Знаток загадок — страница 12 из 29

— Я засыпаю, — сказал я.

— И я тоже, — ответил он. — Я бесчисленное количество ночей своей жизни провел в сигнальных будках, но еще ни разу мне так сильно не хотелось спать. Возможно это из-за холода.

— Весьма вероятно, — сказал я, — но мне доводилось работать в ночи и похолоднее, но…

Инспектор не ответил. Он снова сел и начал клевать носом.

Я уже собирался подойти и растрясти его, но тут мне пришла мысль, что также можно дать ему спокойно выспаться. Совсем скоро он захрапел, свалившись на кучу хвороста на полу. Я все ходил и ходил туда-сюда, и в итоге мне удалось побороть сон. Сложно описать, каких усилий мне стоило это вынести, но вскоре ночь кончилась. Я разбудил Хендерсона.

— Вы неплохо вздремнули, — сказал я. — Но не беспокойтесь, я дежурил всю ночь, и ничего не произошло.

— Бог ты мой! Неужто я правда спал? — вскричал мужчина.

— Крепко, — ответил я.

— Ох, со мной еще никогда ничего подобного не случалось, — ответил он. — Не находите воздух вокруг очень спертым, сэр?

— Нет, — сказал я. — Он чист и свеж как никогда. Скорее всего это из-за холода.

— Пойду погляжу на свет в туннеле, — сказал инспектор. — Это должно меня взбодрить.

Хендерсон спустился на платформу, пока я склонился над огнем в печи, раздувая его. Скоро он вернулся весь оцепеневший от страха. По тени, отбрасываемой инспектором от висящей на стене керосиновой лампы я увидел, что он весь трясется.

— Мистер Белл, — сказал Хендерсон, — мне кажется, что кто-то или что-то прямо сейчас стоит у входа в туннель. — Произнеся эти слова, он вцепился в мою руку. — Пойдемте посмотрим, — продолжил он. — Чтобы это ни было, оно потушило свет.

— Потушило свет? — вскричал я. — Как, который час?

Инспектор вынул свои часы.

— Слава Богу, ночь кончилась, — сказал он. — Я и не думал, что уже так поздно: сейчас половина шестого.

— Получается местный поезд не появится еще целый час? — спросил я.

— Да… Но кто же погасил свет? — вскричал Хендерсон.

Я распахнул дверь и выглянул на улицу: в темноте было видно лишь мутное очертание туннеля; красный фонарь не горел.

— Какого черта все это значит, сэр? — глотая воздух, произнес инспектор. — В лампе было предостаточно керосина. Не думаете, что кто-то может стоять сейчас прямо перед ней?

Мы всматривались и вслушивались, но вокруг ничего не шелохнулось.

— Пойдемте, — сказал я. — Выйдем и посмотрим, в чем дело.

— Не думаю, что я смогу это сделать, сэр. Право, я не могу!

— Глупости, — крикнул я. — Хорошо, раз так, тогда я пойду один. Подайте, пожалуйста, мою трость.

— Ради Бога, будьте осторожны, мистер Белл. Ни в коем случае не уходите далеко. Кажется мне, именно так все и происходило в прошлые разы, когда тут умерли двое парней. Тут орудует нечистая сила, вот что я думаю.

— Возможно, — отрезал я. — Но мы никогда ничего не узнаем, если будем оставаться здесь. Мое дело — докопаться до истины, чем я сейчас и займусь. Конечно, это довольно рискованное и опасное предприятие; но чего бы мне это ни стоило, я спущусь к туннелю.

— Если бы мои слова имели для вас хоть какое-то значение, сэр, вы бы тихо остались тут со мной.

— Я должен спуститься и выяснить, в чем дело, — был мой ответ. — Сейчас слушайте меня, Хендерсон. Я вижу, что вы крайне обеспокоены, это не удивительно. Просто оставайтесь на месте и наблюдайте, и если я позову вас, приходите немедля, не откладывайте все на последний момент. Если я крикну «Сюда!», просто бегите со всех ног, потому что мне может понадобиться ваша помощь. А теперь дайте мне вон тот фонарь.

Он снял фонарь со стены и передал его мне. Я медленно спустился по ступенькам на железные пути. Я чувствовал себя очень странно: несмотря на столь пугающую и нервную ситуацию, в которой любой нормальный человек даже моргал бы с опаской, мои веки все время норовили опуститься, то и дело погружая меня в дремоту. Держа лампу в руке высоко над головой, я быстро пошел по путям и даже представить себе не мог, что я должен сейчас увидеть. Шел я очень осторожно, вглядываясь во все вокруг, пока не дошел до того самого места, где с разницей в две недели произошли две загадочные смерти. Мурашки пробежали по всему телу. Через мгновение к моему ужасу без каких-либо видимых на то причин фонарь в моей руке погас, и я остался в непроглядной тьме. Я попятился назад, врезался в один из булыжников, выпиравших из стены, и чуть не упал. Что со мной? Я едва стоял на ногах, а из моих легких будто выкачали весь воздух; в ушах раздавался жуткий звон. Бешено пытаясь хоть немного вздохнуть, весь обуянный страхом нависшей надо мной смерти, я повернулся и попытался убежать от опасности, которую не мог ни понять, ни побороть. Но едва я сделал шаг, земля ушла у меня из-под ног, и, издав истошный вопль, я без чувств повалился на землю.


