— Да, — кивнула Лада. — Я могу ее увидеть? Я ее подруга.
— Умерла она.
— Что? — не поняла Лада. — Что?!
Где-то в коридоре хлопнула дверь. Женщина посмотрела в коридор и снова подняла глаза на Ладу.
— Родные ее позвонили. Не в мою смену, я с ними не разговаривала. Умерла Дарья.
— Отчего она умерла? — губы пересохли, их пришлось облизнуть.
— Да не знаем мы ничего! Родные позвонили, сказали, что умерла. Обещали сообщить, когда похороны. Я-то Дарью плохо знала, я всего месяц здесь работаю, а девочки наши хотят на похороны пойти.
— Вы не можете дать мне адрес Даши? — Лада взялась обеими руками за стойку.
— У меня его нет. Это вам к заведующей надо, она по средам бывает. Вы с ее доктором поговорите, — посоветовала женщина. — Со Степаном Ивановичем. У него последний больной, он скоро освободится.
— Спасибо, — Лада, оторвавшись от стойки, медленно пошла к дверям, постояла на крыльце.
Рядом немолодой рабочий стриг траву. Газонокосилка тарахтела, Ладе захотелось заткнуть уши.
Она ничего не знала о Даше.
Она знала, что на Дашу можно положиться всегда и во всем.
Лада села за руль и стала смотреть на двери клиники. Пахло скошенной травой, запах казался неуместным на шумной улице.
Из клиники вышел пожилой мужчина с палочкой. Это едва ли был доктор, Лада не стала к нему подходить.
Степан Иванович вышел минут через двадцать. Остановился на крыльце, закурил.
Доктору было лет пятьдесят или чуть больше. Большая лысина блестела на солнце.
— Вы Степан Иванович? — медленно подошла к нему Лада. Хотела подойти быстро, но почему-то не получилось.
— Я, — с интересом посмотрел на нее доктор.
— Я подруга Даши.
— Да, это ужасно, — доктор нахмурился. — Что с ней случилось? Мы ничего толком не знаем.
— Я тоже ничего не знаю. Вы не можете дать мне ее адрес? Или телефон родственников?
— Я их не знаю, — доктор бросил окурок в урну. — У меня был только мобильный Дарьи. Мне жаль вашу подругу.
Наверное, ему действительно было жаль Дашу. Но не настолько, чтобы ее смерть испортила ему настроение. На Ладу он смотрел с веселым любопытством.
— Родственники обещали сообщить насчет похорон. Хотите, я вам позвоню, когда станет известно?
— Хочу, — кивнула Лада и продиктовала номер своего мобильного.
Сев в машину, она опять принялась смотреть на двери клиники. Ей было все равно, куда смотреть, просто двери были прямо напротив лобового стекла.
Она заплакала, выезжая со стоянки. Слезы мешали вести машину.
Желание понять, что случилось с Алисой, не уменьшилось, не отошло на второй план. Неясность угнетала, мешала, и Прохор, занимаясь самыми разными делами, часто ловил себя на том, что думает об Алисе.
Он немедленно бросил бы все дела, чтобы покончить с неясностью, если бы представлял, что для этого нужно сделать.
Елене Викторовне он позвонил, понимая, что звонок едва ли даст что-то новое.
— Не дает тебе покоя смерть жены? — усмехнулась женщина.
— Не дает, — признал Прохор и попросил: — Не называйте Алису моей женой. Называйте Алисой.
— Как скажешь, — женщина вздохнула. — Я познакомилась с одной женщиной, соседкой по той квартире. Вернее, она со мной познакомилась. Я как-то не приучена к незнакомцам с разговорами приставать.
— Я тоже не приучен, — пожаловался Прохор.
Заговаривать с незнакомцами отлично получалось у Алисы.
— Вроде бы она твою ж… Алису видела. Лица не разглядела, а прическа похожа. Если соседка не ошиблась, Алиса приходила сюда с месяц назад.
— Елена Викторовна, я хочу поговорить с соседкой, — Прохор покосился на часы. Он планировал сегодня созвать руководителей групп, но это может подождать.
— Я почему-то не сомневалась, что захочешь.
«Не сомневалась, а не позвонила», — ворчливо подумал Прохор.
— Когда тебе удобно? Соседка пенсионерка, почти все время дома. Но на всякий случай я ей позвоню, предупрежу.
— Через час.
— Годится.
Через минуту Елена Викторовна перезвонила — соседка пообещала быть дома.
Прохор приехал минут на десять раньше, позвонил в дверь. Ему не открыли, и он сел на ступеньку лестницы.
Елена Викторовна появилась через пять минут. Усмехнулась, посмотрев на Прохора, и подошла не к своей двери, а к соседней.
Эту дверь открыли почти мгновенно.
— Заходи, Леночка, — улыбнулась гостье хозяйка и с любопытством оглядела Прохора. — Заходите.
Хозяйка была маленькая, кругленькая, веселая.
— Я сидела во дворе на лавочке, — вертя в руках очки, рассказывала она. — Кино в телефоне смотрела. Девушку заметила, когда она в подъезд входила. Волосы у нее очень уж красивые. Я еще решила, что это парик.
— Это не парик, — заметил Прохор.
— Через несколько минут она вышла.
— Через сколько минут? Ну так, примерно? Через полчаса?
— Н-нет… — засомневалась хозяйка. — Ну… минут через десять. А вообще-то, может, и больше времени прошло. Я кино смотрела, за временем не следила.
Таких волос, как у Алисы, немного, но они встречаются. У одной радиоведущей похожие. Прохор все время забывал, как зовут радиоведущую. Сам он радио никогда не слушал, но родители политикой интересовались и о ведущей нередко упоминали.
Дверь своей квартиры Елена Викторовна не открыла. Выходя от соседки, шагнула сразу к лифту.
— Вы на чем приехали? — спросил Прохор.
— На такси.
— Я вас отвезу.
— Спасибо, — помявшись, согласилась она.
Садовое кольцо, как обычно, стояло. Он знал, что напрасно потратит время, и понимал, что измучился бы, если бы этого не сделал.
— Высади меня у метро.
— Не высажу!
Елена Викторовна пристально смотрела в бампер стоящей впереди машины.
— Ты часто видишься со своими родителями?
— Редко.
— Сын приводил мне внуков по выходным. Я ждала этих дней.
— Невестка тоже приводит?
Машины тронулись. Прохор прикинул, не перестроиться ли в соседний ряд, но не стал.
— Надеюсь, не будет возражать, чтобы я внуков видела. Ей не в чем меня упрекнуть, я ничем ее не обидела.
Впереди замигал светофор, снова пришлось остановиться.
— Сын бросил институт после третьего курса. Мог бы учиться, мы с мужем старались его обеспечить.
Светофор загорелся зеленым.
— Бизнес привлекал его больше, чем учеба. Муж из-за этого сильно переживал.
— А вы?
— Дети живут своей жизнью. Я считала себя не вправе навязывать Вадиму свой образ жизни. Наверное, я была не права. Тогда его еще можно было оттащить от жестокого мира бизнеса.
— Почему жестокого? — не согласился Прохор. — Бизнесом разные люди занимаются. И плохие, и хорошие.
— Перестань! — она поморщилась. — Мир жесток. А мир бизнеса жесток в особенности. Во всяком случае, в нашей стране.
Она закрыла глаза и дальше ехала молча.
Его отлучка заняла чуть больше двух часов. Прохор успел провести запланированное совещание.
Слезы мешали вести машину. Лада прижалась к тротуару, посидела, сжав руками руль. Сзади посигналили, она мешала потоку. Лада тронула машину.
Потом ей казалось, что машина сама довезла ее до дома Александра.
Она нажала кнопку домофона. Через несколько секунд в динамике щелкнуло.
— Здравствуйте, это Лада. Вы меня помните?
— Заходите.
Дверь запиликала.
Александр ждал ее у открытой двери квартиры.
— Что случилось? — он опешил, увидев заплаканную Ладу.
— Даша умерла, — Лада достала бумажный носовой платок, вытерла глаза. Платок был последний.
— Заходите, — он отступил в сторону.
— Она умерла, и никому нет до этого дела.
Александр слегка тронул ее за плечо, увлекая в комнату.
Лада послушно села в кресло.
— Даша была медсестрой, а доктор, с которым она работала… Ему все равно.
Платок был мокрый. Лада вытерла им нос.
— Вы не можете этого знать, — мягко сказал Александр.
Он еще больше похудел, равнодушно отметила Лада.
— Знаю! Я только что с ним разговаривала.
— Не все демонстрируют свои чувства, — он смотрел на Ладу с жалостью.
Она зло сжала губы.
— У Даши не отвечал телефон. Я поехала в клинику… Мне сказали, что она умерла. Никто не знает ее адреса. У заведующей адрес есть, но она будет только в среду…
Александр отошел от Лады, достал с книжной полки пачку принтерных листов, разложил их на полу.
— В клинику позвонил кто-то из Дашиных родственников… Она не могла умереть! Мы с ней виделись на прошлой неделе!
Разложенные листы представляли собой сделанную в электронном виде большую схему. Женские имена соединялись стрелками. Кое-где стрелки отсутствовали. Александр проделал большую работу, но до конца ее еще не довел.
Он опустился на корточки, стал рассматривать схему.
— Дарья узнала телефон Алисы от Ярославы, — через пару минут сообщил он. — Ярослава отказалась со мной увидеться, не все хотят встречаться с незнакомыми мужчинами.
Рядом с женскими именами стояли номера телефонов.
— Вы пытаетесь установить связи? — равнодушно спросила Лада. — Хотите узнать, как и когда женщины передавали друг другу телефон Алисы?
— Да. Муж говорил вам о Вадиме Анатольевиче Садовникове?
— Говорил. Его убили из того же пистолета.
— Где-то здесь, — Александр кивнул на схему. — Имеется звено, которое Алису и Садовникова связывает.
— Необязательно. Они могли познакомиться где угодно. К примеру, жили когда-то в соседних домах.
Александр все делал правильно. Лада возражала от тупой бессильной ненависти ко всему равнодушному окружающему миру.
Александр поднялся, взял со стола мобильный.
— Даша верила во все это… — она запнулась. — Она хотела работать как Алиса.
— И успела с кем-то встретиться? — он замер с телефоном в руках. — Она кому-то гадала?
Он сильно изменился с того раза, когда Лада впервые его увидела.