Катя достала тени, подкрасила веки. Наверное, в жару этого делать не стоило, но уж очень захотелось.
Отражение в зеркале Кате понравилось. Она не такая красавица, как Ника, но и однозначно не дурнушка.
Спустившись вниз, она замедлила шаги около своей машины. Захотелось сесть за руль, почувствовать себя деловой горожанкой, спешащей по неотложным делам.
Она прошла мимо, к ненавистному метро. На Садовом с парковкой могут быть проблемы.
Она опоздала на десять минут. Елена Викторовна ее уже ждала.
— Простите, — покаялась Катя. — Опоздала.
— Ничего страшного.
Бабка толкалась в прихожей.
Катя решительно прошла в ванную, сунула в целлофановый пакет зубную щетку, баночки с кремом, туалетную воду. Подержала в руке расческу из слоновой кости.
Расческу Вадим привез из Индии.
— У Ники не возникло вопросов? — поинтересовалась тогда Катя.
Расческа была не из дешевых.
— Не возникло, — усмехнулся Вадим. — Я приучил ее не задавать вопросов.
Он пощекотал расческой Катину шею и начал медленно расстегивать на ней блузку.
Пуговицы на блузке были маленькие, неудобные. Катя могла бы ему помочь, но не помогала.
Она решительно бросила расческу в пакет, огляделась и прошла на кухню. Сунула в пакет чашку, из которой обычно пила. Раньше чашек было две, но Вадим свою разбил. Катя злилась, когда он пытался воспользоваться ее чашкой.
Елена Викторовна сидела в прихожей, словно боялась вступить в чужое пространство.
В комнате Катя выдвинула ящик мебельной стенки, бросила в пакет запасную зарядку к телефону. Из платяного шкафа достала халат, упаковку колготок, трусики.
Пакет наполнился. Надо было захватить два.
На тумбочке рядом с кроватью стоял золотой будда. Будду Вадим привез тогда же, когда и расческу. Ему хотелось, чтобы Катя взяла будду домой, но она старалась не иметь дома ничего, что напоминало о Вадиме.
— Будет твой талисман, — просил он.
— Я не буддистка, — морщилась Катя.
Тогда она уже скорее делала вид, что ему подчиняется. Тогда она уже умела сама им управлять.
То есть думала, что умеет.
Управлять им наверняка получилось бы у беременной женщины, которая зло выдернула руку, когда Вадим к ней прикоснулся.
Вслед той женщине Вадим смотрел с тоской, на Катю он так никогда не смотрел.
— Будда чудесный и очень мне нравится, — заверила Вадима Катя. — Пусть стоит здесь, будет нашим общим талисманом.
Катя положила будду поверх халата, отвернулась от кровати.
— Открой глаза! — требовал Вадим.
Катя молча трясла головой.
— Тебе хорошо? — шептал он.
— Да, — шептала Катя.
— Открой глаза! Ну открой…
Она открывала, и он благодарно ей улыбался.
Катя огляделась и вышла в прихожую.
— Елена Викторовна, — решительно сказала она. — Я выхожу замуж. Пожалуйста, не звоните мне больше.
— Не позвоню, — понимающе кивнула старуха.
Катя взялась за ручку двери, помедлила, снова повернулась к матери Вадима.
— Я сказала неправду. Я не ненавидела Вадима. То есть сначала ненавидела, но… Это трудно объяснить. Я его по-своему любила. Он был частью моей жизни.
Бабка молчала.
— Мне его жаль, и я никогда его не забуду.
Мусорные баки находились в углу двора.
Катя пошарила рукой в набитом доверху пакете, нащупала будду, переложила в сумку. Потом переложила в сумку расческу. Связала узлом ручки пакета и бросила его в бак.
Доктор Степан Иванович показался на крыльце клиники в пятом часу, Лада прождала его больше часа.
Доктор остановился на крыльце, закурил, обернулся на хлопнувшую дверью машины Ладу.
— Вы? — равнодушно удивился доктор.
— Я, — подтвердила Лада.
— Разыскали родственников Дарьи?
— Разыскала.
Он затянулся, выбросил окурок в урну.
— Она отравилась… — Лада четко выговорила название препарата.
— А где она его взяла? — с удивлением посмотрел на Ладу доктор.
— Я хотела у вас спросить. Вы ей такого препарата не выписывали?
— Я не смог бы выписать, даже если бы захотел. Для этого нужна особая печать. А я всего-навсего простой терапевт.
— Степан Иванович…
— Послушайте, — он поморщился. — Мне, так же как и вам, не нравится, когда умирают молодые женщины. Но я плохо знал Дарью. Я понятия не имею, зачем ей понадобилось пить отраву.
Доктор посторонился, пропуская выходящую из клиники женщину.
— Давайте отойдем, — неохотно предложил он и, не глядя на Ладу, шагнул в тень растущего у крыльца боярышника.
У боярышника вилась оса.
— Вы верите, что она могла сама это выпить? — Лада махнула рукой, отгоняя осу.
— Нет. Не верю, — признался доктор. — Она не страдала затяжной депрессией.
— Вы всего-навсего простой терапевт! — съязвила Лада. Доктор ей не нравился.
Наверное, она ему тоже. Разговаривал он неохотно.
— Да, — согласился он. — Но я не идиот. Дарья была тихая девочка. Неплохая помощница, меня устраивала. Я практически ничего о ней не знал и не стремился узнать. Думаю, что я интересовал ее не больше, чем она меня.