Из забвения, которое, как мне показалось, могло длиться как несколько секунд, так и несколько веков, ко мне снова вернулось чувство реальности. Я понял, что лежу на твердой земле. Понять или хоть как-то представить себе, где я находился, оказалось невыполнимой задачей. Мне хотелось просто лежать вот так, спокойно, не двигаясь, чтобы никто меня не трогал. Тут я открыл глаза.

Кто-то склонился прямо над моим лицом.

— Слава Богу, он жив, — услышал я шепот вокруг. И тут как вспышка меня озарили воспоминания о прошедшем.

— Что произошло? — спросил я.

— Спросите что полегче, — серьезно сказал инспектор. — Вы были в отключке около четверти часа. Я и сам подвергся большому риску.

Я сел и огляделся вокруг. Едва-едва светлело предрассветное небо, и я понял, что мы были у самой лестницы в сигнальную будку. Я стучал зубами от холода и трясся как в лихорадке.

— Мне уже лучше, — сказал я. — Просто дайте мне руку.

Я взял его за руку и, опираясь другой на перила, поднялся в будку и уселся на скамейку.

— Да, я действительно висел на волоске от смерти, — заговорил я. — Вот такая плата за то, чтобы разгадать эту тайну.

— Хотите сказать, что поняли, в чем дело? — жадно спросил Хендерсон.

— Да, — ответил я. — Думаю, что сейчас я все понял. Но для начала скажите мне еще раз, сколько я был без сознания?

— Чуть больше получаса, сэр. Как только я услышал ваш крик, я тут же прибежал, как вы и просили, но пока я до вас добрался, сам чуть не упал в обморок. Никогда в жизни мне не приходилось испытывать ничего столь ужасного. Я чувствовал себя слабым дитем, но как-то мне все-таки удалось поднять вас за руки и дотащить до лестницы. Дальше идти я был уже не в силах.

— Я обязан вам своей жизнью, — сказал я. — Подайте мне пожалуйста ту флягу с бренди, думаю ее содержимое должно меня немного поправить.

Я сделал большой глоток. Как только я опустил флягу, Хендерсон поднялся с места.

— А вот и поезд 6:30 подъезжает, — прокричал он. Электронный звонок раздался со стороны переключателей.

— Пропустить его, сэр? — спросил инспектор.

— Конечно, — ответил я. — Все будет в порядке.

— Ему ничего не угрожает?

— Нет, ничего. Пропускайте.

Он опустил рычаг и через мгновение поезд с грохотом пронесся через насыпь.

— Думаю, что мы теперь снова можем без опаски спуститься к туннелю, — сказал я. — Кажется, я наконец-то добрался до разгадки этого дела.

Хендерсон в ужасе посмотрел на меня.

— Хотите сказать, что снова отправляетесь туда? — задыхаясь, спросил он.

— Да, — ответил я. — Дайте мне спички. Вам бы тоже со мной пойти. Не думаю, что там сейчас есть что-то опасное для нас. К тому же уже совсем день, так что мы можем все прекрасно рассмотреть.

Инспектор никак не хотел со мной идти, но в конце концов мне удалось его убедить. Мы медленно пошли вдоль путей, и вдруг взошедшее яркое радостное солнце придало нам храбрости.

— Надо идти осторожно, — сказал я, — и быть готовыми в любой момент убежать назад.

— Бог свидетель, сэр, мы с вами сейчас очень рискуем, — пропыхтел несчастный Хендерсон. — И если эта нечистая сила вдруг снова решит на нас напасть, ей не важно день или ночь…

— Нонсенс, дружище! — прервал я его. — Пока мы осторожны и внимательны, нам ничего не угрожает. Ага! Вот мы и пришли!

Мы дошли до места, где я упал.

— Просто дайте мне спички, Хендерсон.

Я зажег лампу и, не закрывая дверцы, поднес ее к земле и поводил ей туда-сюда. Вдруг пламя погасло.

— Теперь понимаете? — просил я, глядя на инспектора.

— Нет, сэр, не понимаю, — с удивлением ответил он.

Не успел я начать объяснять, как вдруг с вершины насыпи послышались крики, и, взглянув наверх, я увидел несущегося вниз по тропе Бейнбриджа. Он приехал на своей повозке, чтобы забрать нас.

— Вот и вся тайна, — крикнул я навстречу подбегающему к нам председателю. — Более верной смертоносной схемы истребления человечества нечистыми силами я еще не встречал.

Пока говорил, я снова зажег лампу и поднес ее прямо к крошечной трещинке в скале. Она тут же погасла.

— Что это? — спросил Бейнбридж, задыхаясь от волнения.

— Кое-что, что чуть не прикончило меня, — ответил я. — Это просто естественная утечка удушливого вещества. Углекислый газ — самый опасный ядовитый газ на земле, потому что его практически невозможно обнаружить: у него нет ни цвета, ни вкуса, ни запаха. Он собирается тут за ночь, пока никто не ездит, и, поднимаясь, гасит сигнальную лампу. Днем же его постоянно разгоняют проносящиеся мимо поезда.

Когда я закончил, Бейнбридж стоял как громом пораженный, а по лицу Хендерсона расплылось забавное выражение ужаса, перетекающего в облегчение.

— Утечка природного газа очень характерное явление для горных районов, — продолжил я, — это ясно. Но загадкой для меня остается то, что же ее так внезапно тут вызвало. Иногда подобное случается после землетрясений, когда происходят разрушения в глубоких слоях земной коры.

— Странно, что в об этом упомянули, сэр, — сказал Бейнбридж, вновь обретя дар речи.

— Что вы имеете в виду?