтобы матери пришлось месяцами о чем-то просить отца, не было тоже.
Алиса уговаривала Прохора сводить ее в театр, а Прохор ни разу этого не сделал.
Опыт был неудачным для них обоих.
— Вы не знаете, где Алиса была двадцать пятого июня?
— Двадцать пятого? — Александр нахмурился. — А что произошло двадцать пятого? Почему вы спрашиваете?
— Алисе пришел штраф за превышение скорости от двадцать пятого числа. А она утверждала, что в этот день никуда не ездила. Я разговаривал с ней незадолго до ее смерти, — признался Прохор.
Александр задумался, на секунду закрыл глаза.
— Двадцать пятого она ходила к врачу. Да, кажется, это было двадцать пятого. Она проходила обследование в клинике.
К своему здоровью Алиса всегда относилась очень серьезно. Пугалась каждого чиха. Прохора это бесило.