Оса подлетела снова, Лада опять ее отогнала.
— Когда… это случилось? — Доктор отчего-то старался не смотреть на Ладу.
— В среду. В четверг родственники обнаружили ее уже мертвую.
— В среду… В среду мы вышли вместе с ней. Я предложил ее подвезти, она отказалась. Я всегда предлагал ее подвезти, она всегда отказывалась.
— Почему?
Он пожал плечами.
— Наверное, потому, что мы были друг другу неинтересны. К тому же здесь метро в двух шагах.
— Вы знали, что она увлекалась эзотерикой?
— Я понятия не имел, чем она увлекалась.
Он снова достал из кармана пачку сигарет, подержал и сунул обратно. Посмотрел на Ладу — еще вопросы есть? Помедлил и, не прощаясь, пошел к бежевой «Киа».
Лада проводила глазами отъехавшую машину и вошла в клинику.
Сегодня за стойкой сидела другая женщина. Лет ей было немало, либо пенсионерка, либо близка к соответствующему возрасту. В ушах старые массивные серьги с крупными изумрудами. У Ладиной бабушки были похожие, но та их не носила.
Дама с дежурной улыбкой посмотрела на Ладу.
— Я подруга Даши Веденеевой, — подойдя к ресепшену, тихо сказала Лада.
— Боже мой! — прошептала дама. — Что с ней случилось? Мы поверить не можем!..
— Я сама толком ничего не знаю. Какое-то отравление. Лучше у родственников спросить.
— Когда похороны, известно? Я схожу, если работать в этот день не буду. Тихая была девочка, хорошая.
— Когда похороны, пока неизвестно. Вы не можете мне сказать, с кем Даша дружила?
Где-то хлопнула дверь, мимо ресепшена прошла пожилая пара. Администратор дежурно попрощалась.
— С кем дружила?.. Не знаю. Мы мало друг с другом общаемся. Даша хорошая была девочка, никогда ни с кем не конфликтовала. Ее Степан Иванович с собой привел. Доктора часто со своими сестрами подолгу работают.
— Она последний день работала в среду? Вы ее видели?
— В среду?.. Видела, конечно. Они со Степаном Ивановичем вместе уходили. Они всегда вместе уходили… — женщина тяжело вздохнула и пристально посмотрела на Ладу. — Дарья сама отравилась?
— Нет! — быстро сказала Лада. — Этого не могло быть!
— Родственники тоже темнят, — недоверчиво заметила тетка. — Я сама с мужчиной разговаривала, с Дашиным отцом. Он в четверг позвонил, сказал, что…
— Они не темнят. Они тоже ничего не понимают.
После кондиционерной прохлады клиники показалось, что на улице стало еще жарче.
Как недавно доктор Степан Иванович, Лада, остановившись на крыльце, достала сигарету и закурила.
С пешеходной дорожки к клинике свернула старушка с палкой. Лада торопливо затянулась и, выбросив недокуренную сигарету, быстро пошла к машине.
— Я не смогу тебя сегодня встретить. — Катин голос звучал расстроенно.
— Почему? — напрягся Денис.
— Родители хотят заехать. Привезут нам варенье. Мама варит на даче и не знает потом, куда его девать.
— Это хорошо, — успокоился Денис. — Я люблю варенье.
— Ты все-таки позвони, когда будешь подъезжать. Может быть, они уже уедут.
Он столкнулся с будущими тестем и тещей у подъезда. Катя вышла проводить родителей, все трое радостно заулыбались, наблюдая, как Денис вылезает из машины.
Тещина «Шкода» мешала ему проехать.
— Я же сказал тебе, чтобы припарковалась нормально, — недовольно упрекнул жену Катин папа.
— Ничего страшного, — успокоил его Денис и кивнул на «Шкоду». — Хорошая машина?
— Хорошая, но совершенно нам не нужна. На работу я езжу на метро, а на дачу на папиной машине. Надо ее продать.
— Не надо! — отрезал папа.
— Нет, правда! Я в этом месяце в первый раз за руль села. Если бы Катя в начале месяца не прокатилась, машина с июня бы стояла и пылилась. Когда ты на ней ездила, Катя? Третьего? Кстати, как дела у Ники?
— Нормально, — быстро кивнула Катя.
— Поедем, — поторопил жену папа.
Денис сел за руль, подался назад, пропустил «Шкоду».
Третьего застрелили Никиного мужа.
«Забавные детишки. Я с ними совершенно замучилась, еле-еле уложила спать. Читала, читала, думала, у меня язык отвалится…»
Катя утверждала, что все время была с детьми…
Денис покрутился, поставил машину на свое обычное место. Стоявшая рядом Алисина машина успела покрыться заметным слоем пыли.
Он пискнул электронным замком. Катя быстро ткнулась лбом ему в плечо, он машинально на секунду прижал ее к себе.
Ему показалось, что не хватает воздуха, когда поднимался по лестнице.
Удивительно, но Катя ничего не заметила, пока он не спросил:
— Куда ты ездила третьего?
Она переобувалась и нелепо замерла с поднятой ногой.
Он не замечал, что висящие в прихожей часы тикают. Тихий мерный стук раздражал.
Катя медленно сунула ногу в тапочку, не глядя на Дениса, прошла в комнату, исчезла из поля видимости